Дженнифер Смит – Непотопляемая Грета Джеймс (страница 13)

Грета улыбается, вспоминая собственные детские каникулы, которые проводила большей частью в походах по Мичигану. Эшер жаловался на мошек и букашек, а Грета на то, что у нее тяжелый рюкзак; Хелен, в детстве много путешествовавшая по Европе, морщила нос при виде котелка с бобами на портативной плите; а Конрад ворчал, пытаясь в одиночку поставить палатку. Но позже все они сидели у костра, и их руки были липкими от печенья и зефира, их лица светились в темноте. И все это было пронизано теплотой, которую Грета приносила с собой в старую залатанную палатку, где все четверо спали в ряд – они с Эшером посередине, а родители по краям. Иногда Конрад, протянув руку поверх их голов, дотрагивался до руки Хелен, и Грета засыпала под короной их рук, а ветер грохотал, ударяясь о стены палатки.

Морские львы начинают исчезать из виду, их рев слышен уже не так хорошо. Толпа устремляется обратно в помещения. Но Грета и Бен остаются у ограждения и смотрят на горы, не в силах оторвать от них взгляд.

– Нужно уходить, – наконец произносит он, и она осознает, что вся дрожит. – Хотите выпить еще один коктейль, чтобы согреться?

Не успевает она ответить, как замечает идущего к ним папу, на нем шерстяная шапка, натянутая на лоб. Грета тут же невольно выпрямляется, словно подросток, в ожидании, что ее застукают за тем, что она пьет в разгар дня.

– Привет, – говорит она преувеличенно радостно, и Конрад бросает на нее подозрительный взгляд. Он смотрит мимо нее на Бена, и Грета качает головой: – Прошу прощения, это Бен Уайлдер.

– Да, я знаю, – кивает Конрад, – я был на его лекции. С тобой.

– Верно. Я захотела узнать что-то еще и потому…

– Вы шлифуете свои знания о Джеке Лондоне. – Его глаза останавливаются на Бене, в них читается легкое недоумение. – Думаю, это не худший способ провести время.

– Мои студенты так не считают, – жизнерадостно отвечает Бен.

Конрад снова поворачивается к Грете:

– Ты видела морских львов?

– Ага. Они замечательные.

– А чем еще занималась?

Она пожимает плечами:

– Мы обследовали один из баров.

– Вижу. – В его голосе слышится насмешливое изумление, и это так неожиданно, что Грета смеется.

– Ром хорош для поднятия боевого духа, когда ты в лодке, – просвещает она его, и стоящий рядом с ней Бен по-профессорски кивает. – Так мне сказали.

– С этим не поспоришь. Хотя это не лодка – это корабль.

– Видите, – Бен с улыбкой поворачивается к Грете, – я же говорил.

На какое-то время эти слова повисают в воздухе, безобидные и обыденные. А потом Грета с Беном замечают, что лицо Конрада затуманивается. Черт, думает Грета, глядя на него. Это продолжается всего секунду – он смотрит на палубу, и его плечи напрягаются. Если не знаешь, что к чему, то можно подумать, будто у него просто плохое настроение. Когда он снова поднимает глаза, в них уже нет теплоты и он кажется человеком непредсказуемым.

Но Грета знает, в чем тут дело.

Ее голова по-прежнему тормозит, но сердце набирает обороты.

– Так чем ты будешь заниматься остаток дня? – спрашивает она отца, безуспешно стараясь говорить самым обычным тоном и обойти молчанием то, что произошло, подобно ученице средних классов, чьи друзья сердятся на нее и которая отчаянно пытается исправить положение.

Его голос звучит холодно:

– Я же дал тебе расписание.

– Да, – быстро моргая, соглашается Грета, – не уверена, что присоединюсь к вам во время ужина, так что давай встретимся завтра за завтраком.

Лицо Конрада сохраняет каменное выражение.

– Как тебе угодно, – говорит он, а затем, уже уходя, добавляет: – Мы либо увидим тебя, либо нет.

Когда он скрывается из виду, Бен тихонько присвистывает:

– Значит, это ваш папа?

Грета с трудом кивает.

– Теперь вы, должно быть, готовы выпить.

Но она не готова, потому что неожиданно чувствует себя изможденной, и ей хочется остаться одной.

– Думаю, я вернусь к себе, – говорит она Бену, уже направляясь к деревянным дверям.

– Разумеется, – следует он за ней. – Я, наверное, сделаю то же самое. Мне нужно выставить отметки за выпускные эссе. – Она скептически смотрит на него, и он смеется: – После нескольких чашек кофе.

Оказавшись внутри, они проходят мимо пары, которую Грета видела утром в лифте, женщина маленькими шажками шаркает по коридору.

– Ты не сгорела, – с довольным видом говорит она.

– Не сгорела, – отзывается Грета.

Бен с удивлением смотрит на нее:

– Еще одна ваша фанатка?

– Вроде того, – отвечает она.

Перед лифтом собралось много народу, все взволнованно обмениваются впечатлениями о морских львах. Не сговариваясь, Грета и Бен разворачиваются и идут по устланной красным ковром лестнице.

– Могу я спросить, – говорит Бен, искоса глядя на нее, – что это было?

Грета вздыхает:

– Знаете игру «Табу», в которой нельзя произносить некоторые слова или фразы?

– Да.

– Ну так вы нарушили правила.

– Я? – удивляется он. – И что я такого сказал?

– Вы сказали: «Я же говорил».

Он хмурится:

– Вы просили меня не произносить этого?

– Дело в самой фразе.

– Ничего не понимаю.

– Это название одной из моих песен, – говорит она, слегка запыхавшись от подъема по лестнице, – первого моего хита.

– А, – начинает понимать он, – и она о вашем папе.

– Да.

– Это вряд ли признание в любви.

– Не совсем.

Он кивает:

– Это было так плохо?

– Вы о песне или о последствиях?

– О последствиях. Полагаю, песня замечательная.

– Так оно и есть, – улыбается она, желая прекратить разговор на эту тему.

Когда они добираются до площадки седьмого этажа, она останавливается. Бен тоже.

– Мне сюда, – говорит она, кивая в сторону коридора с бесчисленными дверьми.