Дженнифер Хартманн – Лотос (страница 33)
Он целует меня в лоб.
– Увидимся на следующей неделе?
Все, что мне удается сделать, – это кивнуть.
Брант в совсем фирменном стиле подмигивает мне и уходит, подбрасывая ключи в воздух и ловя их, прежде чем исчезнуть в своем «Хайлендере».
Мои ноги приклеились к щепкам, которые окружают мой дом. Челюсть болит от напряжения и слов, которые я никогда не произносила.
Мое сердце занято? Что это за сентиментальная чушь?
Может быть, он действительно плохо считывает ситуацию.
Взяв себя в руки, я отталкиваюсь от кирпичей и смиряюсь с одинокой ночью, наполненной нездоровой пищей и чтением. Буду просто ждать новостей о Поппи.
Все в порядке. Алексис – хорошая компания.
Прежде чем я добираюсь до крыльца, улавливаю боковым зрением движение справа от меня. Моя голова поворачивается в том же направлении, и тело напрягается, когда я замечаю Оливера. Он сидит на крыльце своего дома, склонив голову и уставившись вниз между своих колен.
У нас был фантастический поцелуй, и два дня спустя он видит, как я обжимаюсь со своим коллегой на лужайке перед домом. Я настоящая стерва. Нет никого хуже меня.
Оливер не смотрит на меня, но я знаю, что он все видел. И знаю, что наш с Оливером поцелуй не должен был ничего значить, но он явно что-то значил для него.
Что-то значил для меня.
Прикусив нижнюю губу, я прерывисто выдыхаю.
– Эй, – зову я, наблюдая за тем, как он поднимает голову, чтобы найти меня в темноте. – Уже поздно. Чего не спишь?
Часть меня ожидает увидеть неприязнь.
Но Оливер улыбается. Он, черт побери, улыбается, и это оказывается намного хуже.
– Я не мог уснуть. И когда мой разум не может успокоиться, я люблю слушать сверчков и цикад.
Я опускаю взгляд на свои накрашенные пальцы ног, выглядывающие из слишком тесных туфель на шпильке, и обхватываю себя руками, словно пытаясь защититься.
– Летние ночи – мои любимые, – отвечаю я со своего двора. – В меру влажно. Теплый ветерок. Звуки природы, яркие и живые.
Мои слова бессвязны. Я несу полную чушь почти в полночь, пытаясь притвориться, что Оливер не видел, как мой язык был во рту у какого-то другого парня. И я не знаю, не понимаю, почему я чувствую, как этот горький клубок вины обвивается вокруг моих хрупких внутренностей. Но все же чувствую…
– Это успокаивает, – соглашается Оливер, его голос едва долетает до меня со слабым ветерком. Затем он встает, засовывает обе руки в карманы и встречает мой раскаивающийся взгляд сквозь звездную ночь.
Я сглатываю.
– Спокойной ночи, Оливер.
– Спокойной ночи, Сид.
Он снова улыбается, – понимающе, но тепло. И поворачивается, чтобы зайти внутрь дома.
Я делаю то же самое.
Бросив сумочку на пол и скинув свои нелепые каблуки, я выдыхаю воздух, который, по ощущениям, задерживала всю ночь.
Я не сделала ничего плохого. Оливер не был зол.
Все хорошо. Просто алкоголь в голову ударил.
Удовлетворенная своим заключением, я поднимаюсь наверх и начинаю снимать с себя одежду, оставляя за собой след из кожаной одежды и дешевых духов. Когда я вхожу в свою спальню, Алексис крепко спит на краю кровати. Мое сердце трепещет от этой картинки.
И когда я прищуриваюсь при тусклом освещении, чтобы все детально рассмотреть, трепет перерастает в учащенное сердцебиение. Кошка свернулась калачиком рядом с увядающим цветком лотоса.
Глава 14
Сидни
– Я назвал ее малышкой.
Мы с Гейбом деремся за начос[27] и гуакамоле[28] в нашем любимом мексиканском ресторанчике, и я отталкиваю его руку, когда он пытается дотянуться до чипсов с большим количеством соуса, которые, как он знает, я обожаю. Я поднимаю на него глаза, пока наливаю неприличное количество гуакамоле на свою тортилью.
– Кого? Что?
Он рассеянно скребет легкую щетину на подбородке, глядя куда-то поверх моего плеча.
– Ау, – зову я, помахивая начос у него перед носом. Когда он встречается со мной взглядом, я улыбаюсь. – С возвращением.
– Черт, прости. Просто задумался.
– Новая подружка? – интересуюсь я, откусывая начос.
– Клем, – поясняет он. – Я голову сломал, пока пытался понять, что заставило ее так внезапно уйти. И это единственное, что приходит на ум. Я назвал ее малышкой, и она просто как бы застыла, а потом убежала.
Сведя брови к переносице, я обдумываю его слова, медленно пережевывая еду.
– Это странно.
– Да уж. Но это мое единственное предположение.
– Может быть, она подумала, что тебе нравится выступать в роли папочки, и запаниковала. Ну, знаешь, фетиш такой есть.
– У меня нет никакого фетиша.
Я вскидываю руки вверх, ладонями к нему.
– Я не из тех, кто осуждает за сексуальные предпочтения. Просто наблюдение.
– Подруга. – Гейб раздраженно смотрит на меня. – У меня нет никакого фетиша. Это просто вырвалось на пике. Сам, черт возьми, не знаю почему.
По правде говоря, я тоже не знаю. Клем никогда не рассказывала о своей сексуальной жизни, когда была в отношениях с Нейтом. А я знаю, что до бывшего мужа у нее не было особого опыта.
– Даже не знаю. – Я отправляю в рот еще один начос и откидываюсь на стенку кабинки, рассматривая своего друга, который, похоже, снова ушел в свои мысли. – Возможно, ей надо просто дать немного времени. Она все еще привыкает к разводу и жизни матери-одиночки. Вероятно, вы немного поспешили.
– Ага. – Гейб звучит неубедительно, прежде чем покачать головой, а затем вздохнуть и нырнуть обратно в корзину с начос. – В любом случае, это к лучшему. Я имею в виду, ты можешь представить меня приемным отцом Поппи? Это дерьмовое шоу было лишь вопросом времени.
Его насмешливая улыбка зажигает мою собственную, когда я представляю, как Гейб берет на себя роль отца – концепция в равной степени пугающая и очаровательная.
– Я люблю тебя, но ты прав. Поппи уже приходится уживаться со мной и моей неуравновешенностью.
– Вот именно. А теперь представь, как двое тебя влияют на будущее этого ребенка.
Мы вместе смеемся.
Действительно, пугающе.
Клем написала мне сегодня рано утром, заверяя, что с Поппи все в порядке. Моя племянница получила легкое сотрясение мозга, но компьютерная томография не показала серьезной травмы или каких-либо потенциальных угроз. Слава Богу, к восходу солнца она уже чувствовала себя лучше.
Я не знаю, как родители справляются с этим: постоянное беспокойство, ночные визиты в «Скорую помощь», лихорадка, которая может быть как обычной простудой, так и инфекционным заболеванием, разъедающим мозг. Я вообще впадаю в панику, когда Алексис чихает.
Наконец приносят наши тарелки, на каждой из которых лежат энчиладас[29], политые соусом ранчеро[30]. Гейб берет курицу, я – говядину. Откусывая, я обращаюсь к нему с набитым ртом, как настоящая леди, которой и являюсь:
– Как Оливер поживает?