Дженнифер Хартманн – Лотос (страница 57)
– Да.
Трэвис засовывает в рот пластинку жевательной резинки, поднимается со стула в столовой и направляется к бару с напитками. Раздается баритоновый смешок.
– Знаешь, Оливер, ты красивый молодой человек. Гейб рассказал мне, что ты немного помешался на этой девчонке Невилл, и он беспокоится, что твое сердце будет разбито. В море полно рыбы, может быть, тебе стоит заплыть немного дальше соседнего дома?
Я не могу удержаться от хмурого взгляда, который бросаю в сторону Гейба, узнав, что он обсуждал мои романтические отношения со своим отцом. Гейб отворачивается на стуле, поджав хвост. Быстро прочистив горло, я, наконец, ставлю грязную посуду в раковину и обращаюсь к моему отчиму:
– Я ценю твою заботу, но мне нравится именно эта рыба.
Позади меня раздается звон стекла, когда я открываю кран, чтобы ополоснуть тарелки, а Трэвис напевает веселую мелодию, готовя свой напиток.
– Я понял тебя, сынок.
– Однако в этом я склонен согласиться с моим мальчиком. Эта девушка всегда была энергичной, и я боюсь, что она встряхнет тебя, а затем оставит с разбитым сердцем.
– Я не понимаю, почему все считают меня таким хрупким. Я прожил в подвале более двух десятилетий, имея лишь спальный мешок, ведро и пожизненный запас «Шефа Боярди»[42]. – Только моя спина обращена к двум мужчинам на другом конце комнаты, поэтому я не вижу выражения их лиц, когда делаю смелое заявление. – Я далеко не такой слабый, как вы все, кажется, думаете.
Последовавшая за этим тишина длится в такт звукам воды, наполняющей раковину.
Гейб вмешивается после нескольких тяжелых ударов сердца.
– Знаешь, ты абсолютно прав. Ты взрослый мужик. Мы просто беспокоимся о тебе, приятель.
Закрыв кран и вытирая руки праздничным кухонным полотенцем, я, наконец, поворачиваюсь к ним лицом. Трэвис прислоняется спиной к стойке, прижав к губам край стакана с виски, – его поза напряженная. Гейб приветствует меня, сверкнув белоснежными зубами, его поведение соответствует словам.
– Я ценю это. Спасибо.
– И, черт возьми, да, давай сходим в клуб сегодня вечером. Может быть, я смогу убедить Табиту быть моей спутницей, – заявляет Гейб, игриво подергивая своими темно-русыми бровями. – Мы уже обмениваемся сообщениями. Безумная химия.
– Ты ведь помнишь, что у нее есть ребенок, да?
Его лицо слегка бледнеет, когда его взгляд устремляется прямо поверх моего плеча, вероятно, он мысленно представляет все варианты, которые могут закончиться катастрофой.
Трэвис вмешивается, опрокидывая свой бокал и допивая ликер легким глотком.
– Что ж, я пойду и позволю вам, мальчики, принимать свои сомнительные жизненные решения.
– Спасибо за твою непоколебимую веру, – отвечает Гейб, хотя его тон доброжелателен.
Они обмениваются ухмылками. Трэвис проходит через кухню, чтобы поставить свой стакан в мыльную раковину, а затем поворачивается ко мне. Сильная рука ложится мне на плечо и сжимает его.
– Ты же знаешь, моя дверь всегда открыта, сынок. Если тебе нужно где-то остановиться, чтобы встать на ноги, у нас достаточно места, а также финансовых средств, чтобы помочь тебе. Может быть, смена обстановки пошла бы тебе на пользу.
Я не уверен, почему я вздрагиваю в ответ, но мысль о том, чтобы оставить свою комфортную рутину здесь, с Гейбом, оставить Сидни, – кажется мне невыносимой. Трэвис – член семьи, да, но мы едва знаем друг друга.
У меня в животе неспокойно.
– Это очень любезно с твоей стороны. Я подумаю об этом.
Натянутая улыбка встречается с моим усталым выражением лица, его рука опускается.
– А твои комиксы, Оливер… Их можно превратить в деньги. Тебе следует подумать о том, чтобы продать их.
– Прошу прощения?
– Люди заплатили бы за них большие деньги. Ты – национальная новость, твоя история все еще в тренде во всех социальных сетях. Прошло всего десять месяцев с тех пор, как ты сбежал. Не говоря уже о том, что они невероятны. Гейб прислал мне несколько их фотографий.
Я делаю шаг назад, опуская глаза на кухонную плитку.
– Я никогда не смогу их продать. Они часть меня.
– Они были частью тебя. Отпустить все и двигаться дальше – необходимый шаг в процессе исцеления, – объясняет Трэвис, и его дыхание с запахом виски окутывает нас. – Пожалуйста, подумай над моим предложением. Я бизнесмен, Оливер. Если кто-то и может помочь тебе достичь твоих целей и выбраться из рутины, так это я.
Шлепок по моему бицепсу заставляет меня снова вздрогнуть. Когда Трэвис отстраняется, его улыбка исчезает вместе с ним.
Жить с Трэвисом.
Возможно, с ним бы у меня были некоторые преимущества, касающиеся финансов. В конце концов, моя зарплата в библиотеке вряд ли будет поддерживать меня вечно, не говоря уже о том, чтобы позволить мне приобрести автомобиль или подумать о переезде и обеспечении себя.
И я уверен, что, несмотря на его заявления об обратном, Гейб с нетерпением ждет того дня, когда у него снова будут личная жизнь и личное пространство. Скорее всего, он скоро захочет остепениться с женщиной – возможно, с Табитой, у которой маленький ребенок, – и мое присутствие здесь только усложнит ситуацию.
Я полагаю, что временный переезд не был бы концом света, если бы предоставил возможность обеспечить себе более комфортное будущее.
Нелепо… верно?
Глава 23
Сидни
Клем: Я люблю тебя, сестренка. Прости. Скажи Оливеру, что мне очень жаль… Клянусь, моя реакция не была направлена именно на него. Позвони мне, когда сможешь.:)
Облегчение, охватившее меня во время прочтения сообщения от сестры, заставляет мою руку так дрожать, что я нечаянно роняю рюмку, и она разбивается о барную стойку.
– Черт, – бормочу я, заслужив обеспокоенный взгляд Бранта и Ребекки.
Всех нас троих включили в расписание на сегодняшний вечер в преддверии предрождественского ажиотажа, но метель, должно быть, распугала потенциальных посетителей. Мы и близко не так заняты, как предсказывал Марко.
– Ты там в порядке, Невилл? – кричит Брант, смешивая «Виски сауэр». Янтарные глаза скользят по швабре, которую я только что схватила. Он снова смотрит на коктейль, как всегда, соблюдая пропорцию. – Ты кажешься нервной.
Выбрасывая осколки стекла в мусорную корзину, я бросаю на него быстрый взгляд.
– Просто много всего происходит. Ты же меня знаешь… Сплошной хаос.
Ребекка вмешивается, протягивая руку за бутылкой «Блю Лейбл», которая стоит больше, чем моя плата за машину.
– Милый хаос.
– Если под «милым» ты подразумеваешь, что мне потребовалось три дня, дабы наконец принять душ, не говоря уже о том, что мои глаза все еще опухшие от слез из-за повторного просмотра «Парень познает мир», тогда круто.
– Черт, – хихикает она, ее зеленоволосая голова качается взад-вперед. – Ты беременна?
Фырканье звучит в ответ ее веселому выражению лица.
– Ага, конечно.
Это невозможно. У меня даже секса не было с тех пор как…
Ух ты, сколько времени прошло? Месяцы? Чертовски много месяцев? Я не следила, но мне кажется, что прошла целая вечность.
А потом у меня трепещет в животе, когда я осознаю, сколько именно времени прошло.
Десять месяцев.
С тех пор, как он вернулся.
Как только приходит осознание, меня охватывает чувство – странная щекотка, шепот на моей быстро нагревающейся коже, как будто кто-то дышит мне в затылок. Это отрывает меня, и мой взгляд устремляется прямо вперед, туда, где стоит Оливер Линч, держа руки в карманах. Его кудрявые волосы растрепаны, а глаза прикованы ко мне.
Требуется смущающее количество времени, чтобы заметить Гейба, стоящего рядом с ним и глупо машущего рукой, пока к нему прижалась знакомая брюнетка. Моя рука поднимается в ленивом взмахе, когда я наблюдаю, как они втроем приближаются к бару. Подобный закату взгляд Оливера не отрывается от моего лица с отвисшей челюстью.
Щипок за бедро прерывает мой транс, и Брант усмехается, проходя мимо меня за тряпкой.
– Я повторюсь: нервная.