Дженнифер Смит – Любовь на кафедре (страница 17)
— Теперь довольна?
— Тебе удобно?
— Спокойной ночи, Лила, — буркнул он.
Лила улыбнулась: она победила, теперь ему было удобно.
— Спокойной ночи, Рис.
Лежать рядом с другим человеком оказалось приятно, несмотря на то что этим другим человеком был Рис Обри. Лила закрыла глаза и уснула, слушая его ровное и глубокое дыхание.
Рис давно так не высыпался. Многочасовое ожидание в больнице и последующий плотный ужин полностью его вымотали.
Почему будильник до сих пор не сработал? Впрочем, неважно — значит, у него было еще несколько минут. В кровати так тепло, как внутри ванильного стручка…
Рис крепче прижался к…
О боже.
Сердце лихорадочно забилось от стыда: он прижимался к Лиле Картрайт, обхватив ее руками и ногами, как осьминог.
Он обнимал ее за талию, но если бы только это! Видимо, просто бессознательно вытянуть руку во сне ей навстречу ему было мало. Его голова приютилась на ее груди, он касался носом ее подбородка, а его губы зависли в паре миллиметров от ее нежной шеи. Кроме того, он обвил ногой ее ногу — ту, что лежала ближе. Он присосался к Лиле Картрайт, как рыба-прилипала!
Он сжался от стыда и заморгал. Он был почти голый, в одних трусах, и те так перекрутились, что он рисковал остаться бесплодным, если немедленно не пошевелится. На Лиле тоже почти не было одежды. Он чувствовал тепло ее голой ноги. Рис судорожно сглотнул.
Если повезет, он сумеет высвободиться, пока она еще спит, а она и не заметит — тогда можно будет просто забыть об этой неловкой ситуации…
Да, так будет лучше всего.
— Рис?
Но нет, его план не удался.
— Ты проснулся? — сонно спросила Лила. — Рис? — Она потянула его за руку, обнимавшую ее за талию. — Рис, ты как грелка. Я зажарилась.
Что ж, теперь ничего не оставалось, кроме как пошевелиться.
— Доброе утро, — хрипло произнес он, откашлялся и начал распутывать руки и ноги. — Прости, я случай…
— Да не переживай, — отмахнулась она и отодвинулась. Она улыбалась, хотя только что проснулась.
— Который час? — спросил он, перекатившись на холодную часть кровати и подтянув одеяло к подбородку.
Как по команде сработал будильник: нарастающий звон колокольчиков вызывал ассоциации с восходящим солнцем.
— Семь пятнадцать. — Лила потянулась за телефоном. — Боже, как рано.
— Семь пятнадцать?! — Он резко выпрямился и сбросил одеяло.
Он проспал на час и пятнадцать минут! В это время он обычно уже ехал на работу. Отсюда до университета было минут двадцать, не меньше, а Рис не сомневался, что по утрам Лила Картрайт любила собираться не спеша, тем более с больной лодыжкой.
— Надо поторопиться, — нервно произнес он, потянулся за брюками и попытался украдкой поправить трусы, чтобы Лила не увидела ничего лишнего. Затем сунул руки в рукава рубашки.
— Куда? Рабочий день начинается в девять, Рис. Времени еще полно. — Лила села на кровати; одеяло соскользнуло на пол.
— Я обычно прихожу самое позднее в восемь. У меня дела, — выпалил он и провел рукой по волосам. Черт, каким же занудой он, должно быть, выглядел со стороны! А она была так добра к нему. — Прости. Но у меня свой распорядок.
— У меня тоже, и мой распорядок подразумевает, что утром я спокойно пью чай с тостами. — Она опустила ноги на пол и встала, аккуратно перенося вес на больную ногу. Рис протяжно вздохнул.
Ладно. Лекции у него начинались только в десять. Ну и что, если он разок не придет в восемь? Всего один раз. Ничего страшного.
— А ты будешь чай? — спросила Лила и заковыляла к двери, перекинув через плечо копну спутанных белокурых волос.
— Давай я заварю. — За три секунды Рис преодолел большее расстояние, чем она за двадцать. — Как твоя нога?
— Намного лучше, хотя некоторое время мне, видимо, придется походить на костылях.
Может, снова отнести ее вниз на руках? Так будет быстрее.
— Иди поставь чайник, а я схожу в ванную и съеду по ступенькам на попе.
Он кивнул и вышел из спальни.
Он не так давно был в женской спальне, но уже очень давно не оставался ни у кого на ночь. Обычно он предпочитал этого не делать. Ни зубной щетки с собой, ни смены одежды; спал он обычно беспокойно и любил придерживаться собственного распорядка.
Но это была не обычная ночь. Ведь между ним и Лилой ничего не было. Не считая того, что он прилип к ней, как осьминог.
Рис поставил чайник, проверил, что заправил рубашку, старательно разгладил появившиеся за ночь складки, хотя аккуратно сложенная рубашка висела на спинке стула. Наверху послышался звук спускаемой воды в унитазе, но Лила вышла еще нескоро — Рису показалось, что через полчаса. Она плюхнулась на диван в пижаме.
— Ты пьешь с сахаром? — окликнул ее Рис и сунул в тостер кусочек хлеба.
— Да, две ложки, пожалуйста.
Он приготовил две чашки чая — себе сделал покрепче, Лиле менее крепкий — и принес в гостиную тосты, торопливо намазанные маслом; поставил тарелку на мягкую оттоманку напротив Лилы. Она смотрела утреннее шоу, которое он никогда не видел, потому что в это время обычно уже был на работе.
— Ешь, — настойчиво проговорил он.
— Спасибо, Рис, — с улыбкой произнесла она и откусила крошечный кусочек тоста. Рис практически одним глотком опрокинул обжигающий чай. Он нервно постукивал ногой.
— Любишь смотреть телевизор за завтраком? — Лила указала пультом на телевизор.
Он бросил на нее гневный взгляд.
— Ты, наверное, не любишь утро. — Она повернулась к телевизору. — Или людей.
Он не собирался все утро наблюдать, как Лила Картрайт грызет тост. В это время он уже должен быть на работе и составлять карту передвижений Генриха II, просматривать свои заметки и проверять почту. В корпоративной среде его приучили всегда делать больше, чем от него требовалось, и отказаться от этой привычки было не так легко.
— Да в чем дело, Рис? О чем ты думаешь? — вздохнула Лила и села прямо.
— Я просто привык заранее приходить на работу. И сильно нервничаю, если не прихожу раньше. — Он расчесал волосы рукой. Интересно, у Лилы есть запасная зубная щетка?
— Почему ты сразу не сказал, что нервничаешь? — Она поспешно запихнула в рот остатки тоста. — Я постараюсь быстрее. Не гарантирую, что соберусь так быстро, как тебе бы этого хотелось, но постараюсь.
— Лила, тебе… — Он хотел было сказать, что ей необязательно торопиться, но передумал. — Спасибо.
Какое облегчение. Ему было приятно осознавать, что она поторопится ради него. Если она быстро соберется, ему станет намного лучше, хотя он сомневался, что Лила умела спешить.
Примерно через полчаса она попросила его принести костыли. Она сидела на нижней ступеньке, надев одну туфлю; на другой ноге красовался пушистый фиолетовый носок. На ней были широкие штаны изумрудно-зеленого цвета и не менее яркая лаймово-зеленая блузка, на фоне которой ее глаза почему-то казались еще голубее. Костыли остались в машине.
— Рис, я сама дойду, — возразила она, когда он подхватил ее на руки, хотя, справедливости ради, возражала она не слишком усердно и тут же обняла его за шею.
— Так просто быстрее. Ничего не забыла? — Рису было все равно, забыла она что-то или нет; он поспешно погрузил ее в машину, сел на водительское сиденье и включил подогрев кресел: несмотря на солнце, погода стояла осенняя.
— Не слишком жарко? — спросил он.
— Не жарче твоих объятий, — отшутилась Лила.
Он взглянул на нее, чтобы удостовериться, шутит она или нет, а она лучезарно ему улыбнулась и принялась рыться в сумке.
Ему показалось или она и впрямь смущенно покраснела? Может, стоило пошутить о том, что утром он обвился вокруг нее, как осьминог?
— Конечно, я же как грелка, — сухо усмехнулся он.
— Именно! — Лила достала бальзам для губ, опустила козырек и намазала губы. — Что ж, Дживс[8], пора на работу.
— По пути заедем в «Сэйнсбери», куплю чистое белье и рубашку. Рубашки у них, конечно, не ахти, но как временный вариант сойдет.