Дженнифер Хартманн – Две мелодии сердца. Путеводитель оптимистки с разбитым сердцем (страница 42)

– На, возьми. Нам хватит двух.

Ее глаза сверкают, как начищенные монетки, и она с улыбкой выхватывает билеты у Кэла из рук.

Мне чудится, что она скажет «Пока-пока!», но вместо этого девочка разворачивается и бросает через плечо:

– Спасибо, мистер!

В груди у меня что-то сжимается, на горле будто затягивается удавка. Сдерживая подступающие слезы, я отворачиваюсь от Кэла, стараясь приструнить свое глупое сердце.

– Все хорошо?

Он стоит совсем близко; я чувствую затылком его теплое дыхание. Его грудь всего в паре дюймов от моего позвоночника, его рука ложится мне на бедро мягким напоминанием.

Мне под силу лишь кивнуть.

Кэл опускает губы к моему уху и шепчет:

– Дыши, Люси.

Его слова дают мне опору, помогают вырваться из забытья. Я закрываю глаза. Кэл шепчет, что он все понимает, что все хорошо. Что со мной все хорошо.

Со мной все хорошо.

Я снова киваю и откидываюсь назад, и он обнимает меня за пояс обеими руками. Моя выдержка дает слабину; мои страхи вот-вот улетучатся. Я стараюсь вспомнить Джессику, мысленно перечислить причины, по которым я смирилась с вечным одиночеством; но руки Кэла и биение его сердца искушают меня, показывают мне иной путь. Я хотела бы любить его издалека, чтобы не навредить, но он слишком близко. Я держу его слабыми руками, и непременно уроню.

Боже, я уроню его, и он разобьется на миллион осколков.

– Ваши билеты. – Проверяющий открывает перед нами ворота и протягивает руку.

Кэл отстраняется, чтобы отдать ему наши билеты. Сделав глубокий вдох, я иду следом, и мы садимся в одну из пустых кабинок, прижимаясь друг к другу бедрами.

– Давно я не катался на колесе, – бурчит Кэл, глядя прямо перед собой. – Даже не думал, что еще когда-нибудь здесь окажусь.

Я улыбаюсь.

– После того как застрянешь однажды, повторения не захочется.

– Ага. Но иногда… – Кэл прищуривается, глядя в пустоту. – Иногда я думаю: вот бы мы остались там навсегда.

Колесо приходит в движение прежде, чем я успеваю осознать его слова. Они оживают внутри меня, пока мы медленно поднимаемся в небо.

Я воображаю, что его желание исполнилось. Что мы застряли вместе на вершине колеса и так и не сдвинулись с места. Время замерло, когда Кэл посмотрел на меня; его волосы сливались с темнотой, но глаза отражали свет луны. Между нами вспыхнула искра чувств и азарта.

Чуть ниже Эмма смеялась и кричала:

– Поцелуй же ее, трусишка!

И он поцеловал.

Он поцеловал меня.

Перед нами простирается ночное небо, удушая меня и успокаивая. Удушая, потому что я задыхаюсь от звезд и неисполнившихся желаний. Я задыхаюсь – почему нигде под этим бескрайним небом нет ее?

И наконец успокаиваюсь, потому что я все равно ощущаю ее присутствие.

Я держусь за поручень, одновременно прижимая к себе панду по имени Розочка. Мы возносимся все выше и выше, и между нами нарастают невысказанные чувства. Но после подъема всегда приходит падение. Иногда мягкое, иногда разрушительное.

Заранее не угадаешь.

Ничто не сводит человека с ума быстрее, чем эмоции, не находящие себе выхода. Когда мы достигаем вершины и начинаем снижаться, я поворачиваюсь к Кэлу.

– Я так по тебе скучала, – признаюсь я, сжимая игрушку, чтобы не вцепиться в него. – Почему ты меня бросил? Почему не пытался найти?

Его лицо искажается от боли. Неподдельной, глубокой боли, будто мои слова ранят его в самое сердце. Он на миг закрывает глаза, потом смотрит на меня.

– У меня не было выбора. Мы переехали, Люси. Я же был ребенком.

– Но… потом, – настаиваю я. – Когда ты вырос. Я создала аккаунты во всех соцсетях, чтобы ты мог со мной связаться, но ты молчал.

– У меня не было выбора, – повторяет он без тени сомнения, с болью в голосе. Я ненавижу этот ответ. У Кэла был выбор, просто он выбрал не меня.

– Это неправда, – шепчу я и отворачиваюсь. Я смотрю на людей внизу, а не на ложь в его глазах.

Он выдыхает и дотрагивается до моего колена своим, но ничего не говорит.

Может быть, я должна радоваться, что он меня не нашел. Мы все равно не можем быть вместе, каким бы естественным это ни казалось.

Колесо опускает нас к земле, затем поднимает обратно. У меня екает в животе от воспоминаний о том, как мы застряли на вершине. От ужаса я впивалась ногтями ему в колено, сердце чуть не выпрыгивало у меня из груди. Эмма же ничуть не испугалась. Она всегда была бесстрашной. От восторга она чуть ли не подпрыгивала в своей кабинке, отчего та раскачивалась назад и вперед.

Колесо готовится совершить последний оборот, и на мгновение мне кажется, что оно снова застрянет в той же самой точке. Тут меня пронзает голос Кэла.

– Дело не в том, что я не хотел, – говорит он. – Я не мог.

Сглотнув, я гляжу на него, пока мы подбираемся к вершине. Я задерживаю дыхание, будто мы вот-вот зависнем среди звезд и наши губы соприкоснутся.

Мы достигаем вершины, глядя друг другу в глаза. Возможно, он думает о том же, о чем и я; возможно, даже мечтает об этом. Здесь все кажется проще. Легче, невесомей.

Но колесо не застревает, и Кэл не целует меня. Эмма не появляется из ниоткуда, и мы не перемещаемся во времени, чтобы переписать историю, как в научно-фантастической книге.

Мы просто выходим из кабинки и направляемся прочь.

Я обгоняю Кэла, словно пытаюсь сбежать от гнетущего веса того, что так и не случилось.

– Люси, погоди.

Я тереблю висячее ухо панды и сжимаю зубы, когда слышу звук его шагов за спиной. Я не злюсь. Я даже не расстроена.

Я толком не знаю, что я чувствую, но опьянение от сидра давно улетучилось, как и возбуждение от никотиновой жвачки. И Кэл больше не улыбается.

Наверное, я просто устала.

– Люси, – повторяет он.

Я замедляю шаг и слышу, как он тихо чертыхается себе под нос. Потом я вижу его боковым зрением; он останавливает меня, схватив за запястье, и смотрит прямо в глаза.

Кэл сглатывает. Его кадык двигается вверх-вниз, в его глазах отражаются неоновые огни колеса обозрения.

– Поехали домой вместе.

Вместе.

Он хочет провести со мной еще немного времени.

Угасший было свет внутри меня разгорается снова, и на моем лице появляется улыбка. Я ни секунды не колеблюсь.

– Ладно.

– Да? – он растерянно моргает и снова сглатывает, словно не ожидал, что я соглашусь. Затем делает шаг назад и пару секунд просто смотрит на меня. – Ты уверена?

– Конечно, – я киваю. – Поехали.

Если честно, я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась на печальной ноте. Я хочу запомнить сладость его присутствия, крепкого сидра, перестрелки из водяных пистолетов. Может, он даже забудет, что я ворошила прошлое и заваливала его вопросами без ответов.

Кэл смотрит на меня, прищурившись. Потом медленно кивает, и на его лице появляется тень улыбки.

– Хорошо.

– Хорошо.