Дженнифер Хартманн – Две мелодии сердца. Путеводитель влюблённого пессимиста (страница 21)
Прижимаясь ко мне, Люси вертит стакан в пальцах и убирает руку, чтобы поиграть с соломинкой. Она выглядит так, будто раздумывает, что сказать.
Она выглядит так, будто на самом деле не знает, что сказать.
У меня внутри все переворачивается от мысли, что, возможно, она вообще не хочет возвращаться. Возможно, я слишком самонадеян.
Я смотрю на нее в ожидании.
– Я… я не знаю, Кэл, – произносит она, и на ее губах появляется извиняющаяся улыбка. – Я обещала Нэшу, что помогу ему в баре.
– Ты не можешь делать и то, и другое?
Она моргает.
– Возможно. Может, я смогу совмещать две работы. Мне нужно подумать об этом.
Нэш скрещивает руки на груди и с самодовольным видом делает глоток пива.
На самом деле он не выглядит таким уж самодовольным, но от его притворства я испытываю еще большее желание ударить его по лицу.
По правде говоря, он, скорее всего, порядочный парень. Судя по тому, что я видел, так оно и есть. Однако меня убивает мысль, что есть кто-то лучше для Люси; кто-то, кто был бы добр к ней и относился бы к ней хорошо.
Кто-то более достойный, чем я.
Я шмыгаю носом.
– Ладно. – Убирая руку с ее талии и роясь в карманах в поисках бумажника, я поворачиваюсь лицом к бару. Я не собирался пить сегодня вечером, но черт с ним.
Я заказываю выпивку, потому что альтернатива оставаться трезвым намного хуже.
Затем заказываю еще.
Глава 11
Большинство гостей заканчивают праздничный вечер около девяти. Каждый из них заключает меня в объятия, осыпая щеки поцелуями, и только после этого покидает бар. Мама задерживается, чтобы подольше побыть со мной, но в итоге крепко обнимает меня и обхватывает мое лицо ладонями так сильно, что ее кольца впиваются мне в подбородок.
Ее глаза затуманиваются, когда она смотрит на меня.
– Ты даже не представляешь, как я была рада видеть твою улыбку, милая, – говорит она, касаясь губами моего лба. – Тебя подвезти домой?
Надо признать, я пью уже третий бокал, и воздействие алкоголя оказалось очень сильным. Тропические бумажные зонтики, такие же, как и те, что в детстве украшали виски от Ширли, напомнили мне о том времени, поэтому теперь я чувствую себя намного веселее.
– Нет. Меня подвезет Алисса, – уверяю я ее. Это точно последний коктейль за вечер, потому что у меня нет ни малейшего желания переступать зыбкую грань, которая отделяет приятный экстаз от того, чтобы, повиснув на унитазе в баре, молить о пощаде, а потом о «Уайт Касле».
Проводив маму прощальными объятиями, которые пахнут воспоминаниями из детства – детской присыпкой и мускусом орхидеи, – я поворачиваюсь и возвращаюсь к маленькому столику, за которым все еще сидят гости. Бар вновь открылся для публики несколько минут назад и сейчас заполнен шумной толпой студентов, поэтому Нэш предлагает перенести празднование дальше по кварталу в караоке-бар под названием «Синг».
Ике и Кенни решают уйти, оставляя позади меня, Нэша, Данте и Алиссу, бегущих по заснеженному тротуару, а также Кэла, ворчащего сквозь облако сигаретного дыма.
Я замедляю шаг, боком подхожу к нему и прячу руки в карманах пальто. Как только я оказываюсь рядом с ним, он бросает сигарету на цемент и давит ее ботинком. Игривая улыбка появляется на моих губах, когда я поднимаю на него взгляд.
– Ты выглядишь очень взволнованным перед караоке, – поддразниваю я, заметив, как он хмурится. – Что нужно сделать, чтобы вытащить тебя на сцену?
Мускул на его щеке напрягается, когда он понижает голос:
– Что ты предлагаешь?
В его тоне слышится сексуальный подтекст, или, быть может, алкоголь просто взял верх над моей фантазией. И все же я краснею и опускаю голову, когда мы следуем за группой.
– Ты все еще не против поговорить позже?
Я спрашиваю только потому, что он не переставая пил в течение последнего часа и я беспокоюсь, что его голова будет недостаточно ясной.
– Мы можем поговорить сейчас, – возражает он.
Кэл поправляет на голове шапочку цвета какао, натягивая ее на уши. Непослушные пряди волос выбиваются из-под нее, смягчая мрачное выражение его лица.
– Позже, – бормочу я.
– Уже позже. – Его руки сами находят карманы кожаного пальто, когда он бросает взгляд в мою сторону. – Или ты хотела подождать, пока мы останемся наедине? Потому что это звучит опасно, учитывая тему, которую ты имеешь в виду.
Мои щеки вспыхивают еще сильнее. Он не ошибается: это было бы опасно, если бы я не планировала убедить его разрушить свои стены и открыть мне свое сердце, навсегда оставив страх позади. Секс, и только секс, был бы опасен. Я не уверена, что переживу этот момент, если Кэл никогда не будет принадлежать мне по-настоящему.
– Я бы хотела подождать, пока мы не останемся наедине, если ты не против, – выдавливаю я, не отрывая взгляда от экрана. Я чувствую, как он смотрит на меня, разбирая мои мысли по кусочкам и пытаясь сложить их так, чтобы они имели смысл.
Наши плечи соприкасаются, когда я перекрещиваю ноги перед собой, мое равновесие нарушено из-за выпитого рома и видений того, что может принести эта ночь.
– Ладно, – бормочет он себе под нос. – Надеюсь, ты собираешься лечь спать пораньше. Не уверен, сколько еще смогу терпеть то, как твой друг-бармен строит тебе глазки.
Мое сердце сжимается.
– Он не строит мне глазки. Мы просто друзья.
Кэл усмехается, пронзая меня циничным взглядом.
– Кроме того… мы с тобой не пара, – рассуждаю я, невольно задевая его за живое. Я отбрасываю прядь волос с глаз, когда ее треплет ветер. – Для тебя не должно иметь значения, интересен ли он мне.
Едва слова слетают с моих губ, как Кэл обхватывает рукой мое плечо, а затем разворачивает меня и прижимает своей твердой грудью к стене кирпичного здания с витриной магазина. Мои глаза расширяются, когда я встречаюсь с его грозным взглядом, а наши тела соприкасаются. Кэл поднимает руку, чтобы погладить меня по шее; нежность его прикосновения пьяняще противоречит огню, полыхающему в его глазах.
Он наклоняется и шепчет мне на ухо:
– Но имеет.
Я осознаю, что сжимаю его кожаную куртку так сильно, что костяшки пальцев белеют. Меня окутывает запах дыма и бурбона, и я закрываю глаза.
– Может, нам стоит поговорить прямо сейчас, – добавляет он, наклоняя голову так, что наши лбы соприкасаются. Одна из его рук скользит по моему бушлату, опускаясь на бедро. – Скажи мне, чего ты хочешь.
Облизывая губы, я прерывисто выдыхаю.
– Ты пьян?
– Вовсе нет. – Он целует меня в висок и проводит губами по щеке, слегка касаясь зубами моего подбородка. – Поговори со мной.
Мои бедра сжимаются, а между ними становится влажно.
– Я…
– Люси! Тащи сюда свою сексуальную попку и спой со мной какой-нибудь плохой романс! – кричит Алисса, появляясь у входа в караоке-бар. Когда она высовывает голову из-за угла и замечает нас, прижатых друг к другу на тротуаре, то прикрывает рот рукой. – Черт, извините! Продолжайте. Не спешите. Гага может подождать.
Отстой.
Окончательно сбитая с толку, я прочищаю горло и высвобождаюсь из объятий Кэла. Затем посылаю ему умоляющий взгляд, одновременно принося извинения своему телу за ложную тревогу.
– Позже, – дрожащим голосом повторяю я, после чего пячусь назад, пока в итоге не разворачиваюсь и не присоединяюсь к группе в баре.
Кэл заходит после того, как мы занимаем высокий столик. Он не подходит к нашей маленькой компании, а вместо этого садится за столик прямо за нашим.
Хорошо.
Все нормально – может, ему просто нужно остыть.
Как и мне, поэтому я залпом выпиваю стакан воды со льдом, позволяя ему сбить жар.
Я ловлю холодный взгляд Кэла, когда снимаю свой бушлат и вешаю на спинку стула. Его взгляд скользит по мне, останавливаясь на выпуклостях моей груди и вырезе платья. Затем он снова поднимает глаза, очень медленно, словно у него есть все время в мире.
Мое дыхание становится прерывистым.
Алисса, спев для нас несколько песен, возвращается к столику. Ее ярко-синяя юбка и ослепительная улыбка привлекают взгляды проходящих мимо мужчин. Все снова погружаются в беседу, но слова звучат неразборчиво, поскольку мое внимание продолжает возвращаться к Кэлу.