Джереми Бейтс – Беги (страница 39)

– Это пожалуйста. Бен, слышал, что сказал шериф? Он пришлет сюда человека, пока меня не будет. Вы с Чаком ему поможете, ясно?

Я снова кивнул и добавил:

– Вот, вспомнил. У нее была татуировка.

– Что за татуировка? – спросил шериф.

– Красная, вот здесь. – Я указал на свою левую кисть. – Четыре или пять черточек, одна за другой.

Шериф Сэндберг хлопнул в ладоши.

– Черт дери! Это цыганка!

– Какая цыганка?

– В середине августа они сюда заявляются, ты мог их видеть. Торчат в Гулд-парке почти две недели, морочат головы туристам и все такое.

– Эта женщина с татуировкой – одна из них?

– Да, точно. Ворожея, судьбу предсказывает. Свой маленький бизнес. Она у них за главную. Приходила в участок получить разрешение, чтобы они на Райдерс-Филд лагерь разбили. Две недели назад опять появилась. Снова просила разрешение.

– И ты разрешил?

– Почему нет? Туда уже почти никто не ездит.

Папа покачал головой.

– Непонятно. Мы с Мел ее не знаем. Зачем мы ей понадобились? Зачем ей?..

Он не договорил.

– Понятия не имею, Стю. Но никого другого с такой татуировкой, какую описал твой сын, я не знаю.

– И что ты думаешь? Цыганка навела порчу на мою жену? Не говори мне ничего такого, Кит, прошу тебя.

– Я ничего такого и не говорю. Езжай-ка в больницу. Тебе сейчас надо быть с Мелиндой. А я поеду на Райдерс-Филд и выясню, что здесь делала эта женщина. Надеюсь, к вечеру смогу что-то тебе сказать.

Отец, чуть поколебавшись, обратился к нам:

– Ребята, о том, что вы сейчас слышали, прошу никому не говорить, пока мы с шерифом не узнаем что-то новое. Обещаете?

– Обещаю, папа, – сказал я.

– Обещаю, – подтвердил Хомяк.

– Бен, сколько пробуду в больнице, не знаю. Может, придется и заночевать. Пока меня не будет, братья на тебе. Значит, приготовишь им ужин и проследишь, чтобы в девять они были в постелях. Сделаешь?

Я кивнул.

– Конечно, папа. Без проблем.

Глава 30. Пистолет

После того, как шериф Сэндберг и отец ушли, я сразу отправился в подвал. Он не был обставлен так, как у Ванессы Дилейни. Пол зацементирован, стены и потолок не отделаны, торчат деревянные стойки. Среди хлама лежали все отцовские инструменты, а также коробки, набитые старыми журналами «Тайм», «Нэшнл джеографик» и «Популярная механика». В углу одиноко стояла газонокосилка, помогавшая мне подрабатывать летом, от которой шел запах скошенной травы и бензина.

В котельной я снял с высокого подоконника небольшой пластиковый ящик и поставил его на складной столик, заваленный коробками из-под мороженого, в которых лежали гвозди, шурупы и прочий крепеж. Подняв крышку ящика, я достал тяжелый черный пистолет с деревянной рукояткой.

Хомяк, пришедший за мной вниз, сказал:

– Ого, чувак! Что собираешься с этим делать?

Я поднял белую пену, в которой лежал пистолет, и извлек спрятанные под ней четыре латунных патрона. Я нашел их, когда впервые наткнулся на пистолет прошлой зимой.

– Эй, чувак! Что собрался с ним делать? Стрелять?

– Поеду на Райдерс-Филд, – сказал я ему.

Хомяк вытаращил глаза.

– Что?

– Заставлю цыганку рассказать мне, что она сделала с мамой. Заставлю рассказать, как вернуть маму в норму.

– Ну ты даешь, чувак… – нерешительно сказал он.

Я нахмурился.

– Люди умирают, Хомяк. Они танцуют до смерти, а взрослые ничего не делают! Теперь и моя мама танцует. Ее усыпили, но что будет, когда она проснется? Мы знаем, что это цыганка навела на нее порчу…

– Шериф собирается с ней поговорить…

– Да, поговорить. Так она ему и рассказала.

– Он шериф. Должна рассказать.

– Вряд ли. Доказательств у него нет. Она просто скажет ему, что ничего плохого не делала. Даже может сказать, что вообще к нам не приходила. И тогда это будет наше слово против ее, а мы всего лишь дети.

– Ты собрался вышибить ей мозги? Как она тогда тебе что-то расскажет?

– Если придется стрелять, выстрелю, куда не так опасно, например в ногу.

Хомяк нахмурился.

– Не знаю, Бен… Стрелять в кого-то – это уже по-крупному…

Я сунул пистолет в один карман, а патроны – в другой.

– А заставлять мою маму танцевать до смерти – это по-мелкому? – спросил я.

Зайдя за гараж, я сел на свой горный велосипед.

– Никому не говори, куда я поехал.

– А если цыганка приворожит и тебя? – спросил Хомяк.

– У меня пистолет. Я ее к себе не подпущу.

– Чтоб я сдох, Бен! Ты на полном серьезе?

– Райдерс-Филд не так далеко.

– Но нам же запретили!

Я это знал. После убийств четыре года назад нас предупредили: держитесь от этого места подальше, даже днем. Но если я хочу помочь маме, что остается делать?

– Позвоню, когда вернусь.

– Ты надолго?

– Не знаю. Думаю, не очень.

– К шести вернешься?

– Не знаю. Возможно. А что?

– К шести мне надо быть дома, на ужин. Помнишь?

Я удивился.