Дженнифер Хартманн – Лотос (страница 23)

– Оливер. Поговори со мной.

Мой голос тихий и ободряющий, мои пальцы скользят вверх по его груди, пока не обвиваются вокруг шеи. Когда он, наконец, поднимает на меня глаза, мое сердце разлетается на тысячу крошечных осколков.

Он оцепенел от ужаса. Он сломлен.

Он где-то в другом месте.

– Эй, эй… – Мои руки поднимаются выше, и я обхватываю его подбородок, пытаясь удержать на себе взгляд. – Оливер, ты в безопасности. Я обещаю, что ты в безопасности. Ты ведь знаешь это, верно?

Оливер смотрит на меня покрасневшими глазами, его кожа побледнела и покрылась легким блеском от пота. Он молча кивает, с трудом сглатывая, и я чувствую, как все его тело дрожит.

Его собственные руки поднимаются и обхватывают мои запястья в момент, когда я провожу большими пальцами по его скулам.

– Я не хочу туда возвращаться.

Я решительно качаю головой.

– Ты не вернешься. Все кончено, и ты выжил. Ты доверяешь мне?

Еще один медленный кивок.

– Ты единственная, кому я доверяю.

Голос Оливера хриплый и напряженный, но его слова склеили мое разбитое сердце воедино.

– Хорошо, потому что я больше не потеряю тебя.

Мы застываем в этом положении на некоторое время. Я обхватываю лицо Оливера, пока его руки продолжают сжимать мои запястья. Похоже, он так напуган, что не в силах отпустить меня. Взгляды пересеклись, дыхание смешалось, души переплелись, как будто так и было предрешено.

Я разрываю связь, опускаясь на пятки и позволяя своим пальцам скользнуть вниз по его лицу, груди, а затем и бедрам. Он отпускает мои запястья.

– Я бы хотела сводить тебя кое-куда. Ты не против?

Мне показалось, что он откажется, – и я бы поняла все его сомнения и страхи. Я бы поняла его желание остаться в этой комнате, дабы сразиться с собственными демонами в одиночку.

Но он удивляет меня тем, что встает и протягивает мне свою ладонь – жест согласия. Знак доверия.

Я принимаю его руку и с легкой улыбкой поднимаюсь на ноги. Переплетя пальцы, мы выскальзываем из дома.

Мы с Оливером сидим на вершине поросшего травой оврага с видом на озеро и наблюдаем, как небо озаряется множеством цветов, отражающихся от ряби на воде.

Но еще сильнее завораживает, как цвета отражаются в глазах Оливера, пока он с удивлением за всем наблюдает.

Пока мы поднимались сюда, то пыхтели и тяжело дышали, заливаясь громким смехом. Этот высокий холм примыкает к старой пустой детской площадке. Холм, с которым я очень хорошо знакома. Как только я достигла того возраста, когда смогла самостоятельно выходить на улицу, то стала приходить раз в год сюда, дабы понаблюдать за фейерверком в одиночестве. Я думала об Оливере. Я представляла, как он смотрит то же самое шоу где-то в тепле и безопасности.

Я представляла, что он тоже думает обо мне.

Этот момент кажется мне волшебным и невероятным. Когда-то мы с Оливером лежали здесь бок о бок и наблюдали за фейерверками. И теперь все повторяется. Он рядом со мной и в моем сердце – от этого осознания перехватывает дыхание. Я предполагаю, что выражение моих глаз, когда я смотрю на мальчика слева от меня, превратившегося в мужчину, поразительно похоже на выражение глаз Оливера, когда он смотрит на фейерверк. Он сжимает мою руку так крепко, что у меня покалывает пальцы, – но мне все равно.

Я знаю, что он встревожен.

И знаю, как сильно он старается с этим бороться.

Наклоняясь к нему, я укладываюсь головой на его широкое плечо, глубоко вздыхая.

– Я боюсь пауков. Знаешь, просто каменею от страха, – бормочу я. – Это иррациональный, стереотипный страх, но он реальный. И сильный. – Очередной оглушительный треск заставляет Оливера вздрогнуть, и я еще сильнее прижимаюсь к нему щекой. – Однажды я заметила огромного садового паука снаружи, рядом с моим домом. Он плел паутину. Мои инстинкты призывали меня кричать или бежать, но каким-то образом я нашла в себе каплю смелости и осталась наблюдать. Я увидела, как этот паук сплел самую трудоемкую и невероятную паутину из всех, что я когда-либо видела. Это поразило меня.

Оливер отрывает взгляд от фейерверка, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. Его дыхание развевает волосы на моей голове, как будто их подхватывает легкий ветерок.

– Наверное, было красиво.

– Да. – Моя голова качается, задевая рукав его рубашки, и я поднимаю подбородок, встречаясь с его глазами. – Красоту можно найти повсюду… Даже в том, что нас пугает.

Я вижу, как скрытый смысл моих слов охватывает его, прежде чем он снова поднимает взгляд к сияющему небу, прерывисто дыша.

– Сидни, я…

Оливер замолкает, так как его прерывает громкая мелодия звонка. Замешательство сменяет трепетное выражение лица, и он оглядывается вокруг, пытаясь определить источник шума. Осматривая себя сверху вниз, он хмурится.

– Похоже, мои штаны поют.

Смеясь, я беру на себя смелость запустить пальцы в его передний карман и вытащить сотовый телефон.

– Или что-то вроде этого, – поддразниваю я, размахивая телефоном перед ним.

– Ох. – Он забирает мобильный у меня из рук с застенчивой улыбкой. – Спасибо.

Оливер подносит его к уху и ждет, но телефон продолжает звонить.

– Какой ты недотепа. Нужно нажать «принять». – Я все еще хихикаю, когда забираю телефон, отмечая, что звонящий – Гейб. Я решаюсь ответить сама. – Эй, придурок. Моя сестра знает, что ты нашел ей замену меньше чем за двадцать четыре часа?

Проходит секунда, на заднем плане нарастает суматоха.

– Сидни? Где вы, черт возьми, ребята? Копы здесь.

– Что? – Я встаю на холме и, обеспокоенная, начинаю расхаживать взад-вперед. – Лорна снова пожаловалась на шум?

Гейб устало вздыхает на другом конце провода.

– Нет, они здесь из-за Оливера.

Моя грудь сжимается, когда я смотрю вниз на мужчину, о котором идет речь и который наблюдает за мной с рассеянной улыбкой.

– Все в порядке? – спрашиваю я Гейба.

– Они нашли того мужика, Сид. Они нашли ублюдка, который его похитил.

– О, боже мой. Он жив?

Хмурая складка пролегает на лбу Оливера, когда он поднимается на ноги. Мы смотрим друг на друга, когда Гейб отвечает:

– Нет. Они нашли его с проломленным черепом.

Глава 11

Оливер

Зи-и-и-и-п.

Прежде этот звук эхом отдавался в моих ушах тысячу раз, но не так, как сейчас. Он никогда не исходил прямо из-под моих собственных окровавленных пальцев.

Молния легко скользит вверх, и я расстегиваю крошечную застежку, пока мое тело бьет крупная дрожь. Мое дыхание быстрое и приглушенное из-за маски. Я бросаю взгляд вниз на неподвижного Брэдфорда: на его голове красуется большая рана.

Мне нужно позвать на помощь. Я – его единственная надежда.

Поколебавшись, я оглядываю свою комнату и раздумываю, стоит ли взять комиксы с собой. Они – все, что у меня есть, мое единственное утешение.

Но я знаю, что вернусь. Мне просто нужно найти союзников Брэдфорда и позвать врача. Брэдфорд сказал мне, что есть и другие выжившие, такие же, как мы, разбросанные по всему району и живущие в похожих условиях. Один из союзников поставляет нам пищу, поэтому мне крайне важно найти его. Если Брэдфорд не выживет, мне нужно будет запастись продуктами.

Я стараюсь не задеть тело, когда, спотыкаясь, иду к лестнице. Мои руки сжимают металлические ступеньки, ноги дрожат, когда я переношу свой вес.

Глядя вверх затуманенным взором, я щурюсь, подбираясь ближе к вершине. Пугающая и зловещая темнота нависает надо мной, заставляя меня остановиться на шаткой лестнице.

Я могу это сделать.

Я заставляю себя подняться по ступенькам в неизвестность – в ужасающий мир, от которого я был защищен семь тысяч восемьсот семьдесят шесть дней.

Брэдфорд объяснил, что его собственное убежище находится прямо рядом с моим, но когда я добираюсь до верха лестницы и высовываю голову, то сразу же прихожу в замешательство. Похоже, я вылез из дыры под половицами в чьей-то спальне. Справа от меня стоит кровать, а слева – другая мебель. Ночник, стопка книг и большой черный экран на стене, на котором мигают изображения. Рядом с кроватью стоит недоеденная коробка с едой.

Эта комната выглядит обжитой.