Дженнифер Вайнер – Миссис Всё на свете (страница 23)

Джо предложила встретить ее на вокзале, но Бетти хотела пройтись по кампусу в одиночку. Пасмурным октябрьским днем она сошла с поезда и направилась в гору, влившись в поток студентов, наводнивший двор кампуса. Мичиганский университет был велик даже по сравнению с государственными школами – в нем училось более сорока тысяч студентов, поэтому заблудиться там ничего не стоило. Бетти шагала, глазея на громадные корпуса из красного кирпича и темно-коричневого песчаника, многие из которых заросли плющом, а иные простирались на целый квартал. По пути Бетти украдкой поглядывала на студентов. Большинство девушек одевались так же, как и она, носили юбки или брюки до колен, кардиганы и джемперы из одинаковой шерсти, платья из двухстороннего трикотажа и блузки Ship’n Shore, красили губы и делали начесы, укладывая волосы в пышные прически. Иногда Бетти попадались студентки в длинных платьях, напоминавшие о женщинах времен покорения Дикого Запада, которые пересекали прерии в крытых фургонах, или девушки в свободных джинсах и толстовках, без малейшего намека на макияж, носившие волосы распущенными. У нескольких темнокожих – и у юношей, и у девушек – прически напоминали пышные меховые короны, один из них прикрепил к пиджаку значок «США, вон из Вьетнама!». Проходя мимо студента с прямыми черными волосами, такими длинными, что они путались с его бородой, свисавшей на грудь, Бетти изумленно вытаращилась, а парень кивнул ей и показал два растопыренных пальца – латинскую букву V. Девушка смутилась, опустила глаза и обнаружила, что парень босиком, хотя на улице было градусов десять тепла, и он не мог не мерзнуть на холодных плитах двора.

Двое белых студентов бросали друг другу фрисби. Под деревом сидел темнокожий в очочках с черными стеклами, бренчал на гитаре и пел балладу про Джона Генри, под другим деревом девушка с планшетом рассматривала свою руку и срисовывала изгиб запястья. Кто-то протянул Бетти листовку с приглашением на съезд организации «Студенты за демократическое общество», кто-то еще вручил ей флайер на ланч, который устраивал «Альянс студентов по обмену», и тут к ней направилась высокая стройная девушка в джинсах и футболке Мичиганского университета. Темные волосы коротко острижены и заправлены за уши, лицо – настороженное и любопытное, загорелая кожа так и сияет здоровьем. Ей многие смотрели вслед, восхищаясь длинными ногами и стремительной походкой, юноши бросали на нее одобрительные взгляды. Незнакомка подошла к Бетти почти вплотную, и та узнала в ней свою сестру.

– Привет! – Джо обняла ее, забрала сумку и спросила: – Как поездка?

– Хорошо, – ответила Бетти, неуклюже и совершенно по-детски семеня за длинноногой сестрой.

– Проголодалась? Давай где-нибудь перекусим.

Джо отвела ее в Union, четырехэтажное здание из красного кирпича. На цокольном этаже находилось кафе, где они взяли бургер для Джо, сэндвич с курицей для Бетти и две чашки кофе.

– Что у нас в программе? – спросила Бетти, машинально откладывая в сторону верхнюю часть сэндвича.

– Хочешь сходить со мной на литературу? – предложила Джо. – Я взяла обзорный курс по британской поэзии. – Она широко улыбнулась, словно ведущая телевикторины. – Китс! Йейтс! Байрон! Оден!

– Вечеринки, Джо, – напомнила ей Бетти. – Я хочу на вечеринки!

Джо одарила ее нежной снисходительной улыбкой.

– Завтра будет игра. Нам лучше приехать пораньше, чтобы потусоваться.

Бетти знала, что тысячи студентов и выпускников съезжаются в Энн-Арбор на футбольные выходные. Они паркуются на стоянке возле стадиона, наряжаются в цвета команды – бледно-желтый и синий, расставляют повсюду решетки-гриль и мангалы, жарят сосиски и бургеры и выпивают, выпивают, выпивают. Иногда, сообщила Джо, закатив глаза, они даже умудряются оторваться от своих кружек, дойти до стадиона и взглянуть на игру.

– А что будем делать вечером, после матча? – спросила Бетти.

– Куда-нибудь выберемся, послушаем музыку. В воскресенье я собираюсь с друзьями на демонстрацию.

Бетти грызла листик салата, удивляясь, почему Джо, которая могла заняться чем угодно, предпочитает ходить по кругу перед универмагом с плакатом пикетчика. Неужели ничего лучше ей в голову не приходит? Или это просто уловка, чтобы избавиться от Бетти?

Бетти доела сэндвич и сказала:

– На литературу не пойду. Если ты не против, просто поброжу по кампусу.

Джо обняла сестру, вручила ей ключ от комнаты в общежитии, и они договорились встретиться там в шесть вечера.

После часовой прогулки по кампусу, насмотревшись на девушек в мешковатых платьях или в джинсах, которые были им до смешного велики, Бетти нашла дорогу обратно в Стоквелл-Холл, женское общежитие Мичиганского университета. Поднявшись на три лестничных пролета, она открыла дверь ключом и остановилась на пороге комнаты, вдыхая знакомый запах сестры. После того как Джо съехала, Бетти заняла весь шкаф целиком, сделала в их бывшей спальне перестановку и даже убедила Сару купить плетеный бело-розовый коврик на пол. Новые обои им были не по карману, зато Бетти завесила стены плакатами со школьных постановок, фотографиями себя, Барбары и Линды в бассейне, статьями из журнала Seventeen вроде «Новая диета красоты» и «Как стать красивой?», картинками платьев, которые ей хотелось купить или хотя бы сшить в один прекрасный день. На кровать она навалила груду лоскутных подушек, на письменный стол – стопки учебников и журналов. Лампу-ночник Бетти задрапировала красным шарфиком из искусственного шелка, чтобы смягчить свет и придать уюта, как сделал герой из одного прочитанного ею романа, и еще купила зеркало в полный рост и повесила его на дверь. Вне всякого сомнения, теперь это была комната юной девушки, причем ее собственная. Напротив, комната Джо в общежитии, с почти пустыми стенами и тщательно прибранным письменным столом, могла принадлежать кому угодно. Она напоминала тюремную камеру или дом девушки, чей внутренний мир хранится в тайне.

По крайней мере, за прошедшие годы Джо наконец научилась заправлять постель. На кровати лежали синее покрывало и подушка в белой наволочке, на одной стене висел вымпел с эмблемой Мичиганского университета, на другой – плакат с предвыборной кампании Кеннеди. Под окном Джо поставила два пластиковых ящика из-под апельсинов, сверху водрузила музыкальный проигрыватель. В ящиках она хранила пластинки, книги в бумажных обложках и библиотечные книги в твердых переплетах – «Гавайи: Дети Солнца» Джеймса Миченера, «Человек-невидимка» Герберта Уэллса, «В дороге» Джека Керуака и другие. Письменный стол и стул из светло-желтого лакированного дерева стояли у одной стены, у второй – платяной шкаф; на крючке, прибитом на входную дверь, висели халат и полотенце. Бетти внимательно изучила пожитки сестры. Следов парня не обнаружилось нигде: ни мужских вещей в шкафу, ни бритвы или крема для бритья на комоде, ни пластинок в ящике, которые не принадлежали бы Джо. Закончив поиски, Бетти еще раз прошлась по комнате, теперь уже разыскивая следы девушки – дезодорант другой марки или духи на комоде, запах чужого шампуня на подушке. Тщетно.

«Ты – ненормальная!» – заявила когда-то Сара, и Джо не стала отрицать, хотя Бетти вовсе не считала, что это непременно делает Джо лесбиянкой. Сестра с мамой много лет были на ножах, и Сара вполне могла обозвать ее так в пылу ссоры, а Джо – взбрыкнуть, лишь бы позлить мать. Впрочем, Бетти помнила, как сестра смотрела на Линетт – столь неистовая, пылкая нежность наверняка предполагала не просто дружбу, а нечто большее. Линетт вышла замуж, и Бетти однажды встретила ее в A&P с тележкой и огромным животом, выпирающим из-под блузки для беременных. Нашла ли Джо ей замену, другую девушку, подругу или больше чем подругу?

Бетти сунула руку под матрас и обнаружила спрятанную книгу в аляповатой бумажной обложке: «Странная девушка» Энн Бэннон. «Ага!» – подумала Бетти и пролистала три первых главы про некую Лору, влюбленную в старшекурсницу по имени Бет, свою соседку по общежитию. Прочтя, затаив дыхание, сексуальную сцену, Бетти, по идее, должна была ужаснуться, как сделали бы ее подруги, или, по крайней мере, побояться ночевать с Джо в одной комнате. Сара точно разозлилась бы и сгорела со стыда, хотя куда уж больше… Бетти искала в себе отвращение или чувство гадливости и, как ни странно, испытывала лишь сочувствие. Она понимала, что ее мир принимает всякой, а вот сестре приходится очень несладко.

Бетти аккуратно положила книгу обратно под матрас, прилегла на кровать, устроилась на подушке и посмотрела в потолок. Она жалела Джо, она жалела себя. Ей было одиноко лежать в пустой комнате и слушать звуки общежития, шаги на лестнице и в коридорах, смех и обрывки музыки всякий раз, когда открывались другие двери. Они с сестрой росли вместе, и Джо всегда была для нее спасительным якорем, защитницей. Теперь они двигались в разных направлениях, удаляясь друг от друга. Словно Джо купила билет на поездку, в которую Бетти нельзя; словно она уже на пути в страну, где Бетти никогда не дадут гражданства. Вероятно, ей удастся заглянуть туда ненадолго, но потом придется уехать, вернуться к себе домой, стоять на краю разделяющей их пропасти и махать рукой, беззвучно произнося одними губами: «Я тебя люблю».