Дженнифер Смит – Привет, прощай и все, что между ними (страница 36)

Пару секунд все молчат, а затем мистер Галлахер откидывается на спинку стула, ножки которого жалобно скрипят.

– Уверен, так и есть, – говорит он, но тут на плите начинает свистеть чайник, и отец Эйдена спешит его снять, чтобы не разбудить еще кого-нибудь.

Пока он наливает себе чашку чая, Клэр осеняет.

– Знаете, – говорит она, избегая встречаться взглядом с Эйденом, – я только что поняла, который час. Я, пожалуй, позвоню родителям и скажу, что скоро приду домой.

Эйден одаривает ее испепеляющим взглядом, но Клэр уже отодвигает стул от стола и беспомощно показывает на свой телефон, словно у нее нет другого выхода.

Но далеко она не уходит. Остановившись за дверью кухни, Клэр слушает, как мистер Галлахер садится за стол. Она ждет, потому что хочет услышать, как он извиняется. Хочет услышать, как он скажет, что утром отвезет Эйдена в аэропорт. Хочет услышать, как он признается, что будет скучать по сыну.

Они сидят в тишине целую минуту, пока мистер Галлахер наконец не произносит:

– Наверное, тебе трудно прощаться с Клэр?

– Разумеется. – Эйден немногословен.

– Ты же знаешь, что мы с твоей матерью были далеко друг от друга, когда я служил во флоте.

– Знаю.

– Это было непросто, – продолжает мистер Галлахер, мысленно возвращаясь в прошлое. – Если честно, это был один из самых трудных моментов в моей жизни. Но оно того стоило. Порой самые сложные вещи…

– Я знаю, пап.

– Знаешь?

Эйден тяжело вздыхает:

– Ты думаешь, я не понимаю, что значит упорный труд, но ты ошибаешься. Проблема не в том, что я не стараюсь, а в том, что мы не всегда согласны, что стоящее, а что нет. Для меня Гарвард того не стоит. Поэтому я даже не пытался. Все просто.

– Я говорил не о Гарварде, – откашлявшись, произносит мистер Галлахер. – Я говорил о тебе и Клэр.

– Ну и что? – с вызовом спрашивает Эйден. – Ты и в этом сомневаешься?

– Я этого не говорил. Вы двое отлично подходите друг другу. Я даже начал думать, что она пробуждает в тебе самое лучшее, – терпеливо отвечает его отец.

Эйден не знает, что ответить на это, а Клэр в соседней комнате не может удержаться от улыбки.

Повисает тишина, но тут Эйден тихо произносит:

– Так и есть.

– Ну так что, как вы будете дальше? Останетесь вместе?

Быстрый ответ Эйдена с силой врезается в ее сердце.

– Нет.

Это слово вибрацией разносится по тихому дому.

Вот так, без промедления, без сомнений, решительно.

Просто нет.

У Клэр немеют ноги, пока она пытается осознать это. Разговор в соседней комнате превращается в белый шум. Они уже перешли на другую тему – Клэр слышит, как Эйден говорит что-то про завтрашний рейс, – тона их голосов смягчились, в них уже нет обвинения, на что она, собственно, и надеялась.

Только Клэр уже больше не слушает.

Она пересекает темную столовую и выбегает в прихожую, где садится на нижнюю ступеньку лестницы, по которой они вместе совсем недавно поднимались наверх, и прижимает колени к груди.

Она сама виновата. Почему же тогда этот отказ застиг ее врасплох? Они решили – она решила – расстаться, и что бы ни произошло потом, это все в ее голове. Диван, озеро, все эти важные мгновения – ничто из этого не имеет значения из-за одной простой истины: они не решили не расставаться.

Клэр чувствует, как на глаза наворачиваются слезы, вызванные больше всего самоуничижением. Почему она была настолько глупа и утратила бдительность? Она ведь так преуспела в том, чтобы убедить Эйдена, что им надо расстаться. Настолько преуспела, что он выплюнул это слово, будто пулю. «Нет».

Клэр делает глубокий вдох, стараясь сдержать слезы. Может, она просто впервые услышала, как это произнесли вслух, или, может, она просто устала и ей грустно, и сегодняшняя ночь кажется сотней предыдущих ночей, слившихся в одну. Но что бы это ни было, она все-таки отдается захлестнувшим ее чувствам, сидя сгорбившись на лестнице, пока бьют часы в коридоре.

Неизвестно, сколько Клэр вот так просидела. Вдруг она слышит шаги на лестнице. Подняв голову, она сначала смотрит в сторону столовой, но поняв, что звук донесся сверху, разворачивается и видит Райли.

Ее волосы спутаны, на ней пижамные штаны в синюю клетку и старая футболка с логотипом «Чикаго Беарз»[22]. Клэр открывает рот, чтобы что-нибудь сказать, но Райли прикладывает палец к губам и спускается вниз, привычно избегая скрипучих половиц.

– Привет, – говорит сестра Эйдена, усаживаясь рядом с Клэр. Потерев глаза, она зевает. – Что случилось?

– Они разговаривают, – отвечает Клэр и чувствует, как дрожат ее губы. Ей приходится сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Эйден и твой отец.

Только сейчас Райли замечает, что Клэр расстроена. Она склоняет голову набок и с тревогой смотрит на нее.

– Это же хорошо, – с ободряющей улыбкой говорит Райли, и Клэр вытирает нос тыльной стороной ладони.

– Знаю, – произносит она и тут же понимает, что больше не может. Ее лицо сморщивается, и слезы текут рекой. – Я правда рада за них, – удается вымолвить ей, но слова застревают во всхлипах.

Райли просто смотрит на нее пару секунд, а Клэр моргает. Они обе не знают, что сказать. А потом вдруг начинают хохотать. Клэр прикрывает рот ладошкой, осознав, что они шумят, но Райли все равно. Она только что проснулась, и то, что ранним утром девушка ее брата рыдает на лестнице – это как-то слишком для нее.

– Да, вид у тебя и правда очень счастливый, – сквозь смех говорит Райли.

Улыбка начинает сползать с лица Клэр. Райли обнимает ее за плечи и слегка сжимает.

– Да, я знаю, – склоняя голову к голове Клэр, говорит Райли. – Я тоже буду скучать по нему.

Остановка пятнадцатая

Машина

05.42

Машина стоит на подъездной дорожке, и все это жутко напоминает то, как началась эта ночь: дверь гаража за лобовым стеклом, Эйден рядом с Клэр, держит руку на ключах, а в салоне царит атмосфера неуверенности и нервного ожидания.

Если бы это была настольная игра, то сейчас они бы дошли до финиша, сделав полный круг, только сложно сказать, выиграли они или проиграли.

– Он все-таки отвезет меня в аэропорт, – говорит Эйден, и его рука соскальзывает с ключей, когда он поворачивается к Клэр. В его голосе столько нескрываемого облегчения, что она почти забывает о том «нет».

– Здорово, – отвечает Клэр, складывая руки на коленях, чтобы случайно не потянуться к нему. – Я очень рада.

– Конечно, он не будет махать флажком с надписью: «УКЛА», но, похоже, он привыкает. Отец попросил прощения за то, что так сильно давил на меня, что мне даже пришлось солгать им. А я попросил прощения за то, что солгал. А потом он извинился за то, как отреагировал на мою ложь. А я извинился за то, как отреагировал на его реакцию. Было похоже на партию в домино, только с извинениями.

– Классно… – начинает Клэр, но слова так и льются из Эйдена, он явно не в силах совладать с радостью.

– Он даже пообещал подумать над тем, чтобы приехать на родительские выходные. И пусть даже он будет играть в гольф, пока мама будет ходить со мной по всем мероприятиям, я согласен. – Эйден смеется. – С ума сойти, да? Несколько месяцев назад – да что там, еще вчера! – я и вообразить такого не мог…

Он умолкает и смотрит на Клэр сияющими глазами.

– Спасибо тебе. Правда спасибо.

– За что?

– За то, что так впечатляюще прямолинейно заставила нас поговорить. И за то, что упомянула программу по спортивному менеджменту. Оказалось, он по-настоящему заинтересовался этим.

– Теперь у вас есть что-то общее. Только представь себе!

Эйден невольно улыбается:

– Что теперь?

Клэр не знает, что ответить. Часть ее просто хочет пойти домой, рухнуть на кровать среди всех коробок и чемоданов и поспать до отъезда. На нее накатила непреодолимая усталость, и если им все равно скоро придется попрощаться – если это действительно конец, – то, может быть, лучше им прекратить страдания прямо сейчас?

Она чувствует на себе взгляд Эйдена, и что-то в нем останавливает ее от того, чтобы высказать все это.

– Ну, время почти вышло, остановок больше нет, так что…

– Хорошо, – говорит Эйден и поворачивает ключ зажигания. – Потому что я кое-что придумал.

Она не спрашивает, куда они едут. Прислонившись головой к холодному стеклу, Клэр борется со сном. Машина едет медленно, Эйден барабанит пальцами по рулю под какую-то незнакомую мелодию. На сероватом небе перед ними начинают появляться розовые полосы, яркий шар солнца выглядывает из-за деревьев. Они двигаются на восток, к воде.