Дженнифер Хартманн – Две мелодии сердца. Путеводитель оптимистки с разбитым сердцем (страница 26)

Судорожно вдыхаю сквозь сжатые зубы.

А потом… меня охватывает боль.

Обжигающая, ослепляющая, чудовищная.

Опираясь на здоровую руку, я приподнимаюсь, бросаю опасливый взгляд на рану и немедленно впадаю в панику. Страх хватает меня за горло.

Кровь.

Повсюду кровь.

Она хлещет из моей руки, пачкая свитер и скапливаясь лужицами на полу.

– Кэл! – кричу я.

Он не слышит меня из-за музыки. Я с трудом поднимаюсь на ноги, отставив раненую руку как можно дальше. Будто держу бешеного енота.

О боже, о боже.

Я выбегаю из кладовки, задыхаясь и спотыкаясь, изо всех сил стараясь сдержать подступающие слезы.

– К-Кэл, – снова зову я и кручу головой, пока не замечаю его в дальнем конце гаража.

Он выпрямляется и замирает.

Наши взгляды встречаются.

Я поднимаю руку повыше, хотя он и так наверняка заметил реки крови, оставляющие за мной красную дорожку.

– Я поранилась, – хрипло говорю я, чувствуя подступающую паническую атаку.

Кэл приходит в себя и роняет на пол стаканчик. Остатки кофе разливаются по полу. Джолин в ужасе прижимает ладонь ко рту.

– Господи боже, – выдыхает Кэл и подбегает ко мне.

Ему хватает трех шагов, чтобы поравняться со мной. Я ожидаю, что он схватит мою руку, чтобы рассмотреть ранение.

Но вместо этого я и вздохнуть не успеваю, как он подхватывает меня на руки и шепчет:

– Черт побери, солнышко. Все будет хорошо.

Мое сердце сбивается с ритма.

Его слова на миг заслоняют ужасную боль и кровопотерю. В этот момент я все же даю волю слезам. То ли из-за шока, то ли из-за его слов.

Может быть, из-за того, как он называет меня «солнышком» и стремительно относит в комнату отдыха, держа на руках бережно, как настоящее сокровище.

Я цепляюсь за его шею, по-прежнему отставив раненую руку и с ужасом созерцая алые потоки крови.

– Дыши глубже. Все будет хорошо, – повторяет Кэл, входя в комнату отдыха.

Он сажает меня на стол, встает между коленями и берет мое запястье. У меня перехватывает дыхание, когда он свободной рукой тянется за спину, а затем через голову стаскивает с себя футболку и туго обматывает ею мою руку.

У меня кружится голова. К горлу подкатывает дурнота.

Но я чувствую себя в безопасности.

Я чувствую себя в безопасности, когда Кэл стоит у меня между ног и зажимает мне рану на руке собственной футболкой, глядя на меня с беспокойством.

– Дыши, Люси, – повторяет он.

Проходит несколько секунд. Кэл выглядит таким встревоженным, что я забываю, кто из нас пострадал. Он крепко сжимает мою руку своими, и мое дыхание наконец выравнивается. Паника понемногу отступает.

– Черт. Я схожу за аптечкой. – На мгновение он наклоняется, касается моего лба своим, потом отстраняется. – Держи крепче, не отпускай.

Я киваю, на пару секунд прикрываю глаза, а затем медленно открываю.

Мой взгляд падает на его голую грудь в считаных дюймах от меня. На шее у него висит серебряная цепочка с кулоном в виде сердца, переплетенного со скрипичным ключом.

Я не успеваю толком рассмотреть кулон, потому что Кэл стремительно отходит. Я слышу, как он гремит ящиками на другом конце комнаты, пытаясь найти аптечку. Судорожно вздохнув, я сжимаю замотанную ладонь.

Краем глаза я замечаю в дверях встревоженную Джолин. Она спрашивает, как я себя чувствую, но меня слишком сильно мутит.

Я не отвечаю и снова закрываю глаза.

Дыши, Люси.

Кэл возвращается, разматывает футболку и изучает мою ладонь. Он что-то говорит мне, успокаивает, обрабатывая рану, но мои мысли устремились в прошлое…

– Дыши, Люси.

Кэл вытащил меня из бассейна.

Я смотрю на него и дрожу. Моя грудь болит.

Я задыхаюсь.

Он повторяет, озаряемый полуденным солнцем.

– Дыши, Люси.

Вокруг суетятся люди, но я вижу только его. Слышу только его. Чувствую, как он прижимает руку к середине моей груди, помогая мне сосредоточиться.

– Что с ней? Кэл! Что с ней?

Эмма.

Эмма и Кэл, мои спасители.

Вдалеке воют сирены. Кто-то вызвал скорую.

Но я уже чувствую себя в безопасности.

Кэл повторяет, чтобы я дышала, а Эмма держит меня за руку.

Все хорошо.

Все хорошо.

Пока они здесь, все будет хорошо.

Я могу дышать.

Глава 11

Время пролетает стремительно, и моя рука прекрасно заживает. В пятницу мне сняли швы. Я не ощущаю онемения или других тревожных симптомов, поэтому завтра наконец вернусь на работу после двух недель больничного.

К счастью, ампутация мне не потребовалась (хотя я успела морально к ней подготовиться и убедила себя, что мне наверняка сделают крутой бионический протез, может быть, даже с репульсором, как у Тони Старка). Чтобы отпраздновать этот факт, Алисса привезла пиццу на тонком тесте из моей любимой пиццерии на другом конце города.

И вино. Куда же без вина.

– Никто не заказывает пиццу с оливками, – говорит она с набитым ртом, пока мы смотрим криминальные документальные фильмы. – Это же извращение.

– Но такая опция есть, значит, кто-то их заказывает.

Алисса фыркает.

Прежде чем стать вегетарианкой, я любила пеперони. Соленые оливки – или даже маринованные огурчики – в сочетании с дополнительной порцией лука служат хорошей альтернативой.