Дженнифер Смит – Статистическая вероятность любви с первого взгляда (страница 17)

А может, он просто ушел.

Но Хедли все равно ждет.

Громадные часы над табло с расписанием укоризненно смотрят на нее. Хедли старательно давит распирающую ее изнутри панику. Как он мог уйти, не попрощавшись? Или тот поцелуй и был прощальным? И все-таки как так можно?

Она ведь даже фамилию его не знает.

Вот уж куда ей сейчас хочется попасть в последнюю очередь, так это на свадьбу. Силы утекают, как вода из ванны, однако с каждой минутой все труднее гнать мысль о том, что она опаздывает на церемонию. Сделав над собой усилие, Хедли отлипает от стены и оглядывает напоследок зал, но синяя рубашка и растрепанные лохмы Оливера нигде не мелькают в толпе.

Делать нечего – Хедли наконец-то выходит из раздвижных дверей в серый лондонский туман. Одно радует – по крайней мере, у солнца сегодня не хватило наглости светить.

8

На стоянке такси такая очередища, что это даже смешно. Хедли, со стонами волоча за собой чемодан, пристраивается за шумным семейством американцев в одинаковых красных футболках. В Хитроу оказалось так же людно, как в аэропорту Кеннеди, причем даже в обычный день, не то что Четвертого июля. Очередь движется черепашьим шагом, а Хедли ничего не воспринимает вокруг – наконец-то сказывается недосып. Все расплывается перед глазами: люди на остановке, отъезжающие автобусы и длинная вереница черных такси, движущаяся медленно и торжественно, как похоронная процессия.

– Уж не хуже, чем в Нью-Йорке! – сказала она вчера Оливеру, когда он ее предупреждал насчет давки в Хитроу.

Он тогда только головой покачал.

– Транспортный кошмар эпического масштаба, – так он выразился и, конечно, был прав.

Хедли мотает головой, словно вытряхивая воду из ушей. «Он ушел, – в который раз повторяет она себе. – Его больше нет, вот и все». И тем не менее требуется усилие воли, чтобы удержаться и не оглянуться еще раз.

Кто-то когда-то ей говорил, как рассчитать срок, необходимый, чтобы утешиться после расставания: половина того времени, что вы провели вместе. У Хедли эта формула вызывает большие сомнения. Слишком уж простой расчет для такого сложного явления, как разбитое сердце. В конце концов, ее родители были женаты почти двадцать лет, и всего за несколько месяцев папа полюбил другую. И с Митчелом Хедли встречалась целый семестр, а уже через десять дней после разрыва о нем и не вспоминала. И все-таки сознание, что с Оливером они знакомы лишь несколько часов, немного утешает. Значит, самое позднее к вечеру тугой узел у нее в груди рассосется.

Наконец подходит ее очередь. Хедли отыскивает в сумке бумажку с адресом церкви, а тем временем таксист – крошечный человечек с длинной белой бородой, похожий на гнома, – грубо швыряет ее чемодан в багажник, не прекращая разговаривать по мобильнику с гарнитурой «свободные руки». Хедли снова гонит прочь мысли о состоянии платья, которое ей скоро придется надеть. Получив от нее адрес, таксист садится за руль, не обращая ровно никакого внимания на пассажира.

– Сколько нам ехать? – спрашивает Хедли, устраиваясь на заднем сиденье.

Таксист прерывает увлекательную беседу и отвечает с хриплым смешком:

– Долго!

Такси медленно выруливает на дорогу.

– Шикарно, – бурчит Хедли себе под нос.

Проползающий за окном пейзаж окутан мутной дымкой дождя и тумана. Все вокруг подернуто серой пеленой, и даже свадебный прием будет происходить в закрытом помещении. На минуту Хедли становится жаль Шарлотту: любая невеста расстроится от такой погоды в день свадьбы, даже если родилась в Англии и отлично знала, что ничего другого ожидать не стоит. Все равно остается крошечная надежда, что этот день – твой день! – окажется не таким, как обычно.

Когда такси выезжает на автостраду, приземистые здания уступают место узким, тесно поставленным кирпичным домам с торчащими во все стороны антеннами и захламленными двориками. Хедли хочется спросить, неужели это и есть настоящий Лондон, но интуиция подсказывает, что водитель вряд ли жаждет поработать еще и экскурсоводом. Будь здесь Оливер, наверняка рассказал бы кучу историй обо всем, что их окружает, пусть даже половину и выдумал бы, чтобы ее расшевелить, а она бы гадала, есть ли в его байках хоть крупица правды.

Во время полета он рассказывал, как ездил с родителями в Индию, Аргентину и Южную Африку. Хедли слушала, скрестив руки на груди, и мечтала – вот бы она сейчас летела в какую-нибудь экзотическую страну. Сидя в самолете, не так уж трудно представить, что они вместе отправляются на край света.

– Где тебе больше всего понравилось? Из всех мест, где ты побывал? – спросила она.

Оливер ненадолго задумался, а потом заулыбался так, что на щеке появилась ямочка.

– В Коннектикуте!

Хедли расхохоталась.

– Ну еще бы! Кому нужен Буэнос-Айрес, когда можно посетить Нью-Хейвен?

– А тебе где больше всего понравилось?

– Наверное, на Аляске. И еще на Гавайях.

Оливер посмотрел на нее с уважением.

– Неслабо! Два самых отдаленных штата.

– Вообще-то, я была во всех штатах, кроме одного.

– Серьезно?

– Ага. Мы с мамой и папой много ездили по стране, когда я была маленькая.

– И на Гавайи доехали?

– Ну, туда, конечно, долетели!

– А какой штат остался неохваченным?

– Северная Дакота.

– Почему?

Хедли пожала плечами.

– Наверное, просто не успели.

– Интересно, сколько туда времени ехать из Коннектикута, если на машине?

Хедли засмеялась.

– Ты хоть умеешь водить при правостороннем движении?

– Да, – возмутился Оливер. – Конечно, трудно представить, что человек способен ехать по неправильной стороне дороги, и тем не менее, я с этим неплохо справляюсь. Вот как-нибудь поедем в Северную Дакоту, увидишь.

– Уже не терпится! – ответила Хедли, мысленно напоминая себе, что это все в шутку.

А как было бы хорошо мчаться вдвоем по дорогам, слушать музыку и смотреть, как распахивается перед ними горизонт…

– А за пределами Соединенных Штатов какое у тебя любимое место? – спросил Оливер. – Ясное дело, нелепо даже думать, будто в мире найдется что-то прекраснее, чем, например, Нью-Джерси, и все-таки…

– Вообще-то, я впервые лечу за границу.

– Правда?

Хедли кивнула.

– Волнуешься, наверное?

– Из-за чего?

– Первое знакомство с Лондоном…

– Да я ничего особенно хорошего не жду.

– Ну да, верно. А если бы могла выбирать, куда бы ты отправилась?

Хедли подумала немного.

– Может быть, в Австралию. Или в Париж. А ты?

Оливер посмотрел на нее, как будто ответ очевиден. Уголки его рта чуть заметно дрогнули в улыбке.

– В Северную Дакоту!

А сейчас Хедли в такси прижимается лбом к стеклу и невольно улыбается воспоминаниям. Оливер – словно застрявшая в голове мелодия. Как ни старайся, музыка их встречи звучит, бесконечно повторяясь, и неизменно трогает душу, как колыбельная или псалом. Слушать ее не надоест никогда.

Хедли старается не заснуть, хотя усталые глаза сами собой закрываются. Только после четвертого звонка до нее доходит, что это ее телефон звонит, а не водителя. Вытащив, наконец, мобильник из сумки, Хедли видит номер отца и несколько секунд собирается с духом, чтобы ответить.

– Я в такси, – говорит она вместо приветствия и, вытянув шею, проверяет время по часам на приборной доске.

У нее екает под ложечкой: уже одиннадцать двадцать четыре!

Папа вздыхает. Хедли представляет, как он расхаживает по церкви, весь такой нарядный, в смокинге. А вдруг он предпочел бы, чтобы она совсем не приехала? У него сегодня столько забот: цветы, программки, всех гостей нужно рассадить, а тут еще Хедли со своим пропущенным рейсом – лишняя головная боль.