Дженнифер Смит – Любовь на кафедре (страница 16)

— О. — Что ж, он уточнил, а она ответила. — В общем, да, оказалось, что у меня «серьезные проблемы с гневом».

— И как, помогло?

Ее белокурые волосы растрепались и завивались у ключиц. Они напоминали шелк.

— Более-менее.

На самом деле тренировки пошли ему на пользу. Эти два часа в неделю помогали выпустить накопившуюся негативную энергию и стали безопасной отдушиной для гнева. А еще ему нравилось колошматить Дэна.

Ее пухлые розовые губки удивленно округлились.

— Погоди, выходит, раньше ты был еще злее?

— Хватит, теперь я знаю, что ты точно прикалываешься. — Он прищурился и посмотрел на нее, но у него не получалось на нее сердиться. Впрочем, он и не хотел. Ему нравилось отвечать на ее вопросы.

— Что еще? Расскажи что-нибудь еще. — Она театрально откинула голову на спинку дивана, и он не смог сдержать улыбку. Он мысленно добавил чрезмерную склонность драматизировать к списку причин, почему Лиле не стоило становиться координатором кафедры. Хотя его это уже почти не раздражало.

— Хм… — А о чем еще рассказывать? — Я планирую подать заявку на членство в Королевской исторической ассоциации.

Рис почувствовал, как к его щекам подступает жгучий румянец. Для него это очень много значило, и он не хотел, чтобы люди об этом знали и смеялись за его спиной, если (точнее — когда) у него ничего не получится.

— Серьезно? — Она резко выпрямилась и хлопнула его по руке. — Ну ты даешь! Рис, это же потрясающе!

Он смущенно улыбнулся ее восторженной реакции. Он не рассказывал об этом даже Дэну.

— И когда будешь отправлять заявку? А как это вообще устроено? Расскажи мне все. — Лила наклонилась вперед, напрочь забыв о Ричарде Гире.

— Через несколько недель. Я почти составил заявку. — Он заколебался. — Но не думаю, что мою кандидатуру одобрят. Я не совсем подхожу.

— Что? Но почему? — Лила нахмурилась.

— У меня очень мало научных работ. Я относительно поздно пришел в науку и просто не успел накопить исследования.

Боже, как приятно было сказать это вслух. С плеч будто упал тяжелый камень. Просто озвучив вероятность, что он не получит членство и, возможно, потерпит поражение, Рис испытал огромное облегчение. При мысли, что придется объясняться перед отцом, у него по-прежнему неприятно сосало под ложечкой, но от сердца немного отлегло.

— Но заявку же подают только по приглашению, верно?

Рис внимательно на нее посмотрел:

— Откуда ты знаешь?

— Думаю, ты скоро поймешь, что я очень много знаю, Рис, — чопорно заметила она и вдруг догадалась: — Или ты сейчас не хочешь говорить о своем позднем приходе в науку?

— Просто я ни с кем об этом раньше не говорил. И не знаю как, — честно ответил он. Что заставляло его откровенничать перед Лилой? — Мне нужно все обдумать и понять, как все преподнести, ведь перед встречей с моими родными я должен ввести тебя в курс дела. На самом деле это не так уж важно, просто я… — Он замялся. — Я не привык говорить о себе.

— Ладно. — Она улыбнулась и вернулась к просмотру фильма. От ее улыбки на душе стало легко.

Легкая. Это слово характеризовало ее лучше всего. С Лилой было легко и комфортно. Ее присутствие совсем не напрягало. С ней он чувствовал себя собой и не испытывал необходимости казаться кем-то другим. Она принимала его таким, какой он есть. Ему не надо было притворяться, можно было даже молчать. Это было так здорово.

Ему давно было пора домой, но у нее было так тепло и уютно. Он вдруг понял, что ему здесь нравилось. Никто не возлагал на него никаких ожиданий.

Ричард Гир наконец вынес Дебру Уингер с завода, и теперь Рис понял, что имела в виду Лила, спрашивая его про фуражку.

Он повернулся к Лиле, чтобы об этом сказать, но ее глаза были закрыты, на розовые щеки падала тень от ресниц, и она глубоко дышала. Она уснула. Надо идти домой, подумал он, в свою серую квартиру с серыми стенами и жестким диваном. Но сначала он решил посмотреть новости.

— Обхвати меня руками. Давай же, Лила, помоги мне немножко, — услышала она сонный шепот Риса.

— Что такое? Который час? — Лила потерла лоб и машинально обняла Риса за шею. Тот подхватил ее под ноги и поднял с дивана.

— Уже два часа ночи. Ты уснула. — Он смущенно замолчал. — Я тоже уснул.

— И что ты делаешь? Я могу поспать на диване, — пробормотала она. На диване было удобно — ей не хотелось никуда уходить из-под мягкого пледа.

— Там слишком тесно, утром шея заболит, — сказал Рис и стал аккуратно подниматься по лестнице, чтобы она не ударилась лодыжкой.

Ее глаза закрылись, голова привалилась к мятому воротнику его рубашки. С ним было так уютно. От него пахло… Рисом.

— Спальня слева, — пробормотала она, прижавшись лбом к его щетинистой щеке.

Дверь распахнулась, Рис споткнулся о валявшуюся у порога туфлю и тихо выругался. Усадил Лилу на кровать и отцепил ее руки со своей шеи.

— Принесу твои обезболивающие, — сказал он, включив лампу на прикроватной тумбочке.

Лила открыла глаза, быстро переоделась в майку и шорты, лежавшие в ящике тумбочки, и бросила на пол домашнюю одежду. Хотя в доме было прохладно, спать во флисовых штанах и кофте было бы слишком жарко.

— Держи. — Рис вернулся, перешагнул через брошенную одежду, поставил на маленькую тумбочку стакан воды и положил две таблетки и телефон Лилы. — Заеду за тобой завтра. Точнее, уже сегодня.

— Рис, — устало произнесла она.

— Лила. — Он повернулся к ней. Его глаза слегка покраснели, волосы растрепались, но это его не портило. Сонный Рис выглядел чертовски сексуально, хотя было видно, что он очень устал. — Только не говори, что вызовешь такси. Я уже сказал, что приеду и заберу тебя.

— Я и не собиралась говорить ничего подобного, — ответила она и сонно улыбнулась. — Уже два часа. Пока доберешься до дома, будет три, а через пару часов тебе опять возвращаться.

Рис пожал плечами и провел ладонью по лицу.

— Садиться за руль в таком состоянии опасно, — добавила она. — Может, просто останешься здесь? Так будет лучше.

— Где? — рассмеялся он. — Диванчик в гостиной слишком мал даже для тебя, не говоря уже обо мне. Я видел твою гостевую комнату, когда искал туалет, — она размером со спичечный коробок, забита книгами и бог знает чем еще.

Она вздохнула, поставила телефон заряжаться и легла на кровать, осторожно двигая больной ногой.

— Я все это прекрасно знаю, Рис, это же мой дом. Я имела в виду здесь, в спальне. Кровать большая, мы вдвоем здесь разместимся. Мы два взрослых человека, уверена, мы сможем просто поспать рядом.

Рис заколебался. Он опустил плечи и моргал так медленно, что ей показалось, будто он уснул стоя. Она была права. Если утром он все равно собирался за ней заехать, осталось всего несколько часов…

— Лила, я…

— Рис Обри, ни слова больше! Если не останешься, я устрою в твоем кабинете мексиканский праздник, приглашу всех твоих студентов и заставлю тебя петь мексиканское караоке.

Лила зевнула и стала ждать.

Она была на сто процентов уверена, что не станет приставать к Рису: она слишком устала и поклялась больше не иметь дел с мужчинами. У Риса красивая задница, ну и что? Он весь день о ней заботился — теперь ее очередь позаботиться о нем. Что, если он уснет за рулем и попадет в аварию? Это намного хуже, чем ночевать у нее дома. К тому же, если он переночует у нее и лучше выспится, так как не потратит время на дорогу, завтра он будет в менее раздражительном настроении.

Одним словом, она оказывала одолжение всему миру и Рису в частности.

— Ладно. — Он вздохнул и обошел кровать с другой стороны. Замялся, прежде чем расстегнуть рубашку. Кажется, Рис ее стеснялся.

Она демонстративно глотнула воды, чтобы он видел, что она на него не пялится, — будь она на его месте, ей бы не хотелось, чтобы на нее пялились. Однако она заметила, как перекатывались мышцы его спины, когда он повесил рубашку на спинку стула. Он сел на край кровати и положил телефон на прикроватный столик.

— Мне нельзя опаздывать на работу. Поставь, пожалуйста, будильник, у меня телефон почти разрядился, — тихо произнес он.

— Ты не можешь спать в брюках, Рис, — пробормотала она. — У меня есть флисовые пижамные штаны большого размера, могу одолжить.

— Не надо. — Видимо, он слишком устал для долгих споров.

Рис встал, снял брюки, аккуратно сложил их, повесил поверх рубашки и чуть ли не нырнул в кровать. Лила старалась не смотреть на его темные трусы, подчеркивающие превосходные выпуклости его зада, но все же бросила взгляд украдкой. Как-никак, она была живым человеком из плоти и крови.

— Спокойной ночи, Рис. — Наконец удовлетворившись, Лила выключила лампу.

— Спокойной ночи, Лила, — ответил Рис. — А будильник?

— Я поставила будильник, Рис, — пробормотала Лила. — Засыпай.

— У меня матрас кривой, — проворчал он и заерзал на кровати.

— Нет. Ты просто лежишь слишком близко к краю — если пошевелишься, свалишься на пол. — Она повернулась на бок и сунула руку под подушку.

Кровать задрожала под Рисом, когда он попытался устроиться удобнее.