Дженнифер Хартманн – Лотос (страница 21)

– Тебе лучше не знать.

– Что? Так, лучше не связывайся со мной сейчас. Я не спала до трех утра, чтобы испечь их.

На моем лице появляется хмурое выражение, когда я пытаюсь понять, что видит Гейб. Кексы состоят из трех цветов: светлый корж, красная глазурь и черника посередине. Я думаю, они милые.

Гейб проводит ладонью по подбородку, возвращаясь к своей задаче.

– Все в порядке. Люди будут слишком пьяны, чтобы обращать внимание на соски у кексов. Надеюсь, они хотя бы вкусные.

Соски у кексов?! Я склоняю голову набок, мое лицо вытягивается. Черт. И правда похоже.

– И красный цвет немного настораживает. Похоже на кровь или что-то в этом роде.

– О, боже мой. Я испекла кровавые кексы с сосками.

– Ага.

Я хватаюсь за лоб и удрученно опираюсь о столешницу.

– Клем должна скоро прийти. Она придумает, что делать, – бормочу я.

Гейб не отвечает, поэтому я поворачиваю голову и замечаю его нахмуренное лицо, а также напряженную позу.

Наконец он прочищает горло и открывает пиво. Прежде чем ответить, он выпивает половину.

– Сомневаюсь, что она придет.

– Почему? – Я выпрямляюсь, а глаза прищуриваются в замешательстве. – Я разговаривала с ней вчера. Она с нетерпением ждала вечеринку.

– Это было до того, как она сбежала от меня прошлой ночью прямо в разгар секса. Без понятия, что я сделал не так.

– Какого черта? Она мне даже не написала.

Гейб пожимает плечами, допивая пиво. Я вижу, как он разочарован.

– Все шло хорошо. Было весело. Я честно ничего не понимаю.

Это странно. Клементина казалась счастливой последние несколько месяцев, проводя время с Гейбом. Я даже начала задаваться вопросом, не превратится ли это во что-то большее.

– Черт возьми. Что ты делал? Что ты сказал?

Он приподнимает бровь.

– Тебе нужно подробное описание или облегченная версия?

– Фу. Я имела в виду, отличалось ли что-то?

– Да. Мои синие яйца.

Я качаю головой, изобразив рвотный позыв, а затем отворачиваюсь от него.

– Неважно. Я поговорю с ней.

Душ в конце коридора выключается, и я слышу, как со скрипом открывается дверь. Вскоре к нам приближаются шаги, за ними следует голос Оливера:

– Ты знаешь, где найти новый дезодорант?

Мы с Гейбом оба оборачиваемся, и у меня пересыхает во рту.

Оливер вздрагивает, когда видит меня. Его глаза расширяются, он крепче сжимает полотенце вокруг талии.

Полотенце – это единственное, что на нем надето.

Я не могу удержаться от того, чтобы не осмотреть его с головы до ног. Его чистая кожа сияет и блестит от капель воды. Волосы влажные и взъерошенные, а мышцы напрягаются под моим пристальным взглядом.

Его мускулы.

Черт.

– Прошу прощения за свой непристойный вид, – выдавливает Оливер с надрывом в голосе. – Я не знал, что здесь присутствует леди.

Это ты прости, что мои шлюшьи глаза только что буквально съели тебя.

Тем временем Гейб фыркает при слове «леди», и я быстро толкаю его локтем в ребра.

– Ты хорош, – произношу я, мой голос звучит жалко. – То есть все хорошо, а не ты… хорош.

Глаз Оливера подергивается, его рот растягивается в озадаченной улыбке.

– Под раковиной, – наконец отвечает Гейб на вопрос Оливера, чем любезно избавляет меня от страданий. Он поворачивается ко мне, когда Оливер кивает в знак признательности и ретируется в коридор. – Бесстыдница.

Мои щеки горят, когда я хватаю пакет с черникой и в панике начинаю лихорадочно сыпать ее на кексы.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Ты пялилась на моего брата. Это чертовски странно.

– Не пялилась я.

– Ты буквально пускаешь слюни над кексами с сосками.

Я бросаю в него горсть черники.

Музыка громкая, как и гул голосов.

Всюду разносятся звон бокалов, пронзительные визги и смех, а также глубокий рокочущий бас самых популярных песен, от которых чуть не сотрясаются стены.

Удивительно, что Оливер вообще покинул свою комнату.

Я наблюдаю, как он выходит на кухню, засунув руки в карманы и уперев взгляд в пол, а затем берет бутылку воды. Ранее вечером я попыталась составить ему компанию в спальне, но мой стук остался без ответа. Я решила, что он, должно быть, лег спать, или, может быть, на нем были наушники.

Теперь он здесь, и он медлит, переминается с ноги на ногу, пока нервно сжимает пластиковую бутылку в руке. Его глаза сканируют толпу, переходя от лица к лицу.

Думаю, он ищет меня.

Прежде чем я успеваю подойти, меня останавливает на полпути один из друзей Гейба – какой-то парень, которого я едва знаю.

– Сид, выглядишь великолепно. Как поживаешь?

«Очевидно, живу без воспоминаний о тебе», – хочу ответить я. Но вместо этого натягиваю улыбку и пытаюсь не спускать глаз с Оливера, пока придумываю способ быстро закончить этот разговор.

Наши взгляды, наконец, пересекаются, и я поднимаю руку в знак приветствия. Его лицо озаряется облегчением, а затем и улыбкой. Эта картина окутывает меня теплым одеялом.

– Прошу прощения, – бормочу я, прерывая парня передо мной и поспешно уходя. Сделав глоток пива, я подбегаю к Оливеру, широко улыбаясь, когда он тоже начинает двигаться ко мне.

Только вот на этот раз путь преграждают ему.

Его останавливает какая-то подвыпившая девушка, чей коктейль переливается через край бокала, когда она раскачивается взад-вперед, – то ли в такт музыке, то ли от заметного опьянения. Я пробираюсь сквозь толпу, пытаясь расслышать хотя бы что-нибудь из их разговора.

– Ты – это он, верно? Пропавший мальчик? – спрашивает она, накручивая на палец локон своих волос. Вскоре ее рука перекочевывает с клубничных волос на воротник полосатой рубашки Оливера. Его глаза следят за ее движениями, и он отступает, выглядя смущенным. – Ты выглядишь невероятно. Я видела тебя в новостях, но… Вау. Ты очень привлекательный.

– О, я… спасибо за лесть.

Она хихикает, откидывая голову назад.

– Ты забавно говоришь. – Он снова делает шаг назад, но она не понимает намека. – Могу я приготовить тебе напиток? Или, может быть, мы можем пойти куда-нибудь поговорить?

А это намек для меня.