Дженнифер Смит – Статистическая вероятность любви с первого взгляда (страница 18)
– Ты не знаешь, далеко еще ехать? – спрашивает папа.
Хедли, прикрыв рукой мобильник, громко кашляет. Водитель вздрагивает, явно недовольный, что его отвлекают от разговора.
– Простите, сэр, вы не знаете, далеко еще?
Он шумно вздыхает, раздувая щеки.
– Двадцать минут. Тридцать. Э-э… Двадцать пять – тридцать. Скорее тридцать.
Хедли, хмурясь, вновь прижимает мобильник к уху.
– Полчаса примерно.
– Проклятье! Шарлотту удар хватит.
– Начинайте без меня.
– Хедли, у нас свадьба! Это не то, что пропустить рекламу в синематографе.
Хедли закусывает губу, чтобы не поправить: «В кинотеатре!»
– Слушай, – предлагает папа, – скажи водителю, что дашь ему двадцать фунтов сверху, если доедете за двадцать минут. Я поговорю со священником, постараемся потянуть время.
– Ладно, – отвечает Хедли, с сомнением глядя на таксиста.
– И не беспокойся слишком, в случае чего подруги Шарлотты готовы закрыть брешь.
В папином голосе такие знакомые смешинки – Хедли их помнит с детства.
– Какую брешь?
– Твое отсутствие, – бодро отвечает он. – Пока!
Водитель при намеке на бонус заметно оживляется и, свернув с автострады, углубляется в лабиринт узких улочек, застроенных живописными домами, с целой россыпью пабов, рынков и маленьких магазинчиков. Хедли подумывает, не переодеться ли прямо в машине, но для нее это все-таки слишком смело, и она просто смотрит в окно, грызя ногти и стараясь вообще ни о чем не думать. Легче было бы войти в церковь с повязкой на глазах. Как на расстрел.
Хедли смотрит на лежащий у нее на коленях мобильник и, отщелкнув крышку, набирает мамин номер, но услышав автоответчик, с тяжелым чувством закрывает телефон. Прикинув разницу во времени, она понимает, что в Коннектикуте раннее утро, а мама всегда спит как медведь – совсем не воспринимает окружающий мир, пока не примет душ и не напьется кофе. Хоть они так нехорошо расстались, Хедли чувствует, что от маминого голоса ей бы сразу полегчало. Услышать бы его сейчас!
Водитель выполняет свою часть договора: ровно в одиннадцать сорок шесть такси подкатывает к огромной церкви с красной черепичной крышей и высоким шпилем – его верхушка теряется в тумане. В раскрытых дверях маячат двое круглолицых мужчин в смокингах.
Хедли отсчитывает из выданных мамой перед отлетом разноцветных банкнот сумму, которая кажется непомерно большой для поездки из аэропорта, и прибавляет обещанную двадцатку. В итоге у нее остается всего-навсего десять фунтов. Водитель, вытащив из багажника чемодан, уезжает, оставив ее под дождем.
Из церкви доносятся величественные звуки органа, а встречающие гостей джентльмены в дверях смотрят на Хедли, держа наготове программки, но она, приметив чуть дальше еще одну дверь в кирпичной стене, направляется туда. Хуже необходимости появиться у алтаря может быть только одно: выскочить туда раньше времени, в мятой джинсовой юбке, волоча за собой красный чемодан на колесиках.
За дверью обнаруживается садик с каменной статуей какого-то святого посередине. На голове и плечах статуи сидят три голубя. Хедли с чемоданом движется вдоль стены, пока ей не попадается еще одна дверь. Хедли толкает дверь плечом, и сад наполняет торжественная музыка. Оглядевшись, Хедли направляется по коридору в глубь церкви и вскоре натыкается на худенькую женщину в шляпке с перьями.
– Извините, – почти шепчет Хедли. – Я ищу… жениха?
– Ах, ты, наверное, Хедли! – вскрикивает женщина. – Все-таки успела, как я рада! Не волнуйся, моя дорогая, девчонки ждут тебя внизу.
По ее произношению Хедли догадывается, что это, наверное, мама невесты – она родом из Шотландии. Интересно, раз папа с Шарлоттой женятся, значит ли это, что Хедли должна теперь считать эту совершенно постороннюю женщину чем-то вроде бабушки? От такой мысли у нее отнимается язык. Сколько же еще новых родственников она сегодня приобретет?
А женщина машет руками, словно крыльями, не давая Хедли раскрыть рот.
– Скорей, скорей!
Хедли, вновь обретя дар речи и наскоро поблагодарив, бежит к лестнице.
Кое-как спуская чемодан со ступеньки на ступеньку, она издали слышит оживленные голоса, а когда добирается до низа, мгновенно оказывается окружена.
– Вот она! – восклицает какая-то тетенька и, обняв Хедли за плечи, вводит ее в комнату для занятий воскресной школы – сегодня здесь, как видно, устроили гардеробную.
Другая незнакомка хватает чемодан, третья усаживает Хедли на складной стул перед зеркалом, прислоненным к классной доске. Все четыре дамы уже наряжены в лавандового цвета платья подружек невесты, все причесанные, накрашенные, с выщипанными бровями. Они по очереди называют себя. Хедли старается запомнить, кто есть кто, хотя времени на любезности почти не осталось; дамы настроены по-деловому.
– Мы уже думали, ты пропустишь венчание, – говорит Вайолет, главная подружка невесты – она с детства дружит с Шарлоттой.
Вайолет колдует над волосами Хедли, держа шпильки в зубах. Другая подружка, Джоселин, хватает кисточку и, окинув Хедли взглядом прищуренных глаз, принимается наносить макияж. В зеркале видно, как две оставшиеся дамы открывают чемодан и пытаются привести в божеский вид платье – как Хедли и опасалась – безнадежно измятое.
– Не волнуйся, не волнуйся! – говорит Хилари, скрываясь вместе с платьем в туалете. – Такой фасон небольшая помятость только оживляет.
– Как прошел полет, нормально? – спрашивает Вайолет, дергая щеткой спутанные после долгих часов в самолете волосы.
Не дожидаясь ответа, Вайолет скручивает волосы Хедли в такой тугой узел, что глаза буквально превращаются в щелочки.
– Слишком туго, – охает Хедли, чувствуя себя Белоснежкой, которую до смерти затормошили заботливые лесные зверюшки.
Однако десять минут спустя все заканчивается, и Хедли вынуждена признать, что дамы сотворили маленькое чудо. Платье, хоть и не отутюженное, выглядит даже лучше, чем дома во время примерки – мама накануне с утра его немного подправила, а сейчас еще и дамы кое-где художественно закололи булавками. Бретельки в точности такой длины, как нужно, и шелковая юбка цвета лаванды заканчивается, как и требовалось, чуть ниже колен. Туфли – мамины босоножки из тоненьких ремешков – блестят не хуже, чем новенький пятак, и Хедли разглядывает накрашенные ноготки на ногах, слегка шевеля пальцами. Волосы уложены элегантым узлом на затылке, плюс еще изысканный макияж – словом, Хедли сама себя не узнает.
– Ты похожа на балерину! – умиляется Уитни, радостно хлопая в ладоши.
Хедли смущенно улыбается. Многовато фей-крестных на одну Золушку, но нельзя не признать – получилось удачно.
Вайолет смотрит на часы: двенадцать ноль восемь.
– Пойдем! Не хватало еще, чтобы у Шарлотты разрыв сердца случился на собственной свадьбе.
Остальные, глянув напоследок в зеркало, со смехом выбегают из комнаты. Их каблучки звонко цокают по линолеуму.
А Хедли словно примерзла к месту. Она только сейчас сообразила, что так и не успеет повидаться с отцом до начала церемонии. Почему-то это выбивает ее из колеи. События разворачиваются чересчур быстро. Хедли, нервно разглаживая юбку, кусает губы и безуспешно старается привести в порядок скачущие мысли.
«Он женится», – изумленно думает Хедли.
Она давно знает, что сегодня папа начнет новую жизнь с другой женщиной, не с мамой, но до сих пор это были всего лишь слова. Туманное будущее, которое может еще и не сбыться, вроде чудищ из детских сказок: шкура, когти, клыки, все ненастоящее.
И только сейчас, застыв посреди церковного подвала с трясущимися руками и отчаянно колотящимся сердцем, Хедли начинает понимать все значение сегодняшнего дня – сколько она обретет и сколько потеряет, и как много уже изменилось. От этого больно.
Кто-то из подружек невесты окликает Хедли из коридора; их шаги понемногу затихают вдали. Хедли делает глубокий вдох и напоминает себе, как Оливер в самолете назвал ее храброй. И хоть она не ощущает в себе особой храбрости, воспоминание заставляет ее выпрямиться и расправить плечи. Старательно удерживая в памяти его слова, Хедли бросается догонять подружек.
Ее знакомят с братом Шарлотты по имени Монти – он должен вести Хедли к назначенному ей месту у алтаря. Монти тощий как жердь и бледный как привидение. Насколько Хедли может судить, он на несколько лет старше Шарлотты – то есть ему за сорок. Он подает Хедли холодную сухую руку, а затем подставляет локоть. Они встают позади остальных подружек, и кто-то сует Хедли сиреневый с розовым букет. Не успевает она опомниться, как высокие двери распахиваются настежь, и взгляды собравшихся гостей устремляются на них.
Когда подходит их очередь, Монти подталкивает Хедли вперед. Она идет маленькими шажками, не совсем уверенно чувствуя себя на каблуках. Такой пышной свадьбы она не ожидала; все это время представляла себе деревенскую церквушку и горстку близких друзей. А тут сотни незнакомых лиц, и все смотрят на нее.
Покрепче сжав букет, Хедли вздергивает подбородок. Со стороны жениха несколько человек ей немного знакомы: старый приятель отца по колледжу, дальний родственник из Австралии и пожилой дядюшка, который много лет присылал ей подарки на день рождения, причем безбожно путал даты. Честно говоря, Хедли думала, он давно умер.
Шествуя по проходу, Хедли едва дышит. Музыка гремит в ушах, а из-за неяркого освещения Хедли постоянно смаргивает. Ее бросает в жар – то ли оттого, что в церкви нет кондиционера, то ли от знакомого ощущения подступающей паники. Слишком много людей в замкнутом пространстве.