Дженнифер Бенкау – Ее темное желание (страница 36)
– Что ты имеешь в виду?
– Я, собственно, подумала, что глубоко внутри, под образом той Лэйры, которая уже много лет сражается с трудностями жизни, ты осталась, по сути, слишком мягкой для этого мира, потому что ты всегда хочешь помочь всем. Но рядом с Алариком ты, напротив, твердая как скала.
Я подавила вздох.
– Я могла бы решить, что ты на его стороне. Он обаятельный, я знаю. Люди хотят ему нравиться.
Я тоже хотела. Даже после всего, что случилось, мне хотелось смеяться над его шутками и говорить что-то, над чем он будет смеяться.
– Ну да, Лэйра! Посмотри на него.
Что-то в ее интонации напомнило четырнадцатилетнюю Вику из рода эс-Ретнея, и я на мгновение поддалась этому импульсу, позволив себе почувствовать себя, как раньше, словно мы прогуливаемся по ходам в стенах замка, тайком составляя списки лучших мальчиков и юношей, которые попадаются нам на глаза. Мы обе отмечали того, у кого была самая обаятельная улыбка, самые красивые глаза и так далее – разумеется, не давая этого понять нашим победителям.
– Он оказался бы первым во всех наших списках, – произнесла Вика, и я даже не удивилась, что она думает о том же, о чем и я. – Прежде всего я замечаю, что для него важно понравиться тебе, – продолжала она. – Вся эта независимость и небрежность начинает теряться сразу же, как только ты говоришь хоть слово. Все эти поучительные фразы просто… Неуверенность в себе. Думаю, он и правда жалеет о случившемся и страдает от того, что ты его отвергаешь.
– Он сам так сказал? – спросила я, стиснув кулаки. Если он только попытается манипулировать мной через Вику, он узнает, на что я способна.
Но Вика ответила отрицательно.
– Мне просто так кажется, Лэйра. Мне больно смотреть, как он каждый раз отскакивает от тебя, словно напоровшись на острый камень. Но на самом деле ты не такая, хотя я и боюсь, что ты такой станешь, если продолжишь себя вести подобным образом. То, что было между вами, осталось в прошлом, и это хорошо.
Несколько мгновений я размышляла, рассказать ли ей, что тогда произошло. Что он не просто бросил меня, потому что я больше не была богатой наследницей рода эс-Ретнея. Что это благодаря его усилиям мой отец отрекся от меня и отправил в изгнание. Вика заговорила бы иначе, если бы знала, как велико было предательство Аларика. Она бы разрезала Аларика на кусочки, увезла в Немию и там скормила бы дворовым псам. Но я промолчала. Даже сегодня мне было ужасно стыдно, что я настолько сильно ошиблась в человеке, которому подарила свое слепое доверие. Немийцам была свойственна недоверчивость. К такому никогда не относились легкомысленно. Я совершила глупость.
– Дорогая, ты выйдешь за Десмонда, когда это все будет позади. Может, ты попытаешься, по меньшей мере, нормально обходиться с Алариком? Это так трудно?
Я промолчала, хотя при этом точно знала ответ. Это было бы не трудно. Это было бы беззастенчиво легко. Мне достаточно перестать тратить все силы на создание этой каменной стены, о которой говорила Вика. Но тогда я вряд ли смогу сопротивляться долго и вскоре снова начну доверять ему. Все внутри меня хотело этого, и только мой жалкий рассудок железно сопротивлялся, напоминая о страданиях, причиненных мне Алариком.
– Я просто не могу, – сдавленно прошептала я. – Если меня унизят так еще раз, я никогда не смогу подняться на ноги, Вика.
Она обняла меня за плечи и притянула к себе.
– Это не из-за твоего отца?
– Может быть.
Мне не хотелось об этом думать. Но, возможно, удар, который он мне нанес, оставил слишком глубокий след. Мой отец был единственным человеком, которому я позволила разрушить мое доверие дважды: в первый раз, когда он отправил мать в изгнание в низину, несмотря на ее болезнь, и потребовал, чтобы я отказалась от нее. Он вышвырнул меня из замка, потому что я не захотела этого делать. Впрочем, это я еще могла списать на его задетые чувства. В конце концов, именно тогда он узнал, что мама никогда не любила его и всегда тосковала по кому-то другому. Она так никогда и не нашла того, к чему стремилась. Но за годы, прошедшие после этого, ее отношения с отцом так и не улучшились. Я больше не была его принцессой, которой он каждый день обещал, что положит замок к ее ногам и вручит ей страну, что, наверное, являлось его способом выразить искреннюю симпатию; только так он умел выражать свою любовь, потому что добросердечность была ему чужда.
Во время моих первых визитов в замок мы лишь сдержанно улыбались друг другу. Позже мы стали разговаривать – без гнева, вежливо, будто дальние родственники, которые долгое время знали друг о друге лишь по рассказам.
И все же однажды он сказал мне:
– Ты всегда будешь принцессой Немии, и эта земля гордится тобой. Твой девиз подходит тебе, как никому другому.
И я снова подарила ему свое доверие.
А потом я узнала, что мама не просто никогда не любила его, но и обманывала. Он понял, почему его первая жена никогда не могла зачать ребенка, а у моей мамы не было никого после меня. Все дело было в нем – он не мог иметь детей. И с этого момента я превратилась для него в пустое место. Бесполезнее служанки, бесполезнее скотины в загоне.
– Они оба предали меня и дали мне упасть, – сказала я Вике. – Никогда больше не поверю ни единому их слову. Ты знаешь, что я не боюсь рисковать. Но жить мне еще не надоело.
Лес, лучащийся золотисто-зеленым, внезапно кончился, и мы вышли к пропасти. Казалось, будто в этом месте треснула земля. Из глубины доносился шум, словно от тысячи шепчущихся голосов. Когда мы осмелились подойти к краю, я различила крутой скальный обрыв, уходивший в серебристо-серый туман, а еще глубже – бирюзовую реку. Судя по цвету воды, она была не глубока, кое-где из нее выступали скалы, рассекавшие поток, как острые клинки.
Я растерянно посмотрела на Йеро.
– Похоже, путь кончается здесь? У тебя есть идеи, куда дальше?
То, что он ничего не ответил, лишь продолжил, прищурившись, осматривать противоположную сторону, явно означало «нет».
Вика дернула меня за рукав и показала на кусты позади нас, откуда робко высунулась Каэ. Ласса беспокойно фыркнула, а рука Йеро сжалась на рукояти меча.
– Все в порядке, – крикнула я. – Все нормально. Это Каэ. Я предложила ей пойти с нами.
Более того, я умоляла ее. Я ощутила облегчение от того, что она все же пошла за нами.
– Каэ, – бесцветно повторил Йеро. Он не посмотрел на маленькую девочку-дэма, лишь уставился на меня своими кристально-синими глазами. Мне было тяжело выдержать этот взгляд, от которого я ничего не могла утаить. Он считает, что я тронулась? Сошла с ума? Достаточно сильно сошла с ума, чтобы тут же утопить меня в реке, потому что если я утону, то не буду больше угрожать нашей миссии?
– Она заблудилась здесь. Ты сам так сказал.
Он покачал головой и снова повернулся к реке.
– Мы все заблудились, леди Лэйра. Но ты Искательница, и тебе решать, каким путем нам идти к гибели.
– Минутку, – возразила Вика. – Если
Когда я рассказала ей о Каэ, она отнеслась к этому с сочувствием. Теперь она смотрела на маленькую девочку-дэма, будто на неизвестную рептилию, о которой не знаешь заранее, не обрызгает ли она тебя ядовитой кислотой, если подойти к ней слишком близко. Как ни печально, это было не слишком далеко от истины: я понятия не имела, что Каэ будет делать дальше.
Аларик стоял на некотором расстоянии и наблюдал за нами, положив меч на плечо. Я почувствовала себя, словно меня испытывают на прочность на пробирном камне, причем я сама на это напросилась. И все же казалось, будто остальные требуют от меня ответов. Я была Искательницей.
– Я не знаю, можем ли мы ей доверять, – наконец сказала я. – Я лишь знаю, что она здесь незаслуженно, потому что ни один ребенок не совершил того, за что его можно было бы наказать проклятьем дэмов. И я знаю, что одна она пропадет.
– Ты хочешь, чтобы мы рискнули взять с собой маленькое чудовище, – довольно неприятно подытожил Аларик.
Стиснув зубы, я кивнула.
– Да. Потому что если я не пойду на этот риск, то должна буду считать чудовищем саму себя.
Мне хотелось бы, чтобы он посмеялся надо мной. Но он лишь улыбнулся, и эта улыбка выглядела так, будто ему понравился мой ответ. Я отвела взгляд, только когда поняла, что смотрю на него неуместно долго, и ощутила, как мое сердце яростно забилось, и вместо обжигающего гнева по моим жилам разлилось горько-сладкое чувство стыда. Я взяла Вику за руку.
– Пожалуйста, – тихо сказала я. – Это будет к лучшему.
Для Каэ, кажется, все это было неприятно; она делала вид, будто не замечает, что мы говорим о ней. Она сосредоточенно выковыривала из земли камень, поворачивая его туда-сюда, чтобы вытащить.
Вика сглотнула.
– Ты не должна просить у меня разрешения. Извини, я просто перенервничала. У меня нет никакого права…
Я тут же прижала два пальца к ее губам.
– Нет, есть. Потому что ты моя лучшая подруга, и сейчас, когда Десмонда нет рядом, ты единственная, чье мнение имеет для меня значение. И сейчас для меня будет значить очень многое, если в этом ты одаришь меня своим доверием.
Наклонившись ко мне, Вика прошептала:
– Она почти как животное, Лэйра.