Дженнифер Смит – Любовь на кафедре (страница 19)

О. Так вот, значит, в чем дело.

Он беспокоится о том, что люди подумают, а на самом деле не хочет идти с ней рядом. Неосторожный — не то слово: этот его комментарий был откровенно бестактным, невежливым, бесцеремонным и даже грубым.

— Хм.

Рис с явным раздражением остановился, дожидаясь, пока она нагонит его на своих дурацких костылях. Ее сумка соскользнула с плеча на локоть, и Рис помог ей водрузить ремень обратно на плечо. При этом он аккуратно убрал за спину ее волосы и, сосредоточенно нахмурив темные брови, коснулся холодными пальцами ее ключиц, чтобы ремень не натер кожу. Она судорожно сглотнула.

Может, объяснить ему, что большинству не нравится, когда к ним относятся как к обузе, что быть порядочным человеком важнее, чем мнение других людей? Или он считал, будто его драгоценная репутация будет запятнана, если он появится в ее компании? Вероятно, так и было. Видимо, он передумал и нарочно пытался ее обидеть, чтобы она отстала. Что ж, так дело не пойдет. Она заключила с ним сделку и планировала выполнить свою часть.

Лила заставила себя перестать пялиться на его щетинистые скулы.

— Я опять сказал что-то не то, да? — Он вздохнул. — Я совсем не умею общаться.

— Неправда. Просто думай, прежде чем открыть рот и сморозить какую-нибудь глупость.

Рис последовал ее совету и не открывал рта до тех пор, пока они не вышли из лифта на втором этаже здания, где находились три кафедры: истории, классических языков и антропологии. Они поднимались на лифте слишком долго и стояли слишком близко друг к другу; от Риса слабо пахло ее домом, ее стиральным порошком и ее постельным бельем. Он пах ею. И Лиле это нравилось. Даже очень.

— Ладно, еще увидимся, — неуклюже произнес он. Он рвался в свой кабинет, как гончая на бегах.

Лила сглотнула и улыбнулась.

— Иди к себе, Рис. Все нормально.

Быстро кивнув, Рис ушел, а она заковыляла в свой кабинет, где плюхнулась в кресло с колесиками, положила больную ногу на гору папок и приступила к текущим делам, стараясь не думать о ласковом прикосновении пальцев Риса к своим ключицам.

На обед Сью принесла ей бизнес-ланч из кафе внизу. Начальницу Лилы больше интересовало не состояние ее подчиненной, а угроза судебного преследования против университета.

— Думаю, надо провести оценку рисков, — сказала она.

— И что будешь оценивать? Листья? Сью, я сама виновата.

Сью переминалась с ноги на ногу.

— И Рис к тебе не приставал?

— Нет, Сью, все в порядке, — ответила Лила. — Мы друзья.

Точнее, что-то вроде друзей, или ей так казалось. Особенно после того, как она проснулась под тяжестью его мускулистой руки, прижимавшей ее к кровати. Она не стала гладить его по волосам и дала поспать, пока он сам не заворочался: после вчерашнего он, должно быть, страшно устал. К тому же он грел ее своим теплом, и ей не хотелось покидать их уютное гнездышко. Она густо покраснела, вспомнив, как практический голый Рис Обри прижимался к ней и она чувствовала все. Ну то есть все.

— Ладно. Не забудь установить программу-антиплагиат для проверки семестровых курсовых. И еще я попрошу тебя подготовить презентацию к моей встрече с вице-председателем в пятницу. — Сью слезла с ее стола, прихватила пару печений и пошла в свой кабинет, где ее ждал пасьянс.

Лила проверила Девчатик.

МЭДДИ

У меня йога для мам с малышами, но я могу попросить Руди тебя подбросить.

ДЖАСМИТ

Не могу, детка, Дэн заедет за мной после работы.

ЛИЛА

Уляля, значит, у тебя свидание? Хочу все знать! Мэдс, не дергай Руди, у него же ночные смены, еще не хватало его будить. Попрошу кого-нибудь с работы меня подбросить.

ДЖАСМИТ

Мистера Каштановый Зад

ЛИЛА

Ха-ха. Ну уж нет.

Отчаявшись, Лила позвонила в службу такси и заказала машину до дома. Можно было, конечно, обратиться к Аманде из приемной комиссии, но они еще не были настолько хорошо знакомы, чтобы просить ее о таком одолжении.

Оставался только Рис, но его она просить тоже не могла. Он и так слишком много для нее сделал, и, судя по всему, ему нужен был перерыв от людей. Под «людьми» она имела в виду себя, потому что больше он ни с кем вчера не общался. Он чуть ли не бегом припустил в свой кабинет — мечтал поскорее от нее избавиться. Ладно, пусть делает что хочет, хватит того, что он вчера с ней носился. Рис был полон противоречий: он не хотел с ней оставаться, но настаивал на этом; ворчал, что пропускает работу и вынужден торчать в больнице, но весь вечер просидел у нее на диване, а потом заночевал в ее кровати.

Ах, Рис, любая другая неосторожная девчонка с легкостью бы клюнула на эти парадоксы. Хорошо, что Лила была осторожна. Пусть их отношения остаются сугубо деловыми, профессиональными и рациональными. Желательно даже поддерживать их исключительно по электронной почте.

Лила развернула кресло на колесиках и посмотрела на озеро за окном. Жаль, что придется временно отказаться от ритуала смотреть на спокойную воду и деревья с багряными листьями: на костылях слишком опасно ходить вокруг пруда. К тому же, чтобы дойти до скамейки, ей теперь понадобится не меньше получаса, а потом придется разворачиваться и идти обратно. Впрочем, надо мыслить позитивно. Рано или поздно она поправится и снова сможет обедать на скамейке у озера.

Без Риса Обри.

Глава 6

Цундере

1. (Понятие из японской литературы) архетип вымышленного героя, который поначалу выглядит холодным и даже враждебным, но постепенно оказывается добрым и любящим.

Он с ужасом ждал этого дня.

Своего первого семинара со студентами, которые его ненавидели. С супервизией. У Лилы в кабинете.

Он даже не знал, что хуже: работать на виду у постороннего человека под его пристальным взглядом или тот факт, что этим человеком была Лила, которую он не далее как на прошлой неделе оплетал руками и ногами, как ядовитый плющ.

И почему он на это согласился? Ах да, потому что официальная жалоба — пятно, от которого не отмыться. Даже если жалобу не удовлетворят, обвинение зафиксируют в личном деле. Запись останется. И он упустит и без того крошечный шанс попасть в Королевскую историческую ассоциацию. Отец узнает. От отца ничего не скроется.

Он ответил Элин и позвонил матери, чтобы сообщить, что придет на прием и будет со спутницей. После этого Элин завалила его звонками, а мать — вопросами, но он их игнорировал. А что ему было отвечать? «Да, я приведу с собой девушку, которая согласилась пойти со мной, потому что однажды я притворился ее парнем? Точнее, дважды. Нет, на самом деле мы не встречаемся. Мы даже не друзья».

Рис раздумывал, как объяснить Лиле свою семейную историю. Логически понять ее было легко. Он только что ушел из семейного бизнеса. Он с этим покончил. Но стоило подумать, насколько сильно он всех разочаровал, как грудь сковывал железный обруч. Он представил уничижительную усмешку отца, когда кто-то спросит Риса о работе. Злорадный блеск в его глазах, когда речь зайдет о пяти годах, которые дали Рису, чтобы тот чего-то добился. Эти пять лет почти закончились. Потом его снова поглотит семейная машина, безжалостная корпоративная рутина. Он будет вынужден опять встать в строй, работать с утра до ночи, участвовать в жутких склоках ненавидящих друг друга родственников.

Все это очень напоминало тему сегодняшнего семинара: отношения Генриха II с сыновьями, начиная с Генриха Молодого Короля. Ричарда, Иоанна и прочих детей они пока не проходили.

Рис собрал материалы к занятию — он всегда раздавал источники, поощряя студентов читать оригинальные тексты или их ближайшие переводы и составлять собственное мнение, а не выплевывать наспех проглоченное и переваренное чужое мнение из учебников.

Смысл преподавания виделся ему именно в этом — заставить студентов думать. Его ужасно раздражало, что они не хотели даже думать самостоятельно. Но для него преподавание было средством достижения цели: работая в университете, он мог заниматься исследованиями и делать то, что ему нравилось.

Он не знал, почему засосало под ложечкой, когда он вошел в кабинет Лилы. Ему будто предстояло выступать перед ней, доказывать, что он достаточно хорош. Он не нуждался в ее академической оценке. Она даже не принадлежала к научной среде.

Рис не то чтобы избегал Лилу — нет, скорее он просто не искал с ней встречи специально. Большинство вопросов решалось по электронной почте. К тому же он чувствовал себя неловко, и эта неловкость лишь усиливалась с каждым днем. Как вести себя с женщиной, с которой провел ночь? А потом ненароком ее обидел и унизил. Как Джейсон.

Чтобы никто не подумал, что мы провели ночь вместе.

Он же совсем не то имел в виду. Просто не хотел, чтобы ей было не по себе, а люди подумали, будто она спала с преподавателем кафедры (а она спала — чисто технически). Но прозвучало это совсем иначе. Точнее, она иначе это восприняла. Надо было проявить чуть больше такта, но ему порой было сложно угадать, что у людей на уме.

Он заметил, что она ходит уже без костылей, но Петуния на парковке не появлялась.

Петуния. Ну кто так называет машину?

— Привет, Лила, — поздоровался Рис и решил дождаться приглашения, не осмелившись хозяйничать в ее кабинете.

— Рис, привет! Как я рада тебя видеть, — ответила она, и легкая улыбка тронула ее губы. Белокурые волосы пытались выбиться из прически — она, как всегда, заткнула за ухо прядь.