Дженнифер Барнс – Ва-банк (страница 39)

– Привет. – Я ответила на звонок, отвернувшись от остальных.

– Кэсси.

Отец так произносил мое имя, словно это было иностранное слово, которое он выучил, но так и не научился произносить без акцента.

– Результаты исследований пришли, – сказала я, чтобы ему не пришлось. – Они нашли кровь. Ее кровь, так? – Он не ответил. – Тело, которое они нашли. Ее тело.

На другом конце телефонной линии послышался резкий вдох. Потом неровный выдох.

Дожидаясь, пока отец вернет себе способность говорить и сообщит мне то, что я и так уже знала, я отошла к выходу. Вышла на солнце, на легкую январскую прохладу. Перед зданием был фонтан – огромный, цвета оникса. Я подошла к его краю и посмотрела вниз. Мое отражение колебалось на поверхности, темное, скрытое тенью.

– Да, ее.

Когда мой отец произнес это вслух, я поняла, что он плачет. По женщине, которую едва знал? Или по дочери, которую узнал не лучше?

– Бабушка хочет, чтобы ты приехала домой, – сказал отец. – Я могу отпроситься с работы на какое-то время. Устроим похороны, сделаем все…

– Нет, – сказала я. Послышался топот маленьких ножек – девочка подбежала к фонтану рядом со мной. Маленькая девочка – та же, которую я видела несколько дней назад у магазина сладостей. Сегодня на ней было фиолетовое платье, а за ухом – сложенный из белой бумаги цветок.

– Нет, – повторила я, ощущая, как слова раздирают горло. – Я этим займусь. Это моя мать.

Моя. Ожерелье, шаль, в которую она была завернута, забрызганные кровью стены, воспоминания, хорошие и плохие, – это была моя трагедия, огромный вопрос моей жизни, остававшийся без ответа.

У нас с мамой никогда не было дома, мы нигде не задерживались надолго. Но мне кажется, она бы хотела быть похоронена рядом со мной.

Папа не стал возражать. Он никогда не возражал. Я повесила трубку. Девочка печально рассматривала монетку в руке. В ее огненных волосах сияло солнце.

– Загадываешь желание? – спросила я.

Она посмотрела на меня.

– Я не верю в желания.

– Лаурель! – Женщина лет двадцати пяти подошла к девочке. Ее рыжевато-русые волосы были собраны в свободный хвост. Она настороженно посмотрела на меня, потом притянула дочь поближе к себе. – Ты загадала желание? – спросила она.

Я не слышала, что ответила девочка. Я уже больше ничего не слышала, перестала замечать любые звуки, кроме журчания воды в фонтане.

Моя мама была мертва. Уже пять лет она была мертва. Я должна была что-то чувствовать по этому поводу. Другие ожидали, что я погорюю по ней и пойду дальше.

– Эй. – Дин подошел ко мне. Сплел свои пальцы с моими. Майкл взглянул на мое лицо и положил руку мне на плечо.

Он ни разу не касался меня – ни разу – с тех пор, как я выбрала Дина.

– Ты плачешь. – Слоан остановилась перед нами. – Не плачь, Кэсси.

Я не плачу. Мое лицо было мокрым, но я не замечала, что плачу. Я вообще ничего не замечала.

– Ты такая страшная, когда плачешь, – сказала Лия. Легонько убрала прядь волос с моего лица. – Жуть просто.

Я сдавленно рассмеялась.

Моя мама мертва. Она превратилась в прах, в кости, а человек, который отнял ее у меня, похоронил ее. Он похоронил ее в цвете, который шел ей лучше всего.

Он отнял у меня и это.

Я позволила им увести себя. Я положилась на Дина и Майкла, Лию и Слоан. Но, пока нашу машину перегоняли по стоянке, я то и дело оглядывалась через плечо.

На рыжую девочку и ее мать. На человека, который присоединился к ним и бросил в фонтан монетку, а потом снова посадил девочку на плечи.

Глава 46

Частный аэродром был пуст – за исключением нашего самолета. Он стоял на взлетной полосе, готовый унести нас в безопасное место. Все еще не кончено. Дело еще не решено. На этот раз протестующий голос в моем сознании превратился в шепот. Его заглушали глухой гул в ушах и онемение, которое охватило все тело.

Агония незнания о том, что случилось с мамой, – перспектива того, что я никогда не узнаю, последняя искорка надежды, последнее «может быть» – была со мной так долго, что стала частью меня. А теперь эта часть исчезла. Теперь я знала. Не только догадывалась. Не только делала логические выводы.

Я знала.

Я ощущала пустоту там, где раньше были сомнения. Она любила меня сильней всего. Я попыталась вспомнить, как она обнимала меня, как пахла. Но единственное, о чем я могла думать, это то, что когда-то Лорелея Хоббс была моей матерью, экстрасенсом, самой прекрасной женщиной, которую я знала, – а потом превратилась в мертвое тело.

А теперь от нее остались лишь кости.

– Идем, – сказал Майкл. – Кто последний взойдет на борт, выстрижет свои инициалы на голове Дина.

Каждый раз, когда я ощущала, что тону, они помогали мне подняться на поверхность.

Дин поднялся в самолет последним. Я шла перед ним, словно пробиваясь сквозь туман с каждым шагом. Я старалась преодолеть это – не поддаваться онемению, пустоте внутри просто потому, что узнала что-то, что и так уже знала.

Я знала. Я заставила себя мысленно повторить эти слова. Я всегда знала. Если бы она выжила, она бы вернулась за мной. Нашла бы какой-то способ. Если бы она выжила, она бы не оставила меня одну.

К моменту, когда я свернула в проход между рядами, Лия, Майкл и Слоан уже заняли места в задней части салона. На первом сиденье слева от меня лежал конверт, на котором было написано имя Джуда аккуратным курсивным почерком. Я замерла.

Я ощутила что-то еще, скрытое за туманом и онемением.

Еще ничего не кончено. Дело еще не решено.

Я взяла конверт.

– Где Джуд? – спросила я. Слова царапали горло.

Дин взглянул на конверт в моей руке.

– Обсуждает что-то с пилотом.

В следующую секунду Дин уже развернулся и пошел в кабину.

Это был не почерк агента Стерлинг. И не почерк агента Бриггса. Несколько месяцев назад я уже отучилась говорить: «Ничего необычного, наверное, это пустое», когда волосы на затылке встают дыбом.

– Джуд. – Голос Дина донесся до меня за секунду до того, как я сама направилась к кабине.

– Просто небольшие проблемы с электросетью, – заверил Джуд Дина. – Мы разбираемся.

Еще ничего не кончено. Дело еще не решено.

Я молча протянула Джуду конверт. Моя рука не дрожала. Я не сказала ни слова. Джуд быстро взглянул на конверт, затем на меня.

– Он был на сиденье. – Когда я не могла говорить, моим голосом становился Дин.

Джуд взял конверт. Повернулся спиной к нам, открыл его. Через пятнадцать секунд повернулся снова.

– Выходите из самолета. – Джуд говорил хрипло, спокойно, не ожидая возражений.

Майкл отреагировал так, будто Джуд кричал. Он схватил свою сумку и сумку Слоан. Слегка подтолкнул Слоан вперед и повернулся к Лии. Он ничего не сказал – того, что она увидела в его лице, было достаточно.

Выходите из самолета. В арендованную машину Джуда. Майкл не сказал ни слова насчет того, что ему пришлось оставить свой автомобиль.

– Конверт, – сказал Дин, когда мы отъезжали от взлетной полосы. – От кого он?

Джуд скрипнул зубами.

– Он был подписан «От старого друга».

Я застыла, неспособная выдохнуть, ощущая, как бесполезный воздух заполняет легкие.

– Человек, который убил вашу дочь. – Лия была единственной, у кого хватило духу произнести это вслух. – Найтшейд. Чего он хочет?

Я заставила себя снова дышать.

– Предупредить нас, – сказала я неожиданно для себя самой. – Обозначить угрозу. Эти проблемы с электросетью в самолете. Они не случайны, да?