Дженнифер Хартманн – Ария (страница 58)
И я не могла повернуться к нему спиной.
Глава 26
Следующая неделя пролетела незаметно в вихре репортеров, юристов, детективов, фотографов, СМИ и службы безопасности. Я мгновенно стала знаменитостью: для кого-то жертвой, для кого-то образцом для подражания, а для руководства отрасли – обузой. Чтобы сохранить анонимность, я не выходила из квартиры без солнцезащитных очков и свитеров большого размера. Это было утомительно.
Мы с Девоном вошли в новую рутину. Между нами теперь все изменилось. Больше не было поздних ночей на диване с попкорном и фильмами на Netflix. Не было переглядываний, романтических жестов, страстных занятий любовью.
Впрочем, мы и не ругались. Не было споров или резких слов. Наше проживание стало… пресным. Скучным. Именно проживанием, а не жизнью. Из-за плотного расписания группы в течение этой недели я практически не видела Девона. У них было два концерта и три отдельных репетиции к «Грэмми».
Сказать, что я была на грани, – ничего не сказать.
Иэн все еще считался пропавшим без вести, поэтому я не расставалась с телефоном на случай, если мне поступит тот самый звонок… Звонок, который заверит меня, что Иэн арестован и больше не сможет причинить мне вред.
Девон установил высокотехнологичную систему безопасности и добавил больше замков и засовов на двери. На территории жилого комплекса 24/7 дежурил охранник, и я чувствовала толику облегчения благодаря этой дополнительной защите. И все же, казалось, ничто не могло избавить меня от постоянной паранойи. Я чувствовала, что Иэн всегда был рядом: заглядывал в окна и нашептывал мне в уши. Он жил в крошечных волосках на моих руках, которые вставали дыбом, когда я слышала незнакомый звук или замечала странную тень, танцующую на стене.
Возможно, он всегда будет жить во мне.
Что касается Ноа, то с той ночи между нами все изменилось.
На этой неделе я видела его всего один раз на одном из концертов, который они давали в Нью-Джерси. Вся группа казалась разрозненной и далекой друг от друга. Девон почти не разговаривал, что задало тон другим участникам. Их выступление получилось тусклым, любительским – они практически не взаимодействовали друг с другом.
Мы с Лизой беспокойно метались за кулисами, и я была не в силах избавиться от всепоглощающего чувства, что это все моя вина.
– Челси, не смей винить себя, – сказала мне Лиза, переплетая свои пальцы с моими и нежно сжимая мою ладонь. – Ты не виновата в том, что твой бывший – псих. И это не ты заставляла Девона принимать наркотики. Не поступай так с собой.
– Я просто не могу избавиться от ощущения, что если бы не я, то все было бы хорошо.
Лиза покачала головой, заставляя подпрыгнуть свои рыжие кудряшки.
– Ничего не было бы хорошо, потому что это жизнь. Она всегда ставит перед нами вызовы.
Я пыталась прислушаться к словам Лизы, но они не нашли отклика в моем сердце.
– Челси… – Позже тем вечером Лиза спросила меня: – Почему ты все еще с Девоном?
Вопрос сбил меня с толку.
Мой разум лихорадочно искал ответ, и тот факт, что мне пришлось его искать, заставил меня усомниться в правильности своего решения.
– Потому что я должна продолжать надеяться, что все наладится, – в итоге ответила я. – Мне нужно верить, что тот Девон Сойер, которого я встретила в «Пит-стопе», все еще где-то там.
Лиза вздохнула так, что у меня по коже побежали мурашки.
– Челс… надежда и отрицание – это два разных зверя. Девон уже не тот парень, каким он был, когда вы только начинали встречаться. Ты снова возвращаешься к старым привычкам. Тебе не удалось изменить Иэна, и ты не можешь изменить Девона.
– Девон – это не Иэн. Он не такой.
– Не все токсичные отношения одинаковые, но это не значит, что они не токсичные.
Я прижалась к стене, не поднимая глаз от своих ногтей. Лиза погладила меня по спине, как будто молчаливо извинялась за неприкрытую правду. Наверное, я раньше не задумывалась об этом в таком ключе. Я была воспитательницей, полной надежд оптимисткой. Помощницей на всю жизнь. Я всегда предпочитала видеть в людях только хорошее и была полна решимости исправлять их сломанные части всякий раз, когда они разваливались на куски.
Иэн был безнадежен, но для Девона все еще оставалась надежда.
Ноа ушел со сцены сразу же после шоу, на его лице явно читалось разочарование.
– Ты хорошо справился, – сказала я ему, выдавливая из себя улыбку.
Это был первый контакт между нами с тех пор, как я покинула его дом тем судьбоносным утром. С того момента не было ни переписок, ни телефонных звонков, ни предложений посидеть с Сэмом.
Ничего.
И все же я хотела, чтобы он знал, что он хорошо постарался на сцене. Он всегда выкладывался на полную. Не имело значения, с какими внутренними демонами он сражался и что делала или чего не делала группа – Ноа был непоколебим в своем деле. Он с непревзойденным мастерством перебирал струны своей гитары. Он редко когда запинался, но даже если это случалось, его ошибки все равно воспринимались как искусство. И в этот вечер, пока парни на сцене ошибались и фальшиво отыгрывали концерт для своих фанатов, Ноа сиял.
– Это был полный бардак, – ответил Ноа, стягивая через голову ремень гитары. Капли пота стекали по его лицу, а волосы прилипли ко лбу. Он старался держаться от меня на расстоянии.
За весь вечер он ни разу не посмотрел на меня.
Я хотела встряхнуть его. Хотела колотить его кулаками по груди, пока он наконец не увидит меня. Хотела закричать, что то, что между нами было, никуда не делось… оно просто оказалось похоронено под слоями жизненного багажа, грязи и глупых решений.
Мне казалось, что я погребена под землей. Но если я продолжу копать и царапать ногтями, то луч света пробьется сквозь толстый слой почвы. И что Ноа ждал бы меня на поверхности. И что все вернулось бы на круги своя, ко мне вернулся бы мой друг.
Я бы оказалась дома.
Но я не сделала ничего из этого.
– Все было не так уж и плохо, – произнесла я.
Это был слабый ответ. В нем не содержалось намеков на испытываемые мною чувства или слов, вертящихся у меня на языке. Я так сильно прикусила язык, как будто хотела наказать его за провал.
Ноа продолжал заниматься своей гитарой, пока остальные парни собирались в маленькой задней комнатке.
– Что ж, спасибо.
На этом все. Это был наш единственный обмен фразами. Девону не терпелось убраться отсюда, поэтому он вывел меня через заднюю дверь к своей машине.
Я грызла ноготь, мысленно отмечая, что перед «Грэмми» нужно будет сделать маникюр. Нос опалял свежий январский воздух, пока я шла по центру города, потуже затягивая шарф на шее и заглядывая в витрины магазинов. Я отчаянно хотела проветриться. Всю прошлую неделю я старалась не выходить из дома, сводя себя с ума из-за неизвестного местонахождения Иэна.
Несмотря на то что на улице было около двадцати двух градусов мороза, это было то, что мне нужно – прогулка на свежем воздухе. Делая глубокие вдохи, я брела по тротуару, стараясь не наступать на обледеневшие участки асфальта.
Я остановилась как вкопанная, когда наткнулась на очаровательную парикмахерскую. Заглядывая внутрь сквозь запотевшее стекло, я задалась вопросом: стоит ли мне зайти? Я задумывалась о новом образе… о переменах. Перемены – это всегда к лучшему.
Перемены однажды спасли мне жизнь.
– Пялиться невежливо. Проходите внутрь!
Я отступила назад, когда открылась дверь и из нее высунулась голова немолодой женщины. Она восторженно взмахнула рукой.
– Ох, я не знаю. Я все еще думаю, – пояснила я, пряча руки в перчатках в карманы пальто.
– Ну, от раздумывания по ту сторону двери теплее не становится, – сказала женщина. – Отдохните от холода и выпейте чашечку кофе.
Улыбнувшись, я кивнула.
– Хорошо. Спасибо.
В салоне пахло высушенными феном волосами и жимолостью. Я вдохнула аромат и начала снимать пальто.
– Давайте сюда. Меня зовут Лайла. – Темноволосая женщина в стильных черных подтяжках забрала мое пальто и повесила его на ближайший крючок. – Я принесу вам кофе. Со сливками и сахаром?
– Черный кофе, пожалуйста. И спасибо, – ответила я, осматривая салон.
Причудливое пространство заполняли две раковины, две сушилки и четыре кресла, расположенные по обе стороны комнаты. Второй стилист занимался клиентом, болтая без умолку о прошедшем отпуске. Большая вывеска над регистрационной стойкой гласила: «Бар Блаженства».
Лайла вернулась несколько мгновений спустя, неся в руках кружку горячего кофе. Это был не один из тех одноразовых стаканчиков, которые я ожидала увидеть.
– Осторожно, он очень горячий, – предупредила она. – Это темная обжарка. Надеюсь, вы не против.
– Идеально, – ответила я, одарив ее благодарственным взглядом. – У вас здесь мило. Я раньше не замечала этот салон.
– Мы открылись в прошлом месяце, – ответила Лайла, наклоняясь над стоящим в зоне ожидания кофейным столиком и расправляя лежащие на нем журналы. Она взяла один и пролистала его, облизывая большой палец, когда переворачивала страницы. – Вот. – Лайла сложила журнал пополам и протянула его мне.
Я окинула взглядом модель с угловым бобом средней длины и челкой. Это была смелая стрижка для человека, который редко что-либо делал со своими волосами. Мои волосы были достаточно длинными – заканчивались чуть выше тазовой кости – и все одной длины. Обычно я ходила с распущенными волосами или же собирала их в беспорядочный пучок.