Дженнифер Хартманн – Две мелодии сердца. Путеводитель оптимистки с разбитым сердцем (страница 17)
Он замолкает, сосредоточившись на еде.
Мои мысли несутся вдаль на полных парах, пытаясь расшифровать это заявление, пока я заедаю бургер кусочками сладкой дыни.
Я продолжаю раздумывать, когда Кэл платит за наш обед и не удостаивает вниманием номер телефона, который нацарапала на чеке официантка, вместо этого он сминает его и выбрасывает в урну.
Эти мысли также не покидают меня, когда мы вновь садимся на мотоцикл и Кэл кладет руку мне на бедро, чтобы подтянуть меня поближе.
Когда этот жест пробуждает во мне целую стаю бабочек.
Когда я крепко обхватываю его за пояс, мечтая снять шлем и прижаться щекой к его спине.
Я продолжаю думать об этом даже вечером, когда засыпаю и попадаю в воображаемый мир, где мы по-прежнему молоды, свободны и беззаботны.
Эмма по-прежнему с нами.
И мы никогда не перестанем смеяться.
Глава 8
Должно быть, глаза меня обманывают.
Вглядываясь в полумрак бара и стараясь, чтобы мой голос не дрогнул, я продолжаю петь Edge of Seventeen Стиви Никс, аккомпанируя себе на акустической гитаре. Впервые за все время, что я выступаю на сцене, меня охватывает волнение. Мои ноги нервно дергаются на перекладине высокого стула.
Он здесь.
Кэл смотрит мое выступление, сидя у барной стойки.
Из-за неровного пламени свечей по его бесстрастному лицу пляшут тени, а подсветка барной стойки окрашивает его в фиолетовый цвет.
Он смотрит прямо на меня, поднося к губам стакан с чем-то темным. Наверное, виски или бурбон. Своими внушительными бедрами он почти занимает два стула. Его пламенный взгляд действует на меня опьяняюще, будто я сама приложилась к стакану с чем-то крепким.
Я закрываю глаза и опускаю голову, чтобы вернуть себе самообладание, но текст песни перемешивается у меня в голове, и я нечаянно повторяю куплет.
Остается надеяться, что никто не заметил моей оплошности. Я вновь погружаюсь в музыку, выпрямляюсь и со всей душой пропеваю окончание песни. Когда последний аккорд растворяется в громе аплодисментов, я делаю глубокий вдох и снова открываю глаза.
На моем лице расцветает улыбка.
Я отлично справилась.
Мой взгляд возвращается к Кэлу; я улыбаюсь еще шире и прикусываю губу. Кэл вращает стакан длинными пальцами, делает глоток и отводит глаза.
Вновь обретя уверенность в себе, я хватаю микрофон и обращаюсь к аудитории.
– Спасибо всем, кто сегодня пришел. Вы не представляете, как это много для меня значит. Когда я выступаю перед вами, мое сердце радуется, а на лице появляется улыбка. – Кто-то в толпе свистит, и я снова бросаю взгляд на Кэла, но он на меня больше не смотрит. – Я Имоджен, и в следующую пятницу я снова спою для вас. Надеюсь, что вы тоже улыбнетесь. До встречи.
Аплодисменты и одобрительные выкрики затихают. На их место приходит расслабленная болтовня и негромкий блюз. Я слезаю со стула, приглаживая короткое платье в оборку. Оно рыжевато-красного цвета, с длинными присобранными рукавами – чтобы не мерзнуть в сентябре.
Этим вечером я особенно тщательно уложила волосы и вплела в них бежевые ленты так, что теперь локоны падают мне на обнаженные плечи.
Пока я убираю гитару в футляр, в сумке на соседнем стуле вибрирует мой телефон.
Это Алисса.
Алисса:
Люси! Я опаздываю, рабочая встреча затянулась. Неужели не ясно: фраза «Вопросы есть?» означает, что ВСТРЕЧА ЗАКОНЧИЛАСЬ! Нет, люди почему-то думают, что пришло время задавать вопросы. Придурки. Короче, я скоро приеду и заобнимаю тебя!
Я улыбаюсь и набираю ответ.
Я:
Не волнуйся! Я как раз закончила выступать, но вино еще впереди. Сегодня пришел Кэл, так что я пойду с ним поболтаю.
Алисса: *удивленные глаза*
Я:
Знаю. Сама в шоке.
Алисса:
Блин, охренеть. Ну ладно. Охренеть.
Я:
Кажется, ты заразилась моими словами-паразитами.
Алисса:
Блин.
Я:
Лол. До встречи!
Я убираю телефон в карман платья, защелкиваю футляр гитары и спускаюсь со сцены. Посетители улыбаются и машут мне, но я не останавливаюсь, а иду прямо к Кэлу. Он сидит, сгорбившись над барной стойкой, сжимая полупустой стакан. Мне на ум невольно приходит придорожный мотель с мигающей вывеской: «Свободных номеров нет».
Увидев такую вывеску, любой водитель проедет мимо.
Но я понимаю, что он не мог оказаться конкретно в этом баре именно во время моего выступления по чистой случайности. Он наверняка пришел, чтобы поддержать меня.
Верно?
Кэл поворачивается. Я приближаюсь к нему, переполненная нервной энергией; мои глаза широко распахнуты, а локоны покачиваются при ходьбе. Он одет как обычно – в простую белую футболку, темные джинсы и черные ботинки, – но на голове у него нет ни бейсболки, ни вязаной шапки. Вместо этого его волосы артистично растрепаны и уложены гелем.
И, боже, как же потрясающе он пахнет.
Меня обволакивает облако его обычного древесного аромата, перемешанного с каким-то одеколоном, явно придуманным для того, чтобы все женщины в радиусе действия автоматически снимали с себя одежду.
На меня он, конечно, не действует. А вот Алиссе точно не оставил бы шансов.
Кэл выпрямляется и оглядывает меня с ног до головы, делая глоток. На мгновение его взгляд останавливается на шраме у меня на груди. Когда-то я соврала, сказав, что он остался после случайного происшествия в детстве.