Дженнифер Вайнер – Миссис Всё на свете (страница 51)

– Бетти Крокер с читательским абонементом, – мягко проговорила Джо.

Она очень хотела верить, что, благодаря чтению и физическим упражнениям, жизнь у нее не такая, как у матери. Иногда Джо спохватывалась и видела, что проводит все свои дни точно так же: бесконечная готовка, уборка и стирка, проверка домашних заданий, расчесывание волос и поездки на тренировки по футболу и в еврейскую школу. Единственное отличие заключалось в том, что Сара жила в интегрированном районе, вместе с афроамериканцами, да еще в нескольких минутах езды от большого города с музеями и концертами, хотя никогда этим не пользовалась.

Поэтому Джо читала запоем. Брейверманы выписывали Hartford Courant и New York Times, приходившие утром, и Farmington Valley Times, приходившую после обеда вместе с Time, Life, Newsweek, New Yorker, Atlantic, National Geografic и Bon Appétit. Из последнего журнала Джо порой выбирала какой-нибудь вычурный рецепт, и в результате девочки крутили носами, а Дэйв жизнерадостно уговаривал их попробовать мамину стряпню, на которую она потратила столько времени. Потом они втроем потихоньку сбегали в McDonald’s, пока Джо отскребала пригоревшую посуду. Она следила за последними событиями как внутри страны, так и за рубежом и почти каждую неделю читала по книге или даже по две. По большей части ее интересовали биографии, книги про войну и про умерших президентов – все, кроме романов. Джо утратила любовь к художественной литературе. Видимо, опасалась, что даже пара часов в воображаемом мире заставят ее задуматься о других версиях собственной жизни и о том, как все могло сложиться. Другой исход, по-настоящему счастливый конец…

– Только погляди, какой снег! – воскликнула довольная Бетти, словно погода подстроилась специально под нее.

Джо съехала с горы, пересекла по мосту реку Фармингтон, миновала два квартала центра Авондейла. Католический костел высился мрачной грудой бурого камня, епископальная церковь ослепительно сверкала белой вагонкой, ее крест устремлялся высоко в зимнее небо. Городская библиотека располагалась в двухэтажном георгианском особняке, в цокольном этаже которого был отдел детских книг, где Джо чувствовала себя как дома, с удовольствием слушая разные истории в Час сказки и выбирая книги для дочерей. Дальше по улице находились супермаркет, магазин спиртных напитков, магазин дешевых мелочей под названием Fielder’s и начальная школа. Джо свернула на жилую улицу с аккуратными домиками в колониальном стиле с идеально ровными лужайками и даже кое-где с деревянными заборчиками. Джо наблюдала за Бетти и ждала шуточек насчет «маленьких коробочек» или обывательского конформизма, но сестра просто сидела и смотрела на падающий с неба снег.

– Дэйв сейчас на работе в Хартфорде. Если повезет, он сможет добраться до дома.

Честно говоря, Джо надеялась, что муж застрянет в Хартфорде. Ей нравилась идея переждать снежную бурю вчетвером – с дочками и с сестрой. Она запасла дров для камина дня на три, приготовила недельную стопку газет, чтобы комкать и бросать их в огонь. В каждой комнате лежали наготове фонарики с новыми батарейками и свечи, и еще она отважилась на поездку в супермаркет, где ее товарки буквально дрались за последнюю буханку хлеба, галлон молока или упаковку из четырех рулонов туалетной бумаги, словно в метель все их планы ограничивались тостами по-французски и поносом.

– Погоди, вот увидишь девочек! Ким пишет стихи и рассказы, рисует для них картинки. Она учится в комбинированном втором и третьем классе, причем программу за третий уже прошла, так что ее могут перевести сразу в четвертый. А Мисси…

Не успела Джо продолжить рассказ про школьные достижения Ким или про мастерство Мисси-нападающей в футбольной команде шестилеток «Дикие кошки», как Бетти ее перебила:

– А что Дэйв? Как обстоят… дела?

Перед словом «дела» Бетти замялась, и Джо поняла, к чему она ведет: «Как обстоят дела с твоей так называемой гетеросексуальностью? Все еще притворяешься?»

– У Дэйва все великолепно! – поспешно выпалила Джо. – Конечно, ему потребовалось время, чтобы выяснить, чем он хочет заниматься. Ну, ты ведь знаешь. Теперь он, кажется, определился.

Бетти наверняка обратила внимание на неспособность мужа сестры долго жить на одном месте, оставаться на одной работе. Сама Джо очень скоро поняла, что он мечтает разбогатеть, желательно не напрягаясь. «За каждым большим состоянием стоит преступление», – любил повторять Дэйв. Насколько Джо знала, пока Дэйв ничего такого не совершил. И все же она сильно за него переживала и старалась не задавать лишних вопросов, когда муж опять доставал убранные в дальний угол шкафа чемоданы и объявлял об очередном новом предприятии в другом городе.

– По-прежнему продает подержанный спортинвентарь? – В голосе Бетти явной насмешки не прозвучало, хотя тон был скептичный. Джо снова напомнила себе не вестись на ее подначки.

– Знаю, звучит сомнительно. Когда Дэйв рассказал мне, чем хочет заняться, я подумала: «Как мы на это проживем?» Но люди в Новой Англии просто помешаны на спорте. Футбол, хоккей, лакросс, теннис. Все катаются на коньках и на лыжах. И у всех дети быстро вырастают из бутс, ботинок, лыжных палок и креплений.

Дэйв начал с одного магазина RePlay Sports, который открыл вместе с приятелями, посещавшими его спорт-бар в Хартфорде, и еще с одним знакомым, вложившим деньги в яблоневый сад в Вермонте. Хотя Дэйв не удерживался долго ни на одной работе, врагов он себе при этом не наживал, и бывшие партнеры с готовностью давали ему денег на следующий проект. Бар протянул всего девять месяцев, привил Дэйву стойкое отвращение к общепиту и, как подозревала Джо, принес немалые долги. Зато магазин спорттоваров имел успех, и теперь в Коннектикуте было уже три торговые точки. После нескольких лет «стабильной финансовой нестабильности», как называл это состояние насмешливый Дэйв, и полугода безденежья, завершившегося тем, что они вдвоем побросали вещи в машину и уехали из апартаментов в Балтиморе посреди ночи, не заплатив за аренду, теперь у них было достаточно денег, чтобы выплачивать ссуду за дом с тремя спальнями на Эппл-Блоссом-Корт. Дэйв уже присматривался к новостройкам в западной части города – особнякам в колониальном стиле, где в каждом по четыре спальни, центральная система кондиционирования воздуха и бассейн на заднем дворе.

– У Дэйва все великолепно, – повторила Джо. – Да и у меня все прекрасно.

Бетти долго молчала, затягивая напряженную паузу.

– Я видела вас однажды, – наконец сказала она. – В кампусе. Тебя и Шелли Финкельбайн. – Джо едва могла дышать: при мысли о Шелли ее горло сжимал спазм. – Вы прогуливались возле Union и держались за руки…

– Вряд ли, – выпалила Джо. Она вообще ничего не собиралась говорить, потом решила исправить заблуждение Бетти. На людях они с Шелли всегда были осторожны и никогда не держались за руки.

– Держались, – проговорила Бетти. – Недолго, словно в шутку. Вы взялись за руки и размахивали ими, и я видела, как ты смотришь на нее и как она смотрит на тебя.

Джо поморщилась. Именно тот момент, который описывала сестра, ей вспомнить не удалось, но она прекрасно помнила, как смотрела на Шелли тогда.

– Давно это было, – тихо заметила Джо.

– Как поживает Шелли? – спросила Бетти, ничуть не смущаясь.

Джо молча включила поворотник и постаралась не давить на газ. Бетти ждала, пока сестра наконец ответит.

– Шелли развелась.

– Да ладно! – Брови Бетти взлетели наверх. Хотя лицо у нее было удивленное, голос звучал спокойно. – Почему?

Джо пожала плечами:

– Знаешь, мама любит говорить: «Кто знает, что там происходит в чужом браке». Надеюсь, она сохранит фамилию бывшего мужа. Зискин звучит гораздо лучше, чем Финкельбайн.

Бетти улыбнулась. Джо почувствовала, как стягивающие грудь путы поддаются. Она свернула на Эппл-Блоссом-Корт вслед за школьным автобусом, двери открылись, и Ким с Мисси выскочили наружу. Они тут же бросились по снегу к машине, выкрикивая имя своей любимой тети.

Бетти вручила девочкам подарки – конфетные бусы, изящные заколки для волос, самодельные бомбочки для ванны, которые шипят в воде и пахнут лавандой, и устроилась в комнате Мисси. Снег теперь падал так плотно, что за окном виднелась лишь белая пелена. Джо зажгла камин, велела девочкам наполнить ванну и проверить батарейки в фонариках и свечи в комнатах.

– Мы как первопроходцы! – воскликнула Бетти. – Давайте представим, что мы путешествуем в крытом фургоне!

Девочки радостно включились в игру, а Джо занялась ужином – посыпала цыпленка специями, порезала стручковую фасоль.

Около пяти позвонил Дэйв.

– Похоже, мне придется тут заночевать, – сообщил он. – Сорок четвертое шоссе закрыли, поэтому приехать не смогу, даже если рискну отправиться через гору.

– Береги себя, – велела Джо.

– Обо мне не волнуйся, ягненочек. Переночую в офисе, заодно проверю новые спальники, которые недавно пришли. У меня есть генератор, обогреватель и походная газовая плитка.

Джо подозревала, что Дэйв в офисе не задержится. Насколько она знала своего мужа, перед сном он непременно соберет всех своих друзей-бизнесменов, застрявших в городе, и предпримет экспедицию в любой открытый бар или хотя бы раздобудет для согрева виски. Дэйв был очень общительным и обожал вечеринки, особенно незапланированные. Лучшие летние посиделки случались стихийно, когда соседи понемногу подтягивались к назначенному двору. Дети плескались в надувном бассейне, бегали между поливальными фонтанчиками или сооружали из мешков для мусора водную дорожку. Жены потягивали содовую Tab или белое вино с минеральной водой, мужья пили пиво и обсуждали спорт. Наконец, нескольких человек отправляли в рейд по холодильникам за гамбургерами, сосисками и булочками для детей, а кого-то – в продовольственный Fitzgerald’s Market за стейками для взрослых. Дэйв брал на себя гриль, разомлевшие от вина и солнца жены приносили бумажные тарелки и пластиковые стаканчики, зажигали свечи с репеллентами, чтобы не досаждали насекомые. Дети набивали животы, шли смотреть ситком «Различные ходы» или передачу «Дай передохнуть!» и засыпали прямо на полу у телевизора; взрослые сидели в шезлонгах во влажной тьме и выпивали, смеялись, шутили. У Дэйва всегда имелись наготове новые шутки, и он радостно делился ими со своими почитателями, стоя перед грилем со щипцами в руке и в фартуке с надписью «Поцелуй повара». «Так вот, стоит, значит, сын у постели умирающего отца и просит: «Отец, сожми мой палец, если ты меня слышишь!» И тот жмет, а сын и говорит: «Папа, это не палец!»