Дженнифер Смит – Статистическая вероятность любви с первого взгляда (страница 34)
– Тут немножко другое.
– Не терпится все услышать, как только ты вернешься.
– Завтра.
– Ну да. Мы с Харрисоном заберем тебя от багажной ленты.
– Как потерянный носок.
– Ах, солнышко! – смеется мама. – Скорее уж целый чемодан. И ты не потерялась.
Хедли спрашивает чуть слышно:
– А если потерялась?
– Значит, найдешься, нужно только подождать.
Телефон издает двойной писк, и Хедли на мгновение отодвигает его от уха, а вернув на место, говорит:
– Батарейка садится.
– У тебя или у мобильника?
– У нас обоих. А чем ты там будешь заниматься без меня сегодня вечером?
– Харрисон хочет сводить меня на какой-то дурацкий бейсбольный матч. Всю неделю об этом жужжит.
Хедли выпрямляется.
– Мам, он опять будет звать тебя замуж.
– А? Да нет!
– Точно будет. Спорим, он даже на табло свое предложение выведет.
– О нет! – стонет мама. – Он такого не сделает!
Хедли смеется.
– Еще как сделает! Это как раз в его духе.
Обе хихикают так, что не могут говорить. Хедли уже и не пытается сдерживаться. От смеха на глазах слезы. Так чудесно дать себе волю. После изматывающего дня она рада любому предлогу посмеяться.
– Какая безвкусица, правда? – говорит мама, отдышавшись.
– Ага, – соглашается Хедли. – А знаешь, мам…
– Ау?
– По-моему, тебе бы надо сказать «да».
– Что? – Мамин голос повышается сразу на пару октав. – Что с тобой? Раз в жизни побывала на свадьбе и сразу превратилась в Купидона?
– Он тебя любит, – просто отвечает Хедли. – И ты его тоже.
– Все не так просто.
– Очень даже просто. Скажи «да», и все тут.
– А потом жить долго и счастливо?
Хедли улыбается.
– Ага, вроде того.
Телефон снова настойчиво пищит.
– Времени почти не осталось, – говорит Хедли.
Мама снова смеется, но на этот раз ее голос звучит как-то устало.
– Это намек?
– Если это поможет тебя убедить…
– Когда ты успела повзрослеть?
Хедли пожимает плечами.
– Видно, вы с папой хорошо меня воспитали.
– Я тебя люблю, – тихо говорит мама.
– И я тебя люблю, – говорит Хедли.
И тут связь прерывается, как по команде. Хедли еще с минуту держит телефон около уха, потом опускает руку и бездумно рассматривает каменные дома на противоположной стороне улицы.
В окне верхнего этажа зажигается свет. Видно силуэт мужчины – он укладывает сына спать, укутывает поплотнее одеялом и, наклонившись, целует в лоб. Выходя из комнаты, он щелкает выключателем, и свет гаснет. Хедли вспоминает рассказ Оливера. Может, этому мальчику тоже нужен ночник? Или ему хватает отцовского поцелуя на ночь, чтобы не видеть во сне чудовищ и призраков?
Она все еще смотрит на темное окно маленького домика. Перед ней тянется длинный ряд таких же домов, мерцающих уличных фонарей и вымытых дождем почтовых ящиков, и вдруг на изогнутой в форме подковы подъездной дорожке гостиницы появляется ее персональный призрак.
Наверное, вот так же и он удивился, когда она появилась около церкви. От неожиданности у нее сводит живот, и последние остатки душевного равновесия улетучиваются без следа. Он подходит очень медленно, почти сливаясь с темнотой в своем строгом костюме, пока не вступает в круг света перед входом в отель.
– Привет, – говорит он, и Хедли второй раз за вечер заливается слезами.
18
Вот идет человек со шляпой в руках. Вот идет женщина в смешных высоких сапогах. Идет мальчик с электронной игрой. Мать с плачущим ребенком. Человек с усами щеткой. Старичок и старушка в одинаковых свитерах. Мальчик в синей рубашке без единой крошки от пончика.
Сколько разных вариантов!
«Представь, что это был бы кто-нибудь другой», – думает Хедли, и от одной этой мысли сердце беспомощно трепыхается в груди.
Есть то, что есть:
Вот идет мальчик с книгой в руках.
В съехавшем набок галстуке.
Подходит и садится рядом.
В небе звезда сорвалась со своего места и куда-то движется. Хедли не сразу понимает, что это самолет. Вчера ночью они были такой же звездой.
Сначала они молчат. Оливер смотрит прямо перед собой, как будто ждет, пока она выплачется, и уже за одно это Хедли ему благодарна. Значит, он понимает.
– Кажется, ты кое-что забыла, – говорит он ровным тоном, хлопнув ладонью по книге, которую держит на коленях.
Хедли не отвечает, только вытирает глаза и шмыгает носом. В конце концов Оливер поворачивается к ней.
– Ты как, нормально?
– Самой не верится, сколько раз я сегодня плакала.
– Я тоже, – говорит Оливер.
Хедли сразу становится ужасно стыдно. У него-то куда больше оснований для слез.
– Прости, – тихо говорит она.