Дженнифер Хартманн – Лотос (страница 31)
Оливер поворачивается ко мне, но все еще продолжает идти спиной вперед по каменной дорожке.
– Конечно.
Моя едва заметная улыбка говорит об отчаянии, а его – о принятом поражении.
Я прижимаю цветок лотоса к груди и задаюсь вопросом: почему так больно?
Четыре болезненно высоких шпильки неторопливо подходят к знакомой барной стойке, наши руки сцеплены, наши тела блестят от сексуального пота, который может появиться только из-за танцев под Джастина Тимберлейка.
Брант подмигивает нам, пока одновременно делает кучу дел.
– Невилл. Я так и думал, что это ты там танцпол сотрясаешь. – Затем кивает моей сестре. – Рад снова видеть тебя, Клем.
Клементина наклоняется ко мне, ее губы касаются моего уха.
– Ты уверена, что он гей?
Карие глаза скользят по мне долю секунды, прежде чем мой коллега раздает порцию шотов группе девушек рядом с нами.
– Сейчас выясним, – шепчу я в ответ.
– Приветик! – Ребекка сегодня работает в баре с Брантом, ее неоново-зеленая стрижка пикси и проколотые брови ярко возвещают о стиле панк-рок. Ее миниатюрная фигура и изящные черты лица делают ее похожей на крутую девчонку, которая может надрать тебе зад. – Приятно хоть раз увидеть тебя по другую сторону. Что я могу вам предложить, девочки?
Я сажусь за стойку, обсуждая наш яд на вечер, когда врывается Брант и ставит перед нами два шота, сопровождая это еще одним подмигиванием и быстрым взглядом на мое декольте.
– Фу, боже, что это? – Клем морщит нос, когда нюхает таинственный шот, втискиваясь между мной и другим посетителем. – Пахнет цитрусом и аккумуляторной кислотой.
Я тут же опрокидываю свой, лишь слегка поморщившись.
– Камикадзе.
– Мне нужно будет чем-то запить. Кажется, я уже слишком стара для шотов. – Клем сдувается, на ее лице появляется жалостливое выражение, прежде чем она проглатывает коктейль. – Черт, это угнетает. Еще шоты, пожалуйста.
Ребекка улыбается нам.
– Я услышала тебя, подруга.
Час спустя мы сидим, склонившись над барной стойкой, и наше общее опьянение лишь разжигает эмоциональную дискуссию о лягушках.
Глаза Клементины остекленели от непролитых слез.
– Ты не понимаешь, сестренка. – Она сжимает мое предплечье. – Я никогда не узнаю, что с ними случилось. Никогда.
– Ты сделала все, что могла, – говорю я непреклонно.
Моя сестра заново переживает травмирующую историю из своего детства, когда она выловила ведро головастиков из местного пруда. Она ухаживала за ними ежедневно в течение нескольких недель, назвав всех девятерых Тадом. Очень умно.
Однажды пасмурным летним утром Клем вышла проверить своих детей-рептилий и обнаружила, что все они исчезли. Просто испарились. По какой-то причине это воспоминание все еще всплывает семнадцать лет спустя и почти всегда во время наших пьяных бесед.
Клем отпускает мою руку с меланхоличным вздохом.
– Я ненавижу чего-то не знать.
– У них, вероятно, выросли маленькие лапки, и они ускакали в темное болото, прямиком из лягушачьих снов.
– Или их съела чертова лиса.
– Безусловно, это более вероятный сценарий.
Мы обе вздыхаем, потянувшись за нашими почти закончившимися напитками. Мой взгляд скользит по ней, по ее зачесанным набок и прилипшим ко лбу волосам с голубыми прядями.
– Кстати, о неведении… – начинаю я, вертя бокал. – Ты когда-нибудь расскажешь мне, что случилось у вас с Гейбом?
Вздрогнув, она пожимает плечами.
– Пф. Честно говоря, ничего особенного.
– Он сказал, что ты сбежала посреди секса, а потом не пришла на его вечеринку. По-моему, это довольно
В ее глазах мелькает искорка, вспышка чего-то серьезного и скрытого за ее кобальтово-синими глазами.
– Я все еще привыкаю. Я думала, что готова, но он просто напоминает мне о… – Слова Клем растворяются в море клубного шума, ее внимание теперь приковано к разбавленному «Ромовому Бегуну». – Не бери в голову.
Я хмурюсь. Нейт совсем не похож на Гейба с его всегда-выглаженными-костюмами и загородным клубом.
– Гейб не стал бы намеренно причинять тебе боль, сестренка. Он лучший парень из всех, которых я знаю.
– И Оливер.
Моя очередь вздрагивать.
– Да, – отвечаю я с покорным вздохом. – И Оливер.
– Да будет тебе известно, я всю ночь ждала подробностей о твоих сенсационных поцелуях. Выкладывай, Сид.
Она поиграла своими подведенными карандашом бровями, заставляя меня съежиться на стуле.
– Хорошо перевела тему.
Клем щелкает языком.
– Подробности. Сейчас, пожалуйста.
– Он хотел попрактиковаться, – бормочу я, выпивая остатки рома с сахаром. Мои темные ногти барабанят по столешнице, пока воспоминания проносятся сквозь меня, как лесной пожар. – Я не смогла отказать.
– И тебе понравилось, – утверждает она, заинтересованно прищурившись.
– Может быть. – Я прочищаю горло и сажусь прямо. – Но серьезно, это не то, о чем ты думаешь. Оливер – очень привлекательный парень. Нужно быть слепой и побитой жизнью, чтобы не наслаждаться его поцелуями.
Клем широко и дразняще улыбается.
– Как думаешь, ему нужно еще больше практики?
– Даже не думай об этом.
Вздох.
– Ты испытываешь к нему чувства, не так ли?
Мой собственный вздох следует сразу за ее.
– Нет.
Ее губы поджимаются, глаза прищуриваются еще сильнее, чем раньше. Она с легкостью читает меня.
– Защищаешься. Краснеешь. Теребишь свою соломинку. – Клем вздыхает и победоносно откидывается на спинку сиденья. – Ты втрескалась по уши.
Я не влюбляюсь. Не привязываюсь. Не испытываю подобные чувства.
Моя сестра знает это.
Все это знают.
Я встречаюсь с кем попало. Мне нравятся случайные связи на одну ночь. Иногда они превращаются в две или три, но никогда не выходят за рамки случайного секса. И я хочу, чтобы все так и оставалось. Я не лишена эмоций, а просто осторожна. Отношения рано или поздно разбивают сердце и гордость.