Дженнифер Бенкау – Ее темное желание (страница 42)

Мое сердце забилось еще быстрее и громче, когда я осознала, что произнесла эти слова не только потому, что мне нужно было утешить Аларика.

Глубоко внутри распался на части тугой, тесный, сдавливавший мои чувства корсет, и они наконец снова обрели свободу.

Я по-прежнему любила его. Это не отменяло той боли, которую он мне причинил. Не важно, под каким количеством гнева была погребена и сокрыта эта любовь, – с ней ничего не случилось. Она оставалась там и всегда будет там, и не важно, что он сделал или сделает в будущем, не важно, какие решения мы оба будем принимать. Эта любовь была безусловной.

Печальное осознание того, что мы не можем быть вместе, потому что одной любви для этого недостаточно, смешивалось во мне с облегчением от того, что я наконец постигла хаос, царивший в моем сердце. Я любила его. Я простила его. Но доверять ему я не буду больше никогда.

– Лэйра, причина, по которой я тебя тогда предал… Ты должна ее знать. Я этого не хотел, но я… – он запнулся на полуслове, словно трясина внезапно сдавила ему грудь, не давая дышать. Его глаза расширились от ужаса, и он лишь хрипло выдохнул. Казалось, будто он больше не может вдохнуть.

– Аларик? Пожалуйста, ты должен дышать. Не говори, просто дыши, спокойно.

Он прохрипел что-то невнятное. Может, он пострадал еще серьезнее? Нужно немедленно вытащить его из болота!

– Не говори ничего, у нас нет времени!

Огонь полностью уничтожил мост. Отдельные кучки углей еще дымились, но дым уже рассеивался, и вряд ли солдаты просто расстроятся и разойдутся по домам.

– Расскажешь мне все потом, в спокойной обстановке.

Он искривил рот, словно изображая насмешку.

Я решительно ухватилась за стрелу у его плеча. Аларик застонал от боли, но, по крайней мере, он снова дышал, пусть даже быстро и неглубоко. Я сунула пояс ему в зубы и ухватилась за кинжал, не оставляя себе времени передумать.

Стрела была вырезана из необычного дерева, матово-черного, холодного и какого-то… мертвого. Перепачканное кровью острие, торчащее из плеча Аларика, было узким, а на его краях виднелись зазубрины, которые нанесли бы ужасную рану, если попытаться вытащить стрелу с хвоста.

– Тебе повезло, что стрела прошла насквозь.

И еще больше, что она застряла. Потому что перья на другом конце стрелы явно принадлежали скорбному ворону. Очень непримечательная птица, которая обычно прячется от людей. И небезосновательно, потому что, если вырвать у него перья, они начнут постоянно выделять яд, который при попадании в кровь вызывает неотвратимую смерть.

– Я не справлюсь, – задыхаясь, произнес Аларик, несмотря на то, что во рту у него был кожаный ремень.

– Тебе ничего не нужно делать.

Возможно, шутить было жестоко, но меня это чуть-чуть успокоило. Когда маме становилось совсем плохо, мы всегда придумывали на этот счет дурацкие шутки, чтобы я была в состоянии сделать все, что нужно, даже если она при этом кричала от боли.

– Все самое трудное досталось мне, и теперь мы будем квиты насчет того, кто кому сделал больно.

Я мысленно поблагодарила свои перчатки, благодаря которым я смогла взяться за перья и как можно лучше зафиксировать древко стрелы. Наверное, все равно будет нечеловечески больно. Мне не хватало рук.

– Глубоко выдохни, – приказала я. Когда легкие пусты, человек не может громко закричать. Когда Аларик выдохнул, я взмахнула клинком и отрубила задний конец стрелы.

Аларик издал сдавленный звук, словно умирающее животное, и безвольно обмяк.

Я предполагала, что он потеряет сознание, и ожидала, что после того, как я выдерну стрелу резким движением, кровь пойдет сильнее. Но то, что Аларик начал тонуть еще быстрее, это было уже слишком.

В этом не было никакого смысла. Человек тонет быстрее, когда шевелится, а не когда лежит неподвижно. Но теперь трясина словно жадно почуяла кровь. Вскоре рана скрылась в трясине. Это избавило меня от необходимости останавливать кровотечение. Трясина решила за меня эту проблему, но сейчас кровотечение – это меньшая из наших забот.

Меня охватила паника. Все происходило слишком быстро.

– Йеро! Вика! – крикнула я. Я лишь смутно осознавала, почему я должна действовать тихо, но конкретные причины стали мне непонятны. Аларик утонет через несколько мгновений, если мы ничего не сделаем. Одной мне его не вытащить.

Его веки задрожали, и я ударила его по щеке.

– Аларик, очнись! Ты тонешь!

Он моргнул, облизал губы, и в его взгляде читалось так много. Так много он мог бы сказать, утаить, объяснить, скрыть. Но у него больше не было сил. Он уже так глубоко погрузился в синюю трясину, что я почти потеряла надежду как-то его вытащить. Болото доходило ему до шеи, как раз до того места, где тоненький след напоминал о том, что еще несколько дней назад я угрожала ему и ранила его. Его плечи полностью скрылись, и только предплечья и ладони виднелись на поверхности.

Но надолго ли?

– Нужно попытаться самим! – сказала я и обхватила его запястья. Его пальцы были слишком сильно обожжены, и он не мог их сжать.

– Помоги мне! – выдохнула я. Но каждое движение, казалось, лишь утягивало его еще глубже, и я сама пару раз едва не потеряла равновесие.

– Это бессмысленно, – прошептал Аларик и с трудом высвободил руки.

– Йеро! – еще раз выкрикнула я во все горло. Мне хотелось метаться и кричать. Мысли путались, и я не могла ухватиться ни за одну.

Губы Аларика беззвучно шевелились, и я снова попыталась хоть как-то не дать ему утонуть.

– Лэйра, – произнес он очень тихо, но серьезным тоном, который я никак не могла проигнорировать. Я наклонилась к нему совсем близко, так близко, что моя щека почти коснулась его губ, и я будто ощущала кожей каждое его слово.

– Ты должна сейчас же убираться отсюда.

Я покачала головой, всхлипнула, мои губы будто случайно коснулись его губ, а потом еще раз.

– Не могу.

– Беги прочь, Лэйра.

Каждое слово было частицей поцелуя – прощального поцелуя.

– Я никуда не уйду.

А в следующее мгновение я услышала. Сначала этот звук походил на далекую грозу, а потом ощутила, как настил дрожит под ногами.

– Йеро идет, – затаив дыхание, прошептала я и подняла голову, чтобы лучше видеть. – Наконец-то.

Но, когда шаги приблизились, стало ясно, что они принадлежат не одному человеку, и я тоже это поняла. Я схватилась за мюродем, который лежал на деревянных досках рядом с моим походным мешком.

С мюродемом в руке я медленно распрямилась. Выдохнула, глубоко и спокойно. Я сосредоточилась на том, что Йеро раз за разом вбивал мне в голову на тренировках. «Исход каждого боя решается в голове, Лэйра. Только тот, у кого недостаточно мужества и воли, вынужден полагаться на физическую силу».

Я всегда сомневалась в этом. Но мне никогда не приходилось защищать того, кого я люблю.

– Лэйра, это уже не игра, – крикнул Аларик. – Беги прочь. Я останусь здесь и отвлеку их!

Я едва не рассмеялась. Мне захотелось кинуть чем-нибудь ему в голову, чтобы он прекратил нести чушь. Я не сделаю ни шага прочь – ни единого.

– Лэйра! – внезапно он стал еще серьезнее. – Ты здесь не просто так. Не рискуй. Тем более ради кого-то вроде меня. Я этого не стою. И ты это знаешь! Лэйра, если бы я был в состоянии сказать тебе правду о том, кто я и что я сделал, ты бы меня еще и сама подтолкнула, чтобы тонул быстрее. А потом без промедления спасла бы свою жизнь и исполнила свою миссию!

– Тогда скажи мне.

Я закрыла глаза, ощущая сквозь перчатку рукоять меча. Вес клинка. Казалось, что сердце гонит кровь и она доходит до самого его острия.

– Если ты не скажешь мне сейчас…

Но Аларик молчал, и было уже слишком поздно.

Глава 29

Лэйра

Исход каждой битвы решается в голове. Это было царство желаний, и какое угодно из них могло исполниться, и мое единственное желание было – выстоять.

Когда тени нападавших двинулись вперед и заскользили над настилом среди густых кустов, я подняла мюродем и решительно шагнула им навстречу.

Тот, кто промедлит, терпит поражение.

Я взмахнула клинком, словно выступала на пышном военном параде, полоснула двух первых нападавших по груди и только теперь осознала, что они не люди. Дэмы зашипели, и первый рухнул в болото. Второй, пытаясь подняться, вцепился когтями мне в ногу. На мгновение я почувствовала себя ужасно медлительной и беспомощной. Это жуткое, черное лицо. На нем даже не было глаз. Но кровь, брызнувшая на доски, была такая же красная, как и моя. Я уже атаковала следующего дэма – он был намного крупнее первого, на две головы выше меня – и одновременно подставила подножку первому, так что и он свалился с настила.

Я билась как сумасшедшая. Все мои мысли были только об Аларике. Он остался беззащитен, и я не могла допустить, чтобы они добрались до него.

Крупный дэм набросился на меня, я отбила его лапу мечом; существо завизжало и полоснуло меня по ребрам другой лапой. Удар выбил воздух из легких, но я поначалу удержалась на ногах, а следующим ударом мне удалось отрубить дэму заднюю лапу. Скрюченная конечность упала на доски, перепачканная кровью, кровью, кровью. Подступила рвота. Я подумала об Аларике. Я не могу вот так проиграть! Дэм оскалил зубы, разинул пасть и двинулся на меня. Все, что я могла, – занести оружие. В своем безумном натиске существо налетело прямо на мой клинок. Хрипя, оно рухнуло на землю. Я поставила ногу ему на грудь, чтобы вытащить мюродем. Но мне тут же пришлось отмахиваться от следующего. А сразу за ним – еще от одного. А затем…