Дженнифер Вайнер – Миссис Всё на свете (страница 25)

В старших классах Бетти часто ходила на всевозможные мероприятия для школьников – «танцы в носках» в спортзале, школьные балы, тематические танцевальные вечера в Союзе ветеранов или в Масонской ложе, а также домашние вечеринки, проходившие в отделанных сосновыми панелями подвальных помещениях в лучших районах Беллвуда, где подростки тайком подливали в чашу с пуншем украденную у родителей выпивку, а те отрывались от вечернего выпуска новостей Чета Хантли и Дэвида Бринкли ровно настолько, чтобы свеситься в лестничный проем и проорать: ведите себя потише. Найдя указанный Гарольдом адрес, Бетти поняла, что здесь будет совсем иное веселье.

Двухэтажный кирпичный дом с покосившимся деревянным крыльцом и грубо отесанными перилами стоял нараспашку. Внутри свет почти не горел, всю мебель сдвинули к стенам. В комнате было людно и полно дыма, пахнущего какой-то сладковатой дрянью. Наверное, марихуана, решила Бетти. Юноши и девушки танцевали, однако вместо известных Бетти свинга, твиста или любого другого популярного танца они просто прижимались друг к друг и пошатывались в темноте.

В бело-синем платье в цветочек, с повязкой в волосах и в белых туфлях-лодочках Бетти смотрелась крайне нелепо. Она быстренько стянула с волос повязку и взлохматила локоны, которые столько укладывала, думая о том, что с платьем сейчас ничего не поделаешь, зато хотя бы прическу можно изменить и выделяться чуть меньше.

– Привет, Алиса!

Бетти обернулась и вздрогнула. Ей улыбался юноша – нет, скорее мужчина, поправила она себя – с темными глазами, усами и бородкой. Длинные волосы до плеч, загорелая кожа, словно он провел много месяцев на солнце. Сперва он показался ей похожим на Иисуса, но в блеске его глаз святости не было и в помине. «Вылитый пират», – решила Бетти, представив незнакомца с серьгой в ухе, шрамом на высокой скуле и попугаем на плече.

– Я не Алиса.

Он небрежно пожал плечами:

– Жаль, хотел поздравить тебя с прибытием в Страну чудес.

Бетти демонстративно огляделась по сторонам.

– Значит, вот как вы называете это место?

Он улыбнулся, показав ровные зубы.

– Тебе нужны розовые очки, детка. Давай-ка подберем подходящую пару, и мир станет прекрасен.

– Очки, значит, – повторила Бетти.

– Точнее, их химический аналог, – объяснил он.

– Ты живешь здесь?

– Еще бы, – ответил он и подмигнул.

– Учишься? – Для старшекурсника он выглядел старовато, для изучающего медицину или юриспруденцию – слишком неблагонадежно.

– Вечный студент.

– Дэв, оставь ее в покое! – Наконец появился Гарольд Джефферсон, одетый в ту же рубашку, что и днем. При каждом шаге его корона из волос покачивалась. – Забей, это не девочка, это статья!

– Никакая я не статья! – возмутилась Бетти высоким детским голоском, опровергая собственные слова. – Мне уже семнадцать!

– Семнадцать, – повторил мужчина с улыбкой, будто Бетти пошутила. Он положил руку ей на талию и притянул к себе, словно имел права на ее тело, словно знал ее давным-давно.

– Твой друг? – спросила Бетти у Гарольда, и тот кивнул. Волосы юноши качнулись, напомнив Бетти о водорослях, растущих на песчаном дне озера Эри, которые двигались в такт волнам.

– Его зовут Девон Брейди. Дэв, это Бетти Кауфман, моя школьная подруга.

– Алиса, – проговорил Девон с улыбкой, смахивающей на ухмылку. – Я буду звать ее Алиса.

– У меня уже есть имя, – заявила Бетти, отчасти возмущаясь, отчасти изображая возмущение и чувствуя себя Алисой, готовой спуститься в кроличью нору. Разве что настоящая Алиса угодила в кроличью нору не по своей воле, а Бетти ожидала этого с нетерпением. Ей хотелось измениться, ведь еще немного, и она сама станет студенткой колледжа. Ей хотелось посмотреть на мир вверх тормашками.

– Так возьми себе другое! – покровительственно сказал Дэв. Бетти это не понравилось, ей хотелось вызывать в нем желание, а не отеческую заботу. – Имена важны. Нам следует самим выбирать себе имена, осознав, кто мы есть.

Бетти завороженно смотрела, как он сунул руку в карман и достал белый конверт, сложенный пополам. С торжественным видом развернув его, Дэв вытряс на ладонь кусочек бумаги размером с четверть почтовой марки.

– Дэв! – В голосе Гарольда прозвучало предостережение.

Не обратив на него внимания, Дэв придвинулся ближе, зажав бумажный квадратик между пальцами. От него исходил приятный древесный запах с нотками дыма и мха, напоминающий о пикнике в лесу.

– Наш друг Гарольд – С.П. Знаешь, что это такое? Сынок проповедника.

Бетти кивнула. На школьных репетициях Гарольд пародировал своего отца, преподобного Лютера. «Внутрь или наружу? – ревел Гарольд, изображая, как тот орет на детишек. – Я что, должен платить за кондиционирование всей треклятой улицы?» Гарольд расправлял плечи и выпячивал грудь, копируя отцовскую осанку. «А ну-ка закрой дверь, не то схлопочешь по самое мама не горюй!»

– Поэтому, – продолжал Девон, – Гарольд относится к расширяющим сознание веществам с понятной опаской.

– В церкви же используют вино, верно? – завороженно спросила Бетти, и Гарольд хмыкнул.

– Святое причастие. – Девон протянул руку к ее лицу, и Бетти решила, что он хочет постучать по кончику носа, словно она ребенок, но он коснулся ее губ. – Открой рот, – велел пират. – Я покажу тебе все чудеса света!

«Мне не следует этого делать», – испуганно подумала Бетти. То был голос ее матери, голос замдиректора Дугласа, голос маленькой послушной девочки. Несмотря на юный возраст, бояться и подчиняться условностям Бетти вовсе не собиралась. Вспомнив про сестру, Бетти решила, что тоже имеет право на нетрадиционные приключения. И этот коричневый квадратик бумаги – ее билет в неизведанное.

Бетти открыла рот.

– Благословляю тебя, дитя мое, – объявил Дэв и положил ей на язык квадратик с неизвестным веществом. – Подержи во рту, дай ему раствориться. – Он улыбнулся и ласково погладил ее по щеке. – Добро пожаловать в Страну чудес!

Бетти позволила отвести себя к прожженному дивану у стены. С одного края сидели парень с девушкой, сплетя бледные руки и ноги. Парень упоенно целовал девушку, словно пытался сунуть ей в рот весь язык целиком, а она и рада была. На другом краю развалился кудрявый загорелый юноша, похожий на павшего в битве принца – голова откинута, рот широко открыт. Бетти присела, держа на языке квадратик, и стала слушать песню про Пуфа, волшебного дракона, который живет у моря. Дым стал гуще, музыка – быстрее, танцы – энергичнее под песни Beach Boys, Chiffons, Лесли Гора и Бренды Ли. Бетти наблюдала, как мужские руки ласкают изгибы женских тел, как женские руки сжимают мужские торсы и плечи. В тусклом свете, сквозь завесу дыма все девушки казались прекрасными, все парни – красивыми, и Бетти чувствовала, как ее кожа постепенно растворяется, тело плывет, взмывая под потолок, откуда она смотрит на себя и на продолжающуюся вечеринку.

Бетти вгляделась в дым, тщетно пытаясь отыскать Гарольда. Спящий на диване принц встряхнулся и шатаясь побрел прочь, на его место тут же плюхнулась одна из танцующих девушек. Русые волосы разметались, бледная кожа взмокла от пота. Она была босая, отнюдь не худышка, с мясистыми бедрами и при этом ничуть не стеснялась своих проблемных мест, когда кружилась в экстазе, широко раскинув руки. Бетти следила за ней с восхищением, пытаясь представить, каково это – взять и занять собой все пространство, заставив остальных расступаться. Отец Бетти умер, мать жила скучно и предсказуемо, сестра двигалась вперед, оставляя прошлое позади и стремясь в мир, в котором для Бетти не было места. Иногда, точнее, довольно часто, ей казалось, что собственная кожа стала ей мала, а тело – лишь средоточие недостатков, которые нужно исправлять или хотя бы прятать, бесконечный источник отчаяния. Теперь же дух Бетти взмывал ввысь, покидая и тело, и дурацкое платье. Она ощущала себя сгустком радости, возбуждения, предвкушения и желания. Хотелось двигаться дальше. Хотелось родиться заново – здесь. В этом новом месте. Хотелось танцевать.

– Привет, сестренка, – сказала танцующая девушка.

Бетти повернулась, чтобы ответить ей, и распахнула рот от удивления. Стены расширялись и сжимались, двигаясь медленно, словно дышащие легкие, сокращаясь в такт музыке, которая прокатывалась по комнате волнами.

– Стены, – попыталась заговорить Бетти. Она подняла руки, чтобы указать, но они стали будто из мягкого, тяжелого металла и сгибались, роняя росу, как лепестки цветка. – Стены дышат!

– Прикольно, – вполне доброжелательно ответила девушка. Она пошарила за диваном и жестом фокусника, достающего из шляпы кролика, извлекла оттуда шерстяной плед вроде того, что когда-то связала Бэббе. Прикрыв подвернутые ноги Бетти, она сказала: – У тебя приход. Сохраняй спокойствие и наслаждайся опытом.

В последующие месяцы Бетти узнает, что древесный запах с нотками дыма и мха, исходящий от Девона, – это благовония с пачули, которые он жжет у себя в комнате, что рубашка Гарольда называется даши́ки и что бумажный квадратик, который Дэв положил ей на язык, был ЛСД – высококачественный продукт, самолично изготовленный Девоном, некогда изучавшим химию, в лаборатории Мичиганского университета. Бетти выучит слова всех песен Боба Дилана, и Like a Rolling Stone станет гимном ее друзей, когда она переедет в кампус девять месяцев спустя. И еще она узнает, как сильно ей повезло, что ни один парень не попытался к ней прикоснуться, пока она лежала на диване и смотрела на пульсирующие стены. Везение переменчиво… В ту ночь Бетти разглядывала висевший на стене плакат с пляжем, и ей казалось, что она ощущает цвета на вкус: острая кислота желтого, успокаивающая прохлада синего. Зеленый был терпкий и вяжущий, как неспелый банан, полоса песка – как густая сливочная тянучка. Бетти попыталась объяснить это Гарольду, когда он возник рядом с ней на диване. Гарольд послушал и повторил слова танцующей девушки: «У тебя приход». Почему-то при этом вид у него был вовсе не радостный.