Дженнифер Макмахон – Разоблачение (страница 45)
Они стояли на кухне, вернувшись домой с пятиминутным интервалом.
– Мама, – протестовала Эмма, баюкая забинтованную руку. – Папа совершенно не виноват. Это я…
– Она порезала руку, когда работала со скульптурой лося, – поспешно вставил Генри. Мы обработали ранку перекисью водорода и забинтовали руку. Порез неглубокий.
Ложь давалась легко. Генри послал Эмме предостерегающий взгляд:
Эмма издала слабое шипение, прислонилась к столешнице и посмотрела на забинтованную руку.
Генри продолжал думать об инциденте у окна: когда они с Уинни выбежали наружу, то сразу увидели, что у Эммы легкая травма: всего лишь тонкий порез на костяшках пальцев. Но что-то было не так. Эмма озадаченно смотрела на свою руку. Когда она наконец посмотрела на Генри, Уинни и Мэл, то спросила: «Что случилось?», как будто не помнила, как разбила окно кулаком. Как будто это сделал кто-то другой.
– Может быть, Дэннер заставила ее сделать это, – с отвращением сказала Мэл и закатила глаза.
– Я не хочу, чтобы ты и дальше возил Эмму в хижину, – сказала Тесс.
– Мама!
– Думаю, ты слишком остро реагируешь, – ответил Генри. Он не раз слышал от нее эту фразу и теперь как-то странно было повторять ее. С другой стороны, он был совершенно трезвый, а у нее заплетался язык, и она не могла мыслить рационально.
Тесс резко покачала головой:
– Это нехорошее место, и мне с самого начала не следовало соглашаться. Иди в свою комнату, Эмма. Мне нужно поговорить с твоим отцом.
Эмма топнула ногой, простонала и закатила глаза.
– Ты вечно посылаешь меня в мою комнату! Сама порезала эту дурацкую руку. И ты не можешь запретить мне ездить в хижину! Это нечестно!
Тесс не стала ввязываться в спор, а молча указала подбородком в сторону лестницы. Когда Эмма не двинулась с места, Тесс раздраженно вздохнула и сказала:
– Ну пожалуйста, Эмма!
– Прекрасно, – прошипела девочка. Они увидели, как она направилась в прихожую и что-то прошептала перед картиной лося, прежде чем подняться наверх.
– Не хочешь рассказать мне, что случилось в хижине? – спросила Тесс, как только они остались наедине.
– Что? Ничего. Я взял с собой Эмму и Мэл. Они работали со скульптурой лося и играли с кошками. Мне кажется, что Эмме полезно бывать в лесу. Если она будет проводить там больше времени, у нее может появиться интерес к живописи, – он почувствовал, что начинает запинаться, как будто говорит неправду. – Тебе нужно поехать с нами, посмотреть на работу Уинни.
Тесс передернула плечами.
– Думаю, нам следует держаться подальше от этого места, – сказала она. – И прежде всего Эмме. Не знаю и не хочу знать, что происходит между тобой и Уинни, но Эмма не должна в этом участвовать.
– Но Уинни очень нравится Эмма, – возразил Генри.
Уинни олицетворяет их прошлое, их общую правду. Ему нравилось ее общество, потому что с ней он вспоминал, кем был раньше. Храбрым Генри. Сильным Генри. Скульптором и мечтателем. Когда он с Уинни, они открыто могли говорить о Сьюзи и о том лете.
– Ты вообще слушаешь меня? – спросила Тесс и сделала шаг вперед, немного пошатываясь.
Нет, Генри не слушал. Он пропустил ее последние слова.
– Фотография Сьюзи… Это ты взял ее из грота?
– Нет, – ответил он, не вполне понимая, когда она переключилась на другую тему.
– Тебе не кажется немного подозрительным, что сразу же после того, как Уинни появилась в городе, стали происходить странные события: слова на деревьях, оставленный нож, а теперь фотография, украденная из грота?
Генри покачал головой:
– Она спасла жизнь Эмме, Тесс.
– Да, я помню. Твоей заслуги в этом нет. Но что она делала здесь? Просто гуляла по чужому участку и случайно проходила мимо бассейна, когда Эмма застряла в трубе?
Ее лицо сердито было нахмурено, словно у принцессы из мультфильма, нос обгорел на солнце.
– Думаю, если ты приедешь в хижину вместе с нами, сядешь и поговоришь с Уинни…
Тесс покачала головой:
– Эта тема закрыта. Больше никаких хижин для Эммы. Если она так чертовски привязалась к ней, то Уинни сама может приехать сюда. Но только если я буду рядом.
– Она не преступница, – сказал Генри.
Тесс закусила губу и со свистом втянула воздух.
– Нет, она преступница. Мы все преступники, Генри. Разве ты забыл?
Глава 48
Она приседала, подскакивала и уклонялась. Совершенствует работу ног. Обход, уклон, возвращение в исходную позицию. Направо. Налево. Вперед. Назад.
В ее голове звучал голос тренера Джо: «Сначала ты должна научиться работать ногами. Это основа, на которую опирается все остальное. Если у тебя не будет хорошей стойки, с тобой покончено».
Ее кулаки врезались в грушу. Она отступала, подняв руки в защитной стойке, потом шла вперед и снова атаковала, целясь в желтый логотип Everlast.
Постоянный. Вечный.
Может ли что-то продолжаться вечно? Длиться до бесконечности?
Тесс отступила, чтобы привести в порядок свои мысли.
Сконцентрируйся, черт побери.
Она мысленно вернулась к ощущению руки Клэр на своем колене. Тепло и прохлада одновременно.
– Я буду очень рада, если вы нарисуете меня, – сказала Клэр. – Это большая честь для меня. Думаю, нам нужно приступить прямо сейчас! Я буду позировать для вас в доме. В передней гостиной, где мы вчера пили кофе, превосходное освещение, не так ли?
Тесс кивнула с набитым ртом:
– Да, превосходное. – Все было превосходным.
Она представила их в гостиной у окна, за которым летают колибри: они потягивают вино, и Тесс работает за мольбертом, переводя взгляд с натурщицы на холст.
– Если хотите, я могу позировать обнаженной, – предложила Клэр. Тесс почувствовала, что краснеет.
За прошедшие годы она рисовала сотни обнаженных тел, сначала в колледже, потом на еженедельных сеансах натурной живописи, организуемых гильдией художников.
Но это нечто другое, не так ли?
Не задавай вопросов. Сосредоточься на груше, ударах и работе ногами.
Если у тебя не будет хорошей стойки, с тобой покончено.
Снова вперед, левый кулак поднят, подбородок опущен: она выполнила хук правой. Один, два, три раза.
И эти глаза… Эти зеленые глаза.
– Прекрати, – произнесла она вслух и отступила от качающейся груши.
Да что с ней такое?
В ее голове раздался голос Клэр:
Левой. Правой. Левой. Джеб. Хук.
Пот струился по ее лицу и шее, стекал между лопатками. Ее руки дрожали, запястья и костяшки пальцев начинали ныть.
Она не могла поверить, что так много рассказала Клэр. Раскрыла столько секретов перед почти незнакомой женщиной. В том-то и проблема, верно? Когда Тесс находилась в ее обществе, Клэр не выглядела незнакомкой. Она казалась человеком, которого Тесс знала с самого детства. Духовной подругой.
Постоянной. Вечной.