Дженнифер Классен – Октябрьские ведьмы (страница 34)
Мы с тётей Флисси ещё никогда не обнимались, но её объятья оказались такими же тёплыми и ласковыми, как мамины.
Я заливалась слезами, громко всхлипывая и шмыгая носом, тогда как плакать должна была она. Если кто-то и должен был кричать, то это она. Дочери намного важнее кузин.
– Что бы ни произошло, ты не виновата, – сказала тётя Флисси, сжав своей магической рукой моё плечо. – Знай, ты ни в чём не виновата, ты меня поняла? Я каждый октябрь уходила, чтобы обезопасить её от себя, но у нас, Мерлинов, хронически плохо с контролем над магией. Всегда что-нибудь идёт не так. Наши Первые октябри уже много лет прокляты.
Я бы всё отдала, чтобы её слова были правдой и я была бы тут ни при чём. Это хотя бы освободило меня от кипящих в груди эмоций.
– Но… – начала я.
– Нет, – отрезала тётя Флисси. – Я в это не верю и никогда с этим не соглашусь.
Она отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза. Я звала её «тётей», но лишь потому, что так было принято. Я никогда не сидела у неё на коленях, когда была маленькой, она никогда со мной не играла и всегда держалась на расстоянии. Но сейчас она была здесь, рядом, и нас объединила общая потеря.
– Я опустила руки, когда это случилось с моей сестрой. Я не стану опускать руки сейчас, когда на кону жизнь моей дочери. Мы выберемся отсюда и найдём её, – заявила она. – В прошлый раз я потеряла надежду. В этот раз этого не будет.
Мама приблизилась, но касаться тёти Флисси своими закованными в магические перчатки руками не стала.
– Не оставляй надежду, – сказала она. – Но ты здесь в опасности, сестра, ты должна уйти.
– Мы
Внезапно мне пришло в голову, что впереди меня ждёт изгнание. Мне придётся покинуть ковен. Я не смогу жить с мамой и тётями. Я посмотрела на маму, и меня снова затрясло от слёз, но на этот раз я плакала по себе. Достойная ведьма ушла бы сама, но я сомневалась, что у меня хватит выдержки и благородства. Сердце уже разрывалось от подступающего одиночества. Рука метнулась к карману, но тут я вспомнила, что Бобби осталась в нашем доме, одна на обрыве.
Когда в прошлом октябре Мирабель исчезла, а на меня ещё не снизошла магия, жизнь стала грустной, но оставалась сносной. Теперь же мне некого винить в нашем горе, кроме себя самой.
Я задыхалась под грузом случившегося.
– Нет ничего хуже, чем бояться себя, – сказала мне тётя Флисси и посмотрела на свои руки. – Мирабель бы этого не хотела. Ни для кого из нас.
– Клемми? – позвал тихий голос. Керра подняла меч и развернула его рукоятью ко мне.
Я попятилась:
– Нет. Нет.
– Можно мне? – спросила тётя Флисси.
Керра взглянула на неё, затем снова на меня. Она совсем не знала тётю Флисси, и, если на то пошло, я тоже не знала её как ведьму.
Одна из ведьм в белой мантии зашевелилась, застонала и открыла глаза. Заметив тётю Флисси, она изумлённо разинула рот, затем быстро моргнула – и исчезла вместе с другими старшими Морганами.
Мама нахмурилась:
– Вот и всё. Морганы скоро вернутся, и нам конец.
– Нет, если мы доберёмся до них первыми, – возразила тётя Флисси. – Это из-за него… из-за этого оружия? – спросила она Керру, рассматривая меч.
Мои руки обрекли Мирабель на смерть. От меня никому не было пользы, только вред. Я больше не желала касаться этого меча.
Тётя Флисси сделала глубокий вдох и взяла меч из рук Керры.
– Худшее уже случилось. Сёстры, нужно вернуть вам ваши силы. В конце концов, это Морганы нарушили перемирие.
Замахнувшись, она резко опустила меч – так что его остриё замерло прямо перед маминой ладонью.
Мама отдёрнула руку, и я почти ожидала увидеть кровь, но вместо этого два её пальца освободились от белой перчатки. Она торопливо стянула с себя её остатки и, поймав мою руку, крепко её сжала. Моей ладони тут же стало тепло от хлынувшей в неё магии.
– Свобода! Расплата! – закричала тётя Пруди, разминая длинные худые пальцы, после чего вскинула руки вверх, и во все стороны полетели искры. – А теперь – месть! – с мрачным удовлетворением добавила она.
Мои родные освободились от магических оков, но тётя Конни так и не пошевелилась. А мне так хотелось, чтобы она поднялась, отряхнулась, достала из кармана скалку и угрожающе стукнула ею по ладони.
– Отведёшь нас к тыкве? – спросила я Керру.
– Да, – сразу же ответила она.
– Маленькая колдунья Морган за нас? – с подозрением сощурилась тётя Пруди.
Керра кивнула, тётя Пруди тоже согласно качнула головой, закрывая эту тему, и, повернувшись к тёте Конни, осторожно подняла её с помощью магии. Мама встала рядом, чтобы тётя Конни смогла на неё опереться.
Керра секунду за всем этим наблюдала, затем поднырнула под вторую руку тёти Конни, не дав её коленям подломиться. Тётя Пруди издала хрип, что в её случае могло сойти за «спасибо».
– Ты нам нужна, Кон, – шепнула мама сестре, голова которой, напоминающая кочан цветной капусты, бессильно покачивалась между ней и Керрой. В отличие от неё, тётя Пруди твёрдо стояла на ногах и выглядела грозной, хотя и изрядно исхудавшей.
– Веди, Морган, – попросила тётя Флисси Керру. Она легко рассекла клинком металлические прутья решётки, будто они были из масла, и решительно вышла из пещеры. После всего случившегося нашему ковену просто необходимо было держаться вместе, и я побежала за ней, потому что тётя Флисси ещё не потеряла надежду.
Мои глаза не сразу привыкли к мраку подземных проходов, и у меня ушла пара секунд, чтобы сообразить, что источником света, маячащего впереди как путеводная звезда, был меч в руке тёти Флисси.
В темноте мои воспоминания о Мирабель обрели особую чёткость и вещественность. Я ясно могла нарисовать в воображении её густые тёмные брови, как они удивлённо приподнимаются, когда она улыбается.
Её густые фиолетовые кудри и как она смахивает их вперёд, чтобы спрятать глаза.
Её острый подбородок.
Её прячущиеся под фиолетовым одеялом колени.
Как она, и больше никто на свете, зовёт меня «Клем».
Мирабель, для которой уже просто выйти из своей спальни было большим испытанием. Мирабель, которая никогда не хотела покидать пределов нашего дома. Мирабель, вымеряющая каждый свой шаг после того, как она потерялась в Арктике. Сейчас я тоже с тем же успехом могла плутать по безлюдным снежным равнинам – такой потерянной я себя чувствовала.
Я с запозданием осознала, что никогда её не хвалила. Не хвалила её магию и как она её применяла, всегда стремясь к совершенству и не упуская ни малейшей детали. Её комната – и пусть меня раздражало, что она сделала себе отдельную от моей спальню, – была лучшей во всём доме.
В нашем ковене были сплошь одни творцы: мамина одежда, суп тёти Конни, сад тёти Пруди, мебель Мирабель. Они все были чуткими и умными создателями. Я же пока только всё ломала и портила.
Проход пошёл вниз – я чувствовала наклон по тому, как пальцы ног вдавливались в носы кроссовок. Казалось, мы погружаемся вглубь катакомб.
До этого момента мы всегда перемещались по одному подмигиванию тёти Морган, и этот путь по извилистым подземным коридорам проходили впервые. Я старалась не отставать от идущей во главе тёти Флисси, но в то же время боялась потерять тех, кто шёл позади меня, чувствуя огромную ответственность за всех них.
Мы прошли под железной аркой с выгравированным поверху курсивом «К вечному октябрю». Морганы не просто без конца повторяли свою мантру – они в буквальном смысле увековечили её в металле.
Проход постепенно расширялся, в нём стало заметно светлее, и вдруг впереди показались те самые Морганы, одержимые идеей бесконечного октября.
Глава 28
– Мерлины! – закричала тётя Морган. – Ни с места, Мерлины!
Белая стена Морганов распалась на отдельные фигуры в мантиях, и они все развернулись к нам.
Разумеется, они знали, что мы идём. Те ведьмы, которых я сбила с ног, наверняка успели вернуться и сейчас прятались в рядах одинаковых белых силуэтов. Если они ещё раньше не почувствовали тот магический импульс, который испустил меч в моих руках.
«Они защищают тыкву! – осенило меня. – От нас!»
Мы были усталым сбродом, потерявшим одну из нас, тогда как они – армией, полной сил и уверенности в себе. Наши два ковена остановились друг против друга, как безмолвные противники перед смертельным матчем.
Затем Керра, размахивая руками, выбежала вперёд, и Сенара бросилась ей навстречу. Одна из Морганов с шумом втянула воздух сквозь зубы.
Теперь мне было видно, какая Керра грязная после недели в пещере, её белая мантия была вся в пыли, а волосы – в колтунах.
– Матушка, пусть она скажет, я… – начала Сенара.
Но Керра уже затараторила:
– Матушка, никто не ценит традиции Морганов больше меня, но мы ошибались! Насчёт Мерлин и Морган и всего, что между ними произошло. Наши силы были ограничены и скрыты по уважительной причине. Матушка, мне кажется, мы слишком зациклились на наших прародительницах и их старой вражде и даже не попытались найти общий язык с нынешним поколением Мерлинов… а стоило! Пожалуйста, матушка!
Я почти ждала, что тётя Морган снова отнимет у неё голос.
– Матушка, – подхватила Сенара, – нам нужно перестать думать об этой штуке как о тыкве. Это крайне опасное магическое устройство, которое несёт в себе огромные риски. Попав не в те руки, оно может стать страшным оружием. Но даже в хороших руках… нескончаемый запас магии – это вредно, – сбивчиво договорила она.