Дженнифер Хартманн – Лотос (страница 32)

И мне слишком нравится Оливер Линч, чтобы разбивать его прекрасное сердце.

– Земля вызывает сестренку, – говорит Клем, щелкая пальцами перед моим лицом. – Ты задумалась о том, как собираешься украсть девственность этого парня, не так ли?

– Нет уж, – фыркаю я.

Но вот теперь да.

– Я хочу сказать, почему это не можешь быть ты? – продолжает она, как будто мы обсуждаем, кто претендует на чертово повышение в мини-маркете. – Ты же не святоша. Я уверена, что он хотел бы отдать свой цветочек кому-то, кто заботится о нем.

– Мне не следовало рассказывать тебе о поцелуе, – ворчу я, буквально презирая то, куда свернул разговор. Мой кайф угасает быстрее, чем интерес к библейскому клубу Лорны Гибсон. – Между Оливером и мной все по-другому. Он… чертовски идеален во всех отношениях, и ни за что на свете я не собираюсь развращать его.

– Лучше ты, чем какая-то потаскушка, которая не заботится о нем. Ты же знаешь, женщины начнут выстраиваться в очередь на его крыльце. Таких, как Оливер, больше нет.

В этом она права. Мои зубы невольно сжимаются, когда я думаю об Оливере, который встречается со случайными девушками или спит с женщиной, которая его не знает, не понимает так, как я.

Эту глупую мысль нужно гнать из моей головы как можно скорее.

Оливер – взрослый мужчина, с каждым днем становящийся сильнее и увереннее в себе. Он найдет работу, остепенится, будет летать свободно, как птицы, за которыми он зачарованно наблюдает со своего крыльца.

Он будет процветать. Возможно, однажды он изменит мир.

И я не могу этому помешать.

– Я не собираюсь с ним спать, – мягко, но уверенно говорю я, безотрывно смотря на пятно липкого сиропа на деревянном столе. – Это разрушило бы все, что мы восстановили за последние несколько месяцев.

Клем пронзает меня циничным взглядом, мотая своими волосами до плеч из стороны в сторону.

– Ты видишь разрушение там, где я вижу потенциал, – едко заявляет она. – Но я приму твой неправильный образ мышления. И больше не буду поднимать эту тему. – Клементина встает со стула, поправляет мини-юбку и кивает в сторону бара. – Выпьем еще?

Боже, да. Я следую за ней, игнорируя ее колкость, и мы встаем около бара. Ребекка машет нам с противоположного конца, и я одними губами говорю: «Не спеши». Но она хлопает Бранта по плечу и указывает в нашу сторону, зарабатывая для нас подмигивание и легкую усмешку.

Тридцать секунд спустя мы потягиваем свежие коктейли, готовясь к очередному раунду на танцполе. Но прежде чем мигающие огни диджея успевают приманить нас, у Клем в сумочке начинает звонить мобильный телефон. Ее закатившиеся глаза наводят меня на мысль, что это Нейт.

– Говори быстрее. Здесь громко, – требует Клем, принимая вызов. Она прижимает телефон к уху и внимательно слушает, черты ее лица искажаются чем-то пугающим. – Что?

Мои глаза устремлены на мою мертвенно-бледную сестру. Клем проводит напряженными пальцами по своим волосам, оттягивая назад корни, осознавая все, что говорит ей Нейт.

– Поняла, я уже в пути. Боже… присмотри за ней. Я встречу тебя в больнице.

Дерьмо.

– Что, черт возьми, произошло? – встревоженно интересуюсь я. – С Поппи все в порядке?

Клем засовывает сотовый телефон обратно в сумочку и роется в кошельке в поисках наличных. У нее дрожат руки.

– Она упала и ударилась головой в парке сегодня вечером, но Нейт сказал, что она выглядела нормально, хоть и поплакала немного. Теперь ее тошнит, и она жалуется на головную боль. Я думаю, у нее сотрясение мозга.

– О боже мой.

– Прости, сестренка. Вот деньги на «Убер». – Клем пытается сунуть мне деньги, но я отмахиваюсь от них. – Пожалуйста, возьми. Я чувствую себя ужасно из-за того, что бросаю тебя здесь одну.

– Даже не думай переживать, со мной все в порядке. Иди позаботься о своем ребенке.

Брант стоит перед нами, опираясь на ладони.

– Я подвезу ее домой, – предлагает он. – Это не проблема. Моя смена заканчивается через час.

– Ты лучший, – быстро говорит Клем, уже отходя от прилавка, страх волнами исходит от нее. – Люблю тебя, шлюшка.

– Люблю тебя сильнее, потаскушка. Держите меня в курсе.

Кивнув, она ушла.

Я поворачиваюсь обратно к Бранту, одаривая его искренней улыбкой.

– Ты уверен, что не против подвезти меня? Разве ты живешь не на другом конце города?

– Все в порядке. Это мелочь. Пей и веселись. – Постучав костяшками пальцев по столешнице, он возвращается к работе. Его обтягивающая футболка подчеркивает каждый напряженный мускул.

Я могла бы поклясться, что он был геем.

Забавно, что…

Брант все же не гей.

Я знаю это точно, потому что наши губы сливаются воедино, когда мы, спотыкаясь, поднимаемся по моей усыпанной галькой дорожке с жаждущими прикосновений руками и неуклюжими ногами.

Я отстраняюсь, чтобы перевести дух.

– Я была уверена, что ты гей, – бормочу я сквозь натянутый смех, когда Брант сжимает мои волосы в кулак и ухмыляется.

– С чего ты это взяла?

– Ты флиртовал с каким-то симпатичным парнем из колледжа, когда меня только приняли на работу.

Он прижимается поцелуем к моим губам, его веселье очевидно.

– Чаевые, Невилл. Тебе стоит научиться лучше считывать ситуацию.

Засчитано.

Мы возвращаемся к тому самому, и он кружит меня, пока я не прижимаюсь к кирпичному сайдингу. Поначалу мне это нравится. Брант сексуален, полностью в моем вкусе, а его рот горячий, умелый и на вкус как мята. Он – моя возможность хорошо провести время.

Но когда его руки сжимают мои бедра, я словно переношусь назад на сорок восемь часов. И теперь на мне руки Оливера. Я вижу его глаза, подсвеченные красными и золотыми крапинками. Они сияют, как закат.

И в тот момент, когда это воспоминание проносится у меня в голове, вторгаясь в мой прекрасный вечер, я задыхаюсь. Замираю. Я отворачиваю голову, и губы Бранта сталкиваются с моей щекой.

Он продолжает целовать меня некоторое время, проводя своим разгоряченным языком по моей шее, но я уже вышла из игры. И Брант понимает это, когда мои руки безвольно опускаются и из меня вырывается сдавленный вздох.

Он останавливается, его пальцы задерживаются под моим топом.

– Я потерял тебя, не так ли?

Я тяжело сглатываю и обжигаю горло.

– Нет, я… я, кажется, я просто устала. Прости.

Проклятье. Черт. Срань.

Брант отстраняется, встречаясь с моими глазами, правда сияет ему в ответ светло-голубыми омутами. Он наклоняет голову, отпуская меня с самоуничижительным смешком.

– Дерьмо. И это я тебя учил лучше считывать ситуацию…

– Брант, ты правильно все понял. Я точно планировала оседлать тебя сегодня вечером.

Он делает шаг назад, и я начинаю скучать по теплу. Но не думаю, что именно его тепло мне нужно.

Проводя кончиками пальцев по своим черным как смоль волосам, он надувает щеки с глухим вдохом и тяжело выдыхает.

– Все нормально, Невилл. Никаких обид.

– Боже, я отстой. Мне действительно жаль, – выпаливаю я, смущение смешивается с алкоголем и чувством вины. Моя ладонь обхватывает его предплечье и старается физически передать свои извинения. – Клянусь, дело не в тебе. Я устала и беспокоюсь о своей племяннице. Может быть, перенесем на другой раз?

Брант приподнимает мой подбородок, его большой палец касается линии моей челюсти, в то время как его взгляд впивается в меня, пытаясь увидеть истину. Слабая улыбка появляется на его губах.

– Не извиняйся, Сид. Ты носишь свое сердце в глазах, и оно явно занято.

– Что? Нет…