Дженнифер Смит – Непотопляемая Грета Джеймс (страница 15)
Много лет тому назад они с Джейсоном сидели в баре в Ист-Виллидже, и какой-то парень, применив ловкость рук или, может, какие-то технические навыки, сделал так, что из прорези для монет автомата для мини-боулинга появилось кольцо. И прямо там же, на залитом пивом полу, он упал на одно колено, и девушка расплакалась. Джейсон повернулся к Грете, вытаращив глаза.
– Что? – спросила она. – А ты как это сделал бы?
– Я этого не сделаю, – просто ответил он.
В этом они были схожи – в нежелании брать на себя обязательства, связывать свою жизнь с кем-то еще. Когда она оставалась у него, он демонстративно возвращал тюбик с зубной пастой на место, после того как она почистила зубы. Когда они просыпались утром, он начинал заниматься своими делами, будто ее не было рядом. И Грета не имела ничего против, она делала то же самое в тех редких случаях, когда он ночевал у нее. Два свободных человека, которым нужно, чтобы кто-то был с ними в постели ночью и выметался из нее утром.
Но, видимо, теперь дело обстояло иначе.
– Вау, – говорит Грета, вглядываясь в фотографию и стараясь обнаружить признаки недовольства у Джейсона, подобно агенту ФБР, изучающему видео с заложниками. Но ничего такого не увидела. Казалось, он вне себя от счастья оттого, что взгромоздился на камень в Центральном парке и делает предложение женщине, которую, вероятно, любит. – А чем она занимается? – слышит она свой голос.
– Она вет, – отвечает Мэри, все еще глядя на фото и улыбаясь.
– О, – удивляется Грета. – Это замечательно. И где она служила?
Обе женщины смеются.
– Нет-нет, – говорит Мэри, – она ветеринар. Лечила его щенка, так они и познакомились.
– У него есть щенок? – Грета представляет белые ковры в его элегантной квартире в высотном доме. – С каких это пор?
Мэри задумывается:
– Он у него уже год или около того.
– Вы с ним совсем не видитесь? – интересуется Элеанор. – Большое Яблоко не может быть
– Оно больше, чем вы думаете, – угрюмо говорит Грета.
Тут возвращаются Дэвис и Тодд с тарелками, полными блинчиков. Они образуют странную пару: Тодд худой и бледный и так соответствует стереотипному представлению о страховом агенте, что кажется странным, что он им и является, и Дэвис – широкоплечий и спортивный, чей масштаб личности даже превосходит его статус.
– Привет, ребенок, – говорит Дэвис, неуклюже пристраиваясь на слишком маленький для него стул. – Слышала, что твой папа провел ночь, знакомясь с санузлом?
– Вы разговаривали с ним?
Он кивает, поливая блинчик сиропом:
– Плохо ему.
– Ночью он не показался мне слишком уж больным. Просто раздраженным.
– Ну и это тоже, – соглашается Дэвис. – Но все с ним будет хорошо.
– Мы решили, что это не пищевое отравление, – говорит Элеанор, внимательно наблюдая за тем, как Тодд засовывает в рот вилку с яичницей, – раз мы все в порядке.
– Он, наверное, подхватил какой-то вирус еще на суше, – соглашается Мэри. – Надеюсь, это у него скоро пройдет.
Грета под столом посылает отцу сообщение: «Ты как?» Саркастичный ответ Конрада приходит незамедлительно: «Супер».
– Сегодня ты вместо него? – спрашивает Дэвис, и Грета отрывает взгляд от телефона. – Будем смотреть, как лосося засовывают в консервную банку.
– А потом нас закинут на гору Робертс, – спешит добавить Тодд, подталкивая лежащий на столе буклет к Грете. Там имеется фотография красной кабинки, висящей на тросе и поднимающейся на поросшую деревьями гору. – Надеюсь, мы увидим там сажистого тетерева.
– Похоже на название алкогольного напитка, – замечает Элеанор, – какого-нибудь зимнего коктейля.
– Кажется, есть какое-то птичье виски, – вспоминает Дэвис.
Мэри качает головой:
– Виски называется «Знаменитая куропатка».
– А кто сказал, что сажистый тетерев не знаменит? – улыбается Элеанор, и Тодд таращит глаза на всех них.
– Знаменит, – подтверждает он, – по крайней мере, на Береговых хребтах.
Грета рассматривает фотографию канатной дороги. Она не может решить, способна ли провести с ними целый день. Не только потому, что Дэвис задаст экскурсоводу тысячу вопросов, Мэри будет стараться подключить ее к происходящему, Элеанор заставит их фотографироваться на вершине, а Тодд будет слоняться поблизости и кричать, подражая птичьим голосам.
А потому, что все это они должны были проделывать вместе с ее мамой.
Мэри будто читает ее мысли:
– Никто никого ни к чему не принуждает, – говорит она. – У нас есть свободное место, если тебя это заинтересует. – Она подталкивает к ней еще один буклет. – Но даже если и нет, то тебе вряд ли будет скучно в Джуно.
– Спасибо, – благодарно улыбается ей Грета и, взяв буклет, направляется к шведскому столу.
Стоя в очереди за омлетом, она листает его и изучает другие предложения, среди которых: наблюдение за китами, вертолетная экскурсия и катание на собачьих упряжках. Добравшись до фотографии ледника Менденхолл, белого, скалистого и массивного, она вспоминает, что уже видела ее: в календаре матери, в Огайо. Она смотрит на нее, и ее сердце бьется неровно.
Оконные стекла над головами посетителей ресторана испещрены дождевыми струями, все за ними затянуто легким туманом. Грета возвращается к фотографии. По ней невозможно определить, какого размера ледник. Она понимает, что он должен быть огромным, но на фотографии выглядит всего лишь снежным пятном между двумя горами. И внезапно ей становится трудно смотреть на него.
Глава 11
Даже когда Грета стоит на дощатом настиле на берегу, ей продолжает казаться, что под ногами у нее волны. Впервые за два дня она оказалась на твердой земле. В воздухе пахнет влажными сосновыми иголками и обещанием дождя. Над портом Джуно висит низкий туман, за кучкой ярких деревянных магазинчиков и ресторанов возвышается окутанная туманом крутая гора. Грета застегивает водонепроницаемую куртку, также взятую из маминого шкафа. Конрад бесцеремонно отдал ей обе куртки, когда он и Грета встретились в аэропорту Ванкувера в то первое утро, предположив – правильно, – что она не смогла должным образом собраться в такое путешествие.
Она оглядывается, стараясь понять, что делать дальше. Другие пассажиры вокруг нее знают, куда им идти, они сжимают в руках билеты и планы маршрутов, и им не терпится пуститься в долгожданные приключения. Грета замечает ряд маленьких деревянных домиков, на каждом из которых обозначено какое-нибудь мероприятие: катание на горном велосипеде, полеты на вертолетах, гидросамолеты. На одном из домиков написано «ЛЕДНИК МЕНДЕНХОЛЛ», и Грета направляется к нему. Парень в окошке – со светлыми дредами и скучающим выражением лица – отрывает взгляд от телефона:
– Велосипед, собачьи упряжки или каяк?
Она мотает головой:
– Я просто хочу увидеть ледник.
– Понятно, – медленно произносит он. – Вы поедете на велосипеде, собаках или на каяке?
Она непонимающе моргает:
– А не могу я просто… пойти туда пешком?
– Слишком далеко, – отвечает он и снова берется за телефон.
– Нет, я имела в виду, когда доберусь до него.
Он высовывает из окошка палец и показывает налево:
– Вот там остановка городского автобуса. Он довезет вас до туристического центра. Следующий автобус вот-вот будет здесь.
Она поворачивается и видит Бена.
– Привет, – робко улыбаясь, говорит он.
– Привет, – отзывается она и показывает через плечо на окошко: – Менденхолл?
– Длина тринадцать целых шесть десятых мили. Отступил на одну и семьдесят пять сотых мили с 1929 года. Есть озеро с собственной экосистемой. – Он замолкает, увидев выражение ее лица. – Вы спрашивали не об этом.
– Да. Я просто поинтересовалась, а не едете ли вы туда.
– О! – Его брови приподнимаются над очками. Он смотрит на парня с дредами, который теперь чистит ногти уголком кредитной карты, а потом снова на Грету. – Ага, еду.
– На велосипеде, собаках или каяке?
Вид у него становится озадаченным:
– Что?
– Не берите в голову. Вон там автобусная остановка.
Они покупают билеты в выглядящем древним автомате и ждут под моросящим дождем автобуса. Внутри него пахнет плесенью, и Грета ожидает увидеть на потолке комки жевательной резинки, как в тех школьных автобусах, на которых она ездила, будучи ребенком. Оливкового цвета сиденья почти все заняты, и им ничего не остается, кроме как вместе усесться на единственное свободное место. Сначала садится Грета, потом Бен, ему приходится выставить свои длинные ноги в проход.