Дженнифер Бенкау – Ее темное желание (страница 44)

Ее взгляд даже в смягчавшем все свете факелов был жестким и холодным, но я выдержала его.

– И лучше хорошо послушайте меня, потому что я не стану повторять это второй раз. Я не уверена, помог ли мне Повелитель на самом деле, даже если кажется, что это так. Но я бы скорее предполагала, что это иллюзия – как и многое здесь.

– Уверяю вас, это не иллюзия.

– И я не верю никому, кто нападает на меня, позволяет меня бить, а затем похищает с помощью монстров – не верю ни единому слову. Но повторю еще раз – Повелитель ничего от меня не потребовал. Совсем ничего.

– Но повторю еще раз, – насмешливо подражая мне, произнесла она. – Надеюсь, вы очень скоро поймете, что на лжи вы далеко не уедете. Доброго дня, леди эс-Ретнея.

С этими словами она подошла к двери, что-то тихо произнесла, и ее выпустили.

Я снова осталась одна, окруженная холодным камнем. Некоторое разнообразие в обстановку вносили лишь железная дверь и два факела. О бегстве нечего было и думать, и все же я сняла перчатку и провела рукой по стенам на тот маловероятный случай, что хотя бы в каком-то камне есть след магии. Но я не могла бы сказать, как я собираюсь им воспользоваться. Ничего не было. Приложив ухо к холодной железной двери, я услышала негромкий шум: свидетельство того, что в этой горе кипела жизнь. Но если кто-то о чем-то и говорил, то слишком далеко, чтобы понять слова, и до меня долетали лишь невнятные шорохи, гудение и какое-то звяканье.

Некоторое время я молча ждала. Затем начала кричать. Если мои друзья тоже в плену, они мне ответят. Я звала тихо и прислушивалась, кричала и прислушивалась, вопила во весь голос и прислушивалась. Но казалось, будто ни один звук, который я издавала, не выходил за пределы моей камеры. Мне никто не ответил, и мои похитители тоже никак не отреагировали.

Проходило время, и вместе с ним таяла надежда.

Когда фемаршал Филлес вернулась через несколько часов и задала мне тот же вопрос, я уже дрожала, и мой голос дрожал, когда я пыталась выведать у нее хоть намек на информацию про моих друзей. Когда она ушла, мои глаза обожгли слезы, а грудь сдавило словно тугим корсетом. Я прилагала все усилия, чтобы не расплакаться, потому что отчетливо понимала, что если начну, то уже не смогу прекратить. Но и эту битву я проиграла, и позже фемаршал застала меня, когда меня еще сотрясали неподвластные мне спазмы рыданий.

Мне стало так страшно. Это было не беспокойство о том, что меня бросят умирать здесь. Если бы они собирались пытать и убить меня, они бы так уже сделали. Но невозможность узнать, что произошло с Йеро, Викой и Алариком, обжигала изнутри, как раскаленные угли, и все больше и больше поглощала мои мысли.

Время Десмонда истекало вместе с моим.

– Мы можем покончить с этим, – сказала фемаршал и протянула мне бурдюк с водой. Я приняла его. Она внимательно смотрела, как я жадно отпила несколько глотков, а затем улыбнулась.

– Я думала, будет сложнее заставить вас выпить воду истины.

Воду истины? Ужас от того, что она могла подсунуть мне что угодно, возник и тут же исчез. Во-первых, я и так все это время говорила правду, а во-вторых, все знают, что вода истины – это либо суеверие, либо хитрый трюк. Потому что, хотя большинство людей вовсе не могут замечать магию в воде, даже окунув в нее лицо, – я бы тут же ее почувствовала.

– Итак, еще раз, Луилэйра, – произнесла фемаршал, не спуская с меня глаз. – Для чего вы пришли в Алсьяна-Дэра?

Я застонала.

– Чтобы предстать перед Повелителем и потребовать освобождения Десмонда эс-Йафанна.

– И вы идете к Повелителю по прямой, никуда не сворачивая?

– Путь мне неведом. Но если вы мне его укажете, то я не остановлюсь ни на секунду, пока не отыщу Повелителя.

– Повелитель не давал вам поручения?

– Нет.

Как долго еще мы будем ходить по кругу? Мои нервы дрожали, вибрировали от напряжения, и мне казалось, будто они в любой момент могут порваться, так что вся моя ярость, страх и горечь вырвутся на свободу.

– Совершенно невероятно, – произнесла фемаршал. – Похоже, я ошиблась. У меня есть к вам еще один вопрос.

Что-то во мне сломалось. Возможно, немийская гордость – и я сломалась вместе с ней. Я опустилась на колени и уткнулась лбом в твердый пол. Я больше не могла этого выносить, это было чересчур.

– Предположим, что Повелитель чего-то от вас потребует, – невозмутимо продолжала похитительница. – Или предложит вам сделку. Допускаете ли вы такую возможность?

Или в ее воде истины все же что-то было? Какая-то магия, которую я не ощутила, потому что она была слишком чуждой? Или меня измотали часы, проведенные в страхе?

– Я сделаю это, если будет нужно, – сорвалось с моих губ, хотя я осознавала, что должна тщательнее подбирать слова. – Я сделаю все, чтобы освободить Десмонда.

– Почему? – Это был первый ее вопрос, в котором прозвучала некоторая заинтересованность, и это позволяло мне надеяться, что допрос скоро окончится.

– Моя жизнь не имеет смысла без него.

– Любовь? – спросила она, и в ее интонации слышалась улыбка.

Я сама чуть не рассмеялась. От усталости, от отчаяния, от безнадежности.

– Да, любовь – это причина, но не главная.

– Какова же главная причина?

– Вина, – прошептала я.

– Вина?

Застонав, я попыталась вытрясти из головы безумные мысли. Эта женщина расправится со мной, я должна осторожнее выбирать, что говорю.

– Мы поклялись защищать друг друга.

Это не была ложь.

– И люди держат свои клятвы?

– Нет, – устало ответила я. – Они этого не делают. Но я… я держу.

– Самый последний вопрос, – произнесла фемаршал Филлес, и я посмотрела на нее, чувствуя, как болят глаза. – Предположим, что вы получите возможность исполнить любое желание, как только предстанете перед Повелителем, и не важно, как оно прозвучит, – самого того факта, что вы его произнесете, будет достаточно, чтобы освободить Десмонда. Как оно будет звучать?

Темнейшая ночь, что она хочет от меня услышать? Истину? Она придется ей не по вкусу.

– Я пожелаю оторвать отвратительную башку вашего Повелителя от его шеи, раздробить ему череп и запихнуть остатки ему в горло, – все же произнесла я. – Я пожелаю уничтожить Повелителя навсегда, чтобы ни одному немийцу не приходилось больше жить в страхе и ужасе, что какой-то дурень не сможет удержать под контролем свои чувства и сочтет свои требования слишком важными. Я пожелаю, чтобы новых дэмов не появлялось больше никогда.

Фемаршал посмотрела на меня и не стала меня наказывать, доказав тем самым, что она не импульсивна и не мстительна. Вместо этого она, к моему удивлению, взяла меня за руку.

– Луилэйра эс-Ретнея. Почему бы вам самой ему это не сказать?

Глава 31

Лэйра

Я не знала, что происходит, и потому предположила худшее, когда фемаршал открыла дверь моей камеры и предложила мне пойти с ней.

Ну ладно. В похожем на тоннель коридоре, где мне удалось осмотреться, я насчитала по меньшей мере трех дэмов, которые безразлично смотрели на меня, стоя на месте. Вряд ли у меня была возможность отвергнуть ее предложение, побежав в другую сторону. По крайней мере, она шла в сторону выхода – а куда мне еще бежать?

Мы снова вышли в зал, который я уже видела, когда она меня привезла. Большинство столов были пусты, и за ними никто не сидел – только кое-где стояли блюда, кружки, бутылки и прочая посуда.

– Присядем, – сказала фемаршал Филлес, и я подчинилась, но присела на край лавки, готовая сорваться с места, краем глаза высматривая путь наружу. Выход из пещеры заслоняли два дэма. Два… с двумя я бы разобралась даже безоружной, при некотором количестве удачи и большом количестве решительности.

Я незаметно осматривала стол, но среди напитков, большого блюда с дымящейся кашей и тарелкой с порезанными фруктами лежали лишь плоские блюда, чашки и деревянные ложки. Ни одного ножа. Однако здесь было слишком много посуды для моей похитительницы и меня.

– Кто еще сюда приходит? – сдавленно спросила я.

В этот момент у меня за спиной раздались шаги, и, обернувшись, я увидела Вику, которую вели два человекоподобных дэма с птичьими клювами. Увидев меня, она выкрикнула мое имя, и дэмы отпустили ее.

Я чуть не споткнулась, перелезая через лавку, – так быстро я поспешила навстречу подруге. Я обняла ее и прижала к себе, так что боль в ушибленных ребрах заставила меня охнуть от боли.

– С тобой все в порядке? – спросила она меня, как раз когда я хотела узнать у нее, не пострадала ли она.

– Они меня просто заперли, я не ранена. – Голос Вики дрожал. – Но они не говорили мне ни слова о том, жива ли ты.

Я смахнула пару слез с ее покрытого шрамами лица. Я тоже плакала от облегчения.

– Мне тоже ничего не говорили. Только задавали вопросы, снова и снова, и все равно не верили ни одному моему слову.

– Я думала, это никогда не прекратится, – произнесла Вика.

Мы вздрогнули и быстро обернулись, услышав еще чьи-то тяжелые шаги. Кто-то охнул, словно напрягая все силы. И из коридора к нам вытолкнули Йеро. Он растерянно осмотрелся, и его лицо просветлело, когда он увидел нас.

– Слава матери и утру! – вырвалось у него. – У вас все хорошо?

Мы кивнули, заметив, что, хотя слева на лице Йеро появилась еще одна ссадина и он старался не двигать рукой, похоже, серьезных ранений он не получил.

– Теперь, когда мы все в сборе, – произнесла фемаршал голосом, который ясно и звучно разнесся по всему залу, – прошу вас к столу.