Дженнифер Бенкау – Ее темное желание (страница 41)

Но следующий залп стрел обрушился на нас прямо с неба, и еще до того, как я оглянулась и увидела испуганное лицо Йеро, я поняла, что у нас проблемы. Без щитов нам не выстоять против стрел.

– Бегите! – крикнула Вика и резко развернулась.

– Подожди! – выкрикнула я. Я не знала, что нам теперь делать, но бросаться бежать сломя голову всегда самая большая ошибка.

– Почему в нас стреляют? – крикнула я, словно объяснение что-то изменило бы в действиях нападающих.

Но Йеро, держа мюродем наготове, ожидал противника, который рискнул бы подойти к нам слишком близко, чтобы как следует его отделать, казалось, сам ничего не понимал.

– Это не дэмы, – прорычал он. – Они не должны нападать! Эй! – Казалось, его голос разнесся по всему болоту. – Вы нападаете на Искательницу!

В ответ стрела разорвала рукав его рубашки.

– Йеро! – крикнула я, но он резко мотнул головой. Похоже, стрела его не задела.

В этот момент над нами раздался яростный крик. В следующее мгновение что-то упало сверху – словно рушилось прямо с неба. Прежде чем я смогла различить, что это, небо над нами вспыхнуло. Шаг за шагом я пятилась назад, чтобы на меня ничего не упало, когда что-то – что бы это ни было – рухнуло вниз. Ветви деревьев и папоротники пылали в огне, словно разгорался огромный костер. В середине темного пекла были еще различимы остатки висячего моста. Темные силуэты пытались спастись от пламени, перепрыгивая на деревья.

Мы подбежали к растению с развесистыми листьями, чтобы скрыться за ним, но надолго оно явно нас защитить не могло. Над нами раздавались возмущенные голоса, крики.

Почему загорелся мост? Кто его… и где…

– Аларик! – выкрикнула я, когда мне стало ясно, почему обрушился мост. Кто его обрушил.

Мне инстинктивно захотелось броситься бежать, но что-то удержало меня. На мгновение я ослепла и оглохла, и все казалось очень далеким. Меня встряхнули, и я различила перед собой лицо Йеро.

– Ты с ума сошла? – прикрикнул он на меня и потащил назад. – Они напали на нас, так не беги им прямо в руки.

Взяв себя в руки, я кивнула.

– Почему… почему они нападают на нас?

А затем у меня у меня словно пелена упала с глаз. Я получила пароль. Может быть, все просто?

– Зена Алсьяна! – прокричала я в вышину, в огонь, в дым, закрывающий небо. – Зена Алсья…

Очередная стрела едва не задела меня. Я испуганно посмотрела на Йеро и встретилась с ним взглядом.

– Нужно убираться! – приказал он и оглянулся через плечо. Идея бежать обратно по настилу ему была не по душе, но и оставаться мы не могли. Рано или поздно стрелки проделают в нас несколько дырок.

– Но Аларик, – прошептала я. – Он наверняка там, впереди, мы не можем его бросить. – Йеро не видел того, что видела я. Болотные кусты у него за спиной были немного примяты. И пока я опасаюсь, что это был Аларик…

– Он сам о себе позаботится!

А если нет? Те, кто на нас напал, явно не сами подожгли мост.

– Я поищу его. Мы ему обязаны!

– Ты ему совершенно ничем не обязана.

В этом Йеро был прав. Аларик вынудил меня взять его с собой, я его об этом не просила.

Каэ благоразумно спряталась в безопасном месте, забравшись под настил и держась вне поле зрения лучников. Я посмотрела вверх. Сейчас никто не стрелял, но надолго ли это? Что задумали те, кто на нас напал?

– Лэйра, нам нужно скрыться, – настойчиво напомнил Йеро. – Здесь что-то не так, на нас не должны нападать. Люди – не должны.

Люди, дэмы, мне было совершенно все равно, кто хотел отнять мою жизнь. И точно так же мне было все равно, что я ничем не обязана Аларику. Я знала только одно: я не могу перестать думать о том, что, наверное, это он рухнул с горящего моста. Что, если он упал в болото? Или на настил, где он теперь лежал, раненый и…

Чувствуя, как колотится сердце, я посмотрела вверх. Пламя лизало деревья. Мост распадался на части, и горящие куски дерева и веревок падали с неба, повисали на растениях и поджигали их. Дым становился гуще и опускался все ниже.

Я побежала вперед, из-под защиты больших листьев – к стволу, к которому был прикреплен настил. На секунду прижалась к дереву, чтобы отдышаться.

Земля, на которой сбываются желания, – вспомнилось мне. Что ж, у меня было желание.

– Они меня не видят, – беззвучно прошептала я. – Хочу, чтобы они меня не видели.

А затем я побежала дальше, слепо веря в то, что либо именно это желание будет услышано, либо мне повезет. Потому что больше надеяться было не на что.

Огонь шипел вокруг меня, кругом осыпались на землю угли и искры, но дым делал меня невидимой для нападавших, которые затаились наверху, на деревьях. Настил по дуге обходил кусты, но там ничего не оказалось. Я ошиблась? Или с Алариком ничего не случилось и он уже давно в безопасности?

– Аларик? – Я осмелилась лишь прошептать, чтобы атакующие меня не услышали, но рев пламени все равно поглотил мои слова. – Проклятье, Аларик!

Вместо ответа послышался тихий хрип. Я пошла на звук. Между двумя раскидистыми растениями, которые росли из черной, как нефть, грязи, словно это была плодороднейшая земля, я, наконец, нашла его. Он был жив. Но вместо облегчения меня охватил леденящий ужас, потому что, во-первых, его глаза были полуприкрыты, словно он вообще не видел меня, а по его лбу текла кровь, а во-вторых, в его плече торчала черная стрела. И к тому же он почти по это самое плечо погрузился в трясину. Вокруг него медленно поднимались на поверхность пузыри, и каждый раз, когда они лопались, казалось, он погружался все глубже.

– О, проклятье, – прошептала я, подойдя к нему настолько близко, насколько позволял настил, и опустилась на колени. – Дай мне руку, и я тебя вытащу.

Он коротко покачал головой и будто с усилием сфокусировал взгляд на мне.

– Лэйра? Уходи отсюда, Лэйра, солдаты… дэмы…

– Спасибо за то… – Мой голос дрожал и звучал необычно высоко. – За то, что ты сделал.

– Все в порядке, Лэйра?

Наверное, он ударился головой. Его густые волосы скрывали рану, но кровь непрерывно стекала по его виску, и разговаривал он так, будто не до конца понимал, что происходит.

– Пойдем, дай мне руку, – потребовала я и ухватила его за пальцы, но он попытался их отдернуть. Сквозь перчатки я не могла этого ощутить, но, когда я повернула его ладонь и мой взгляд упал на ее внутреннюю сторону, меня, несмотря на жар, полыхавший над нами, пробрала ледяная дрожь. Под липким слоем болотной грязи я нащупала плотно набухшие пузыри ожогов.

– Аларик, тебе нужно сейчас же выбираться.

– Все нормально, знаешь. Я был не прав. Тут вовсе нет крокодилов.

– Вылезай же!

Я лишь несильно потянула его за руку, но он застонал, так что у меня скрутило живот. Из раны, в которой торчала стрела, струилась кровь. Она стекала в болото, где темно-красный образовывал загадочные узоры, смешиваясь с черной, как нефть, грязью, а потом растворялась, капля за каплей, словно трясина поглощала ее.

Ничего не помогало – нужно сначала вытащить стрелу, иначе он не сможет двигать рукой, без этого мне никак не вызволить его из трясины. Извлекать стрелу будет ужасно больно, и от одной мысли об этом мне стало дурно. Сглотнув, я вытащила кинжал.

– Что ты задумала? – слабым голосом спросил Аларик, недоверчиво взглянув на клинок.

– Не спрашивай. – Нужно, чтобы он сжал что-то между зубов, если я не хочу, чтобы его крик привлек внимание всего болота и всех его обитателей. Я торопливо осмотрела себя и решила, что подойдет пояс, на котором я носила кинжал. Дрожащими пальцами я расстегнула его и поднесла к бледным губам Аларика.

– Прикуси.

– Прекрати. – Его взгляд стал совершенно ясным. Он посмотрел куда-то на трясину, а затем мне в глаза. – Ты не обязана это делать, уже слишком поздно. То, что Йеро сказал о болоте…

– Йеро знает не все – не больше, чем ты.

– Я знаю больше, чем ты думаешь.

– А я знаю, что не дам никому умереть.

– Даже мне.

Это был не вопрос – просто удивленное утверждение.

Его тревога передалась и мне. Мысль о том, что у меня ничего не получится и я потеряю его здесь и сейчас, во владениях кошмара, была настолько убийственно болезненной, что у меня сдавило грудь. Да, он причинил мне боль и эта рана все еще была невероятно глубока. Но верил ли он на самом деле, что я буду его за это ненавидеть? Так сильно, что пожелаю ему смерти?

Я ненадолго отложила пояс в сторону. Наклонившись вперед, насколько было возможно, я провела рукой по его щеке. Даже сквозь перчатку я чувствовала, какая у него холодная кожа.

– Именно что тебе. Ты должен бороться, слышишь? Сейчас ты должен бороться!

Мне было все равно, что произошло между нами. Здесь и сейчас это не имело никакого значения.

– Ты меня прощаешь? Скажи, пожалуйста, честно. Это важно для меня.

Моя рука скользнула по его шее, и я прижалась лбом к его лбу. Когда мы соприкоснулись, я ощутила покалывание – знакомое и пугающее одновременно.

– Давно простила.