Дженнифер Смит – Привет, прощай и все, что между ними (страница 34)
Как только Эйден исчезает из вида, Клэр внезапно ощущает удушающую панику. В течение нескольких минут в лунном свете выделяются размытые очертания его белых рук, но вскоре она даже этого не видит. Клэр подходит к кромке воды, напрягая зрение в темноте, которая настолько густая, что кажется, будто на границе между сушей и водой натянули какой-то занавес, сквозь который можно заглядывать только луне.
Клэр смотрит на часы и жалеет, что не засекла время, когда Эйден отплыл, не начала считать, чтобы теперь знать, сколько минут уже прошло. Она вытаскивает телефон и включает фонарик, пытаясь разглядеть хоть что-то в этой кромешной тьме, но чернота тут же поглощает слабый свет.
Клэр понимает, что Эйден прав: это всего лишь заплыв. Но ночь такая темная, а ветер такой холодный, что сейчас этот пляж кажется ей самым пустынным местом на земле. Она продолжает смотреть на плавающий вдалеке буй, на вершине которого мигает маленький огонек, словно упавшая с неба звезда. Отсюда кажется, что до него миллионы километров, и Клэр вдруг вспоминаются слова Эйдена: «Если все будет просто, то это не станет эпичным».
Стоя в одиночестве на берегу, она осознает, с каким маленьким количеством трудностей ей приходилось сталкиваться в жизни. Все всегда давалось ей легко. Она всегда была первой в классе, всегда на «отлично» сдавала тесты и сочинения, всегда была любимицей большинства учителей. И, если посмотреть на это со стороны, ее успехи покажутся впечатляющими. Но Клэр знает правду: ничто из этого не было по-настоящему сложным.
И вот теперь она поедет в колледж совершенно неподготовленной. Даже если бы ей не все в жизни давалось так легко, ее родители все равно гордились бы ею, и она благодарна им за это. И тут Клэр понимает, что у нее никогда не было никого, кто мог бы подтолкнуть ее – по-настоящему подтолкнуть, – никого, кроме Эйдена, который захотел прыгнуть в ледяное озеро посреди ночи, просто чтобы что-то доказать самому себе, в то время как Клэр осталась на берегу, в тепле, сухая, но совершенно одна.
Ей впервые приходит в голову, что, возможно, именно поэтому она решила порвать с ним. Не потому, что это было правильно, а потому, что так казалось
Впрочем, остаться вместе было бы невероятно трудно.
Пытаться сохранить отношения, когда между вами столько километров, – труднее этого она ничего не может себе представить. А если вдруг выяснится, что ее сердце не создано для любви на расстоянии? Что, если оно как радио: вблизи работает четко и ясно, а чем дальше, тем больше помех?
Клэр вглядывается в темноту, представляя себе Эйдена, одного в ледяной воде.
Теперь она уверена, что это правда.
Эйдена по-прежнему не видно. Клэр в тысячный раз рассматривает линию горизонта, пытаясь спрятать свой страх. Он там один, а ей никак не узнать, нужна ли она ему или у него все в порядке.
А ведь так теперь и будет: Эйден где-то далеко и уплывает от нее все дальше.
Вдалеке раздается раскат грома, и над рябой поверхностью озера вспыхивает зигзаг молнии. К Клэр возвращается паника, жуткая и отчаянная, которую она безуспешно пыталась подавить, и она понимает, что у нее дрожат руки. Она поднимает телефон, секунду возится с ним, а потом набирает единственные три цифры, которые сейчас приходят в голову – 911, чтобы спасатели были уже тут как тут, если понадобятся ей. Клэр вновь опускает телефон и, прищурившись, смотрит на воду, ее глаза щиплет от ветра, а сердце колотится так сильно, что становится больно.
– Давай же, Эйден! – шепчет она себе под нос.
Но ничего не происходит, лишь плещутся волны озера, плоского и черного, как классная доска, а вдали снова грохочет раскат грома. В голове Клэр продолжают крутиться слова Эйдена, и она принимает решение.
Быстро, чтобы не передумать, Клэр скидывает сандалии и делает шаг вперед. Когда первая волна касается ее ног, она застывает, ошеломленная тем, какая вода все же ледяная, и ее снова пугает мысль о том, что Эйден провел в ней уже так много времени. Но если она собирается это сделать, ей нужно идти дальше. Клэр бросается вперед и начинает стучать зубами, когда вода поднимается к ее икрам, затем к коленям и наконец к подолу платья, которое волочится за ней.
Перед тем как нырнуть, Клэр делает глубокий вдох, чтобы подготовиться. И все же она испытывает шок: бодрящий холод оказывается сильнее, чем ей казалось. Ее онемевшие ноги и руки инстинктивно начинают работать сами по себе. Клэр плывет, и ее тело понемногу приспосабливается: мурашки проходят, конечности расслабляются. Она движется вперед, хотя ничего перед собой не видит.
И даже не замечает этого.
Сейчас ее волнует лишь одно – добраться до Эйдена.
Клэр не знает, сколько уже проплыла, ослепленная ночью, замерзшая и дезориентированная. Она останавливается, поднимает голову и хватает ртом воздух. Наткнувшись глазами на мигающий огонек буя, Клэр вглядывается в воду, стараясь найти Эйдена, и когда наконец замечает его – белое пятно, медленно приближающееся к берегу, – то расслабляется от облегчения. Она откидывает голову назад и смеется, и звук ее смеха в темноте кажется звонким и металлическим.
– Эйден! – кричит Клэр, и он поднимает голову, заметив ее в воде.
Эйден тоже кричит что-то в ответ, но его слова уносит ветер. Тогда он плывет в ее сторону, решительно разгребая воду, и, задрожав, Клэр тоже начинает двигаться.
Они уже не так далеко друг от друга, расстояние между ними сократилось примерно до половины футбольного поля. В лунном свете Клэр видит, как через каждые несколько секунд Эйден останавливается, чтобы помахать ей, и качается на волнах, как поврежденный буй.
Когда он снова выкрикивает ее имя, она наконец слышит его.
– Привет! – кричит Клэр в ответ, и тогда Эйден разворачивается и показывает на что-то у себя за спиной.
– Ты видела?
– Я вообще ничего не вижу!
– Я сделал это! – Эйден продолжает плыть к ней, задыхаясь. – Я правда сделал это!
Когда он оказывается рядом, Клэр обнимает его и чувствует, как расслабляются его мышцы. Эйден обхватывает ее за талию. Какое-то время они, вцепившись друг в друга и продолжая перебирать ногами, так и держатся на воде, слишком запыхавшись, чтобы говорить.
– Я люблю тебя, – тихо произносит Клэр, и Эйден закидывает голову, чтобы посмотреть на нее. С его носа свисает капелька воды, а глаза такие синие, что их видно даже в темноте.
– Что это сейчас было? – с улыбкой спрашивает он. – По-моему, мне в уши попала вода. Можешь повторить еще раз?
Она качает головой, еще сильнее цепляясь за него.
– Я
Стоит ей это сказать, как их подхватывает волна, приподнимает, а потом опять опускает. Это похоже на американские горки, на наезд на кочку – такое ощущение, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди или что ты летишь.
Эйден целует Клэр. Его губы холодные и мокрые, а тело в мурашках. Но тепло его поцелуя согревает ее изнутри.
– Я тоже тебя люблю.
Клэр чувствует, как он дрожит, и только тогда понимает, что и ее саму всю трясет от холода.
– Нам пора возвращаться, – говорит она, но Эйден лишь крепче обхватывает ее.
– Не сейчас, – тихо возражает он. – Еще несколько секунд.
Клэр не спорит.
Она тоже еще не готова его отпустить.
Остановка четырнадцатая
Дом Галлахеров (опять)
Даже когда они на цыпочках поднимаются в комнату Эйдена, он все еще продолжает вспоминать события этой ночи.
– Это как играть в кольцеброс на ярмарке, – шепчет Эйден с восторженным выражением лица. Он останавливается, чтобы показать Клэр, как с третьей попытки ему удалось накинуть плавательный круг на тощую фигурку Расти, но она толкает его вперед.
Пожалуй, это худшее место в мире для подобных историй. Они стоят на лестнице, а его родители спят всего в нескольких метрах от них. С их одежды на уродливый серый ковер капает вода, и Клэр по-прежнему стучит зубами. Там, в озере, в тот момент, когда адреналин сменился облегчением, ее начала бить дрожь – и до сих пор не отпускает. Все в ней – от кончика носа до пальцев ног – замерзло до окоченения, и поэтому, когда Эйден опять оборачивается, она в который раз подталкивает его вперед.
– Толстовка! – напоминает ему Клэр.
– Точно! Прости. – Однако Эйден проходит пару шагов и опять останавливается. – Это было
Клэр кивает:
– Очень, очень круто.
Они заходят в комнату Эйдена, и он принимается рыться в куче одежды, валяющейся у его кровати.
– Гарвард или Калифорнийский университет? – спрашивает он, поднимая две огромные толстовки.
– Хороший вопрос, – отвечает Клэр, а потом протягивает руку и берет синюю, на которой огромными буквами написано: «УКЛА[20]».
Эйден улыбается:
– Хороший выбор.
– Согласна, – говорит Клэр, стягивая мокрое платье и буквально утопая во флисовой толстовке, низ которой доходит ей почти до колен. – Есть для меня еще что-нибудь?
Эйден бросает ей пару серых спортивных штанов. А потом, до кучи, еще и шерстяные митенки.
– Догадываюсь, что это шутка, – натягивая их, отвечает Клэр, – но я их надену.
Они оба переоделись, и Эйден с улыбкой смотрит на Клэр. Она утопает в его толстовке, а штаны, хоть и подвернутые несколько раз, свисают почти до пола. Клэр тихо хлопает в ладоши, наслаждаясь ощущением митенок.
– Идеально, – говорит она. – Что теперь?