Дженнифер Барнс – Маленькая жестокая правда (страница 56)

Оливия улыбнулась:

– Она сказала, что кровь есть кровь, и я принадлежу ей, и она поможет мне одурачить ее лицемерную сестрицу.

Поможет. То есть найдет ребенка. Как Эллен нашла Ану? Как она уговорила ее отказаться от ребенка?

– Знала ли Ана, кому она отдавала своего малыша? – спросила я вслух.

Реакция тети Оливии последовала незамедлительно.

– Лили моя! – сказала она знакомым мне тоном, не терпящим возражений. Точно таким же тоном она отвергла мое утверждение о том, что Грир симулировала беременность, сказав, чтобы я не смешила ее, что ни одна женщина ни за что бы так не поступила.

Потому что она тоже так делала.

– Я люблю свою дочь больше жизни, – горячо заявила тетя Оливия. – И Джона Дэвида я тоже люблю, и, прежде чем вы спросите, да, я сама выносила его, хотя, честно говоря, это не имеет никакого значения.

Она на мгновение зажала зажигалку в кулаке.

– Мои дети – это лучшее, что у меня есть, и я никому не позволю забрать их у меня.

Оливия щелкнула зажигалкой. Стоило мне увидеть пламя, как в голове заметались мысли. Жидкость для зажигалок, дом из старого дерева. Ребенок Аны. Дядя Джей Ди, который утверждал, что начал платить Ане еще до того, как между ними завязался роман.

Что, если у нее закончились деньги? Что, если она знала – или догадалась, – кто воспитывает ее ребенка?

Что, если она рассказала Джей Ди, кто она такая?

Несмотря на все свои недостатки, родители Лили любили ее. Я никогда не сомневалась в этом и не сомневалась в этом и сейчас, делая шаг к ее матери.

– Лили любит меня, – сказала я вслух и сделала еще один шаг в сторону Оливии. – Она будет убита горем, если со мной что-нибудь случится. Вы это знаете.

– Знаю. Но несчастные случаи случаются, особенно на озере.

Я подумала, не поэтому ли она, Эллен и кто-то еще, кто им помогал, привезли нас на Остров Короля. Знала ли Оливия, что этим летом мы провели здесь много времени? Или она просто искала место, где можно было бы инсценировать несчастный случай?

Какой несчастный случай может быть связан с пожаром и применением оружия? Я сделала еще один шаг.

Тетя Оливия направила пистолет на меня, сжимая во второй руке зажигалку. Она заговорила снова, отступая к двери:

– Оставайся на месте, Сойер Энн.

– Я думаю, – прошептала Сэди-Грэйс рядом со мной, – плохи наши дела.

Пистолет. Зажигалка. Старое дерево, пропитанное катализатором.

Прежде чем я успела сказать хоть слово, меня опередил кто-то другой:

– Оливия, пожалуйста.

Мне потребовалась секунда, чтобы узнать этот голос. Это прозвучало не столько как мольба, сколько как упрек, который обычно делали Джону Дэвиду, когда он громко (и намеренно) пукал за обеденным столом.

Оливия втянула в себя воздух и повернулась к обладательнице голоса:

– Мама.

Я поняла, что это не Эллен, когда женщина подошла к нам.

– Лилиан! – За всю жизнь я еще никому так не радовалась.

Тетя Оливия на долю секунды заколебалась, а затем направила пистолет на мою бабушку. На Лилиан это не произвело впечатления.

– Ради всего святого, убери эту штуку, Оливия. Ты ведешь себя нелепо.

– Да она совсем сбрендила! – поправила ее Виктория.

Лилиан бросила на нее мимолетный взгляд:

– Мои соболезнования по поводу утраты вашего отца, дорогая.

Потому что, конечно, Лилиан Тафт не могла не выразить соболезнования, даже когда ее держали на мушке. Бабушка повернулась к моей тете:

– Мы закончили?

Она все еще целится в тебя, Лилиан. Не думаю, что это считается как «закончили».

– Иди туда, – приказала Оливия моей бабушке. – К ним.

– Неужели ты собираешься убить нас всех? – спросила Лилиан. – Ты не станешь делать ничего подобного!

Даже под дулом пистолета бабушка сама отвечала на свои вопросы.

– Ты и представить себе не можешь, на что я способна. Так что давай, иди.

– Кейси! – с раздражением произнесла Лилиан. – Я никуда не собираюсь идти!

Услышав имя, тетя Оливия застыла на месте.

– Кейси? – повторила я.

– Ты знаешь. – Голос тети Оливии дрогнул, как будто она сильно огорчилась из-за того, что Лилиан известно это имя. – Это… это Эллен тебе сказала?

– Моя сестра не разговаривает со мной вот уже сорок лет, – ответила Лилиан. – К счастью, я и сама вполне способна сложить два и два, хотя, признаюсь, мне потребовалось на это некоторое время.

– Что?! Ты знала? – изумилась я.

– Нет, я поняла это не сразу и не скоро. Я горевала по мужу и не могла смириться с мыслью, что потеряю еще и свою дочь. Когда она вернулась, я поблагодарила Бога и постаралась стереть из памяти месяцы без нее.

– Ты не могла знать! Я тренировалась. Я все делала правильно.

– Ты была само совершенство, милая, – Лилиан слегка покачала головой. – Но, видит бог, моя Лив была совсем другой. Ее отец избаловал ее. По правде говоря, я тоже. – Бабушка выдавила из себя слабую улыбку. – В течение многих лет я говорила себе, что Лив изменилась, что это смерть отца так сильно повлияла на нее. Я говорила себе, что она повзрослела. Но в прошлом году, когда я привезла Сойер и увидела, что ты относишься к ней, как к родной дочери… Этим летом, когда я услышала, как вы с Джеем Ди ссоритесь, я поняла, что тебе известно о ее происхождении…

Лилиан закрыла глаза:

– Именно тогда я наконец позволила себе задать вопросы, которые должна была задать с самого начала. И тогда я все поняла.

– Нет! – снова сказала тетя Оливия. – Не может быть! Ты бы что-нибудь сказала. Что-нибудь сделала!

– Спустя двадцать пять лет? – спросила Лилиан. – Зачем? Ты мама Лили и Джона Дэвида.

Я поняла, что Лилиан в курсе, что тетя симулировала беременность, но сейчас это вряд ли имело значение.

– Ты была моей дочерью двадцать пять лет, – продолжала Лилиан, пристально глядя на Оливию. – Ты так сильно старалась, и когда я наконец увидела то, что хотела, то заметила и кое-что еще. Ты была голодна, Оливия. Не в физиологическом, а в духовном смысле. Ты желала все с такой силой, какой нет у тех, у кого все есть. Несколько недель назад я поняла это, а потом узнала и тебя.

– Ты не могла знать обо мне!

– Прошли годы с тех пор, как я видела тебя в последний раз, – ответила Лилиан. – Тогда сходство между тобой и моей Лив было не таким уж сверхъестественным. Вы могли бы сойти за сестер, но не за близнецов. Генетика забавная штука. С возрастом мы с Эллен стали не так походить друг на друга, а вот вы с Лив…

– Ты знала? – Тетя Оливия (я никак не могла заставить себя называть ее Кейси, как Лилиан), казалось, по-прежнему была не в силах смириться с этим. – Ты знала обо мне, когда Лив еще была жива? Ты могла бы прийти за мной. Ты могла бы привести ее. Ты могла бы…

– Эллен запретила мне навещать вас. И конечно, она не взяла бы у меня денег, но я делала все, что могла, чтобы вы, дети, не остались голодными. Какое-то время я присматривала за вами.

То же самое Лилиан сказала мне на вечеринке у Гутьерресов. В то время мне казалось, что она сделала недостаточно для семьи своей сестры. Но сейчас, слушая, как моя бабушка говорит, что она прекрасно знала, что Оливия не ее дочь, и позволила этому фарсу продолжаться…

– А как же настоящая Лив? – спросила я свою бабушку. – Тебе все равно?

– Конечно, мне не все равно, – тихо ответила Лилиан.

– Это была не я, – поспешила вмешаться тетя Оливия. – Я не причиняла ей вреда, Лилиан. Я бы никогда…

– Знаю, – отозвалась бабушка. – Ты была рядом со мной всю свою сознательную жизнь. Я знаю, что ты не причинила бы вреда моей Лив. Точно так же как знаю, что ты не выстрелишь в меня и не причинишь вреда этим девочкам. Ты боец, Оливия. Всегда была такой. Но ты не убийца. Опусти пистолет. Сейчас же, пожалуйста.