Дженнифер Смит – Любовь на кафедре (страница 20)

— И я рад, — немного растерянно произнес он.

Она что, не внесла семинар в календарь? Разве ей не приходят напоминания за час?

Лила просияла. Она его дразнила. Опять.

— Заходи, располагайся, — сказала она. — Там печенье на столе.

Он нахмурился. Он пришел не с визитом вежливости; это не сборище старых тетушек, которые явились посплетничать, так зачем печенье? Но от сладкого ванильного аромата у него потекли слюнки.

— Спасибо. — Рис поставил на стол стаканчик с кофе и положил папки с бумагами, удостоверившись, что те лежат ровно. — Как дела?

Лила заморгала:

— Спасибо, хорошо. А у тебя? — Она повернулась к нему и сложила ладони в замок на коленях.

— Все отлично.

Он откинулся на спинку стула возле кофейного столика, пытаясь сохранять спокойствие, но его плечи и челюсть были слишком напряжены — какое уж там спокойствие.

Лила склонила голову набок и прищурилась.

— Да прям, — сказала она.

Да прям.

— Я правда не хочу это обсуждать.

— Что ты не хочешь обсуждать? — мягко спросила она.

Он пристально на нее посмотрел. Она устремила на него свои бесхитростные голубые глаза.

Рис очень злился на себя за то, что каждый день отмечал, во что она одета. Иногда ему нравилось. Иногда казалось, что на любом другом человеке ее одежда выглядела бы нелепо, но ей идеально подходила, сидела по фигуре и оттеняла голубые глаза. Иногда она наряжалась в несочетаемые цвета, и при взгляде на нее начинала болеть голова. Как бы то ни было, он всегда обращал внимание на ее одежду. Сегодня она была в объективно ужасных обтягивающих серебристых брюках и красно-голубой просторной блузке, но ей шло и то и другое. Необыкновенно шло.

Она по-прежнему ждала ответа. Пожалуй, лучше всего было ответить честно. Или нет?

— Возможно, ты поймешь меня неправильно, но я не хочу проводить семинар в твоем присутствии.

— Именно в моем присутствии? Или с супервизией в принципе?

Именно в ее присутствии. Рис не хотел, чтобы она увидела все его уязвимости, все, что он не умел. И поняла, как хромают его навыки общения.

Он молчал.

— Я понимаю, как это сложно. Ты как будто находишься под наблюдением. Но я даже слушать вас не буду. У меня очень много работы. — Лила кивнула на компьютер.

— Но сам факт, что студенты попросили… — Он нервно провел рукой по волосам. Нет, это уже слишком. Еще не хватало признаваться ей в своих разочарованиях.

— А ты представь это как новую обучающую среду, — сказала она. — Твои студенты хотят учиться, просто они хотят учиться здесь, понимаешь?

Рис кивнул. Да, его студенты хотели учиться, вот только ему казалось, что они хотели учиться не у него. И виноват в этом был только он сам.

— Съешь печенье, Рис. — Лила указала на стоявшую на столе тарелку. — Тебе надо повысить уровень сахара в крови.

Он пристально на нее посмотрел. Она явно пыталась максимально облегчить ситуацию.

— Спасибо. — Он откусил печенье. Оно оказалось очень вкусным.

Она тепло улыбнулась и вернулась к работе. Ее шею залил розовый румянец. Будто чувствуя на себе взгляд Риса, она убрала прядь волос за ухо и с легкой натянутой улыбкой опустила голову.

Неужели он ее смутил? Возможно. Но как? Он нахмурился, глядя, как она сидит за компьютером, подавшись к экрану, а непослушная прядь белокурых волос все время стремится выбиться из пучка.

Впервые Рис задумался, что, возможно, не стоило приглашать ее на ужин к Даллиморам. Что, если ей не понравится? Что, если его высокомерная семейка начнет ее унижать? Сумеет ли благожелательная улыбка Лилы пробиться сквозь холодные разговоры о бизнесе? Ему придется следить, чтобы она не оставалась одна, и защищать ее от пытливых глаз и обвиняющего тона своих родственников.

— Привет, Лила!

Рис оторвал взгляд от Лилы и увидел ребят из своей маленькой группы: те стояли на пороге кабинета, сбившись в кучку.

— Привет, Девон! — Лила лучезарно улыбнулась. — Керри, как ты? Ада?

Она помнила всех по именам.

Студенты кивнули, пробормотали «спасибо, все хорошо» и направились к кофейному столику. Рис поднялся, уронил подушку с цветочным рисунком, заставил себя улыбнуться. Кабинет Лилы не был идеальным местом для учебы: его уютная комфортабельная обстановка больше подходила для задушевных разговоров, а семинары требовали более строгого антуража. Студентам были ни к чему эти пледики на спинке дивана и мягкие подушечки с кисточками.

— Здравствуйте. Спасибо, что пришли на семинар в другое место. Лила любезно предоставила нам печенье. — Он указал на кофейный столик и пригласил ребят сесть. Он сам не понимал, почему ведет себя как дворецкий в загородном доме, ведь он был их преподавателем. Делать ему, что ли, больше нечего, кроме как угождать студентам?

Ребята настороженно уселись на самый краешек дивана и стульев; девочки прижались друг к другу, будто пытаясь согреться, а Девон сел на стул напротив. Они то и дело посматривали на Лилу, которая что-то печатала на компьютере.

Что ж, пора начинать экзекуцию.

— Итак, что вы можете рассказать об отношениях Генриха Второго и его сына Генриха? — спросил Рис вымученно-беззаботным тоном.

Студенты переглянулись. Ответил Девон:

— Думаю, очевидно, что любимчиком Генриха был Ричард, а не Генрих Молодой Король, — сказал он и напряженно поджал губы в ожидании реакции Риса.

— Ясно. — Рис судорожно сглотнул и постарался не допустить презрительных ноток в тоне. Семинар обещал быть долгим. — И почему ты так считаешь?

Девон пустился в долгие объяснения: мол, Ричард был больше всех похож на отца, он был воителем и так далее, и так далее. Но Генрих был в первую очередь талантливым управленцем, а не воителем, и, хотя Девон явно читал о Генрихе II и Ричарде, о других сыновьях он ничего прочитать не успел.

— Понятно. — Рис кивнул и попытался сформулировать вопрос без издевки: — А Иоанн? Он был талантливым управленцем, как и его отец Генрих Второй. Или один из бастардов Генриха, Джеффри?[9] Не могли они быть его «любимчиками»? — Он заключил последнее слово в воздушные кавычки.

Девон заглянул в свои конспекты, а одна из девочек заерзала на диване.

— Ты сделал хороший вывод, Девон, и в его поддержку определенно существуют некоторые доказательства. — Некоторые, да немного. — Но, по-моему, «любимчик» тут слово неподходящее. Думаю, Генрих Второй для своих законнорожденных сыновей не играл роль отца. Он скорее воспринимал их как соперников. Я считаю, что Генрих намного лучше относился к своим незаконнорожденным сыновьям именно по той причине, что они были незаконнорожденными.

Девон кивнул и написал что-то в тетради. Девочка, которая использовала не тот шрифт, открыла тетрадь.

— Но сегодняшний семинар посвящен Генриху Второму и его сыну Генриху Молодому Королю. Какие еще аспекты их отношений вы обнаружили?

Рис пригласил группу к обсуждению, откинулся на спинку стула и приготовился слушать. Девочки сперва смущались, но он продолжал задавать открытые вопросы и отвечал неоднозначно, не говоря с ходу «вы не правы» и не подталкивая ребят думать в нужном направлении.

При этом он то и дело посматривал на Лилу. Она определенно слушала, и всякий раз, когда его голос застревал в горле, стук пальцев по клавишам на секунду прекращался, хотя она ни разу не отвела взгляда от экрана.

Когда он деликатно указал студентам на пробелы в знаниях и предложил почитать больше источников по теме, используя формулировки, которые заранее нашел в гугле по поиску «как давать конструктивную критику», — «а вы не думали, что…», «я принимаю ваше мнение, но…», — на губах Лилы появилась гордая улыбка. Он не знал, предназначалась ли она ему, но ему бы очень этого хотелось.

Рис удивленно моргнул.

Раньше им никто никогда не гордился.

В тот день Лила много узнала.

Во-первых, она узнала, что Генрих II был ужасным отцом. Во-вторых — что в одной комнате с Рисом ей совершенно не удается концентрироваться.

Хотя, вероятно, Рис был тут ни при чем. В кабинете находилось слишком много посторонних, и проще было слушать, что они говорят, чем монотонно стучать по клавиатуре. Документы кафедры необходимо было привести в порядок, студентам обеспечить доступ ко внутренней сети и в целом устранить хаос, оставленный ее предшественницей. Знала бы она, что будет так сложно наладить хоть какое-то подобие системы в этом кавардаке — и что придется выполнять за Сью половину ее работы, — попросила бы повысить ей зарплату. Ну или хотя бы задумалась об этом.

Она чувствовала, как каре-зеленые глаза Риса Обри скользили по ее лицу и шее, и не могла не заметить его растерянный взгляд перед уходом. Но нет, проблема была только в том, что в ее кабинете теперь проводились семинары. А не в том, кто именно их проводил.

Да. Проблема определенно была не в этом.

На столе зажужжал телефон — она проверила личную почту. Это была реклама: королева лексикографии Сьюзи Дент отправляется в турне! Она будет выступать с лекциями о сюрреалистичном происхождении обычных слов. Лила мечтала попасть на это выступление.

Турне длилось несколько месяцев; Лила посмотрела ближайшие мероприятия и стоимость билетов. Впрочем, какая разница, сколько это стоит? Лекция Сьюзи Дент о словах стоила любых денег.

Джасмит, хочешь сходить со мной на выступление самой королевы?

Я имею в виду Сьюзи Дент, королеву лексикографии, а не королеву Великобритании Камиллу.