Дженнифер Барнс – Маленькая жестокая правда (страница 58)

Мы должны рассказать им.

– Помнишь, как ты почти все лето злился на меня из-за того, в чем я была совершенно не виновата? – нарочито веселым тоном спросила Кэмпбелл. – Так вот, боюсь, сейчас мы не обойдемся и годом.

– Погодите! – Виктория остановила Кэмпбелл и подошла к Уокеру. – Уокер, расскажи им о том, о чем рассказал мне на похоронах моего отца.

Похороны Виктора Гутьерреса были закрытыми, только для членов семьи. Мне бы и в голову не пришло, что Уокер мог там присутствовать.

Судя по всему, Лили тоже.

Лучше бы ты уехала. Уехала раз и навсегда.

– Ви, – тихо произнес Уокер. Было очевидно, что он не горел желанием рассказывать нам о том, чем поделился с ней.

– Доверься мне, – ответила Виктория. – Ты будешь очень рад, когда твой секрет раскроется. Очень. Рад.

– Ладно.

Уокер переключил свое внимание на пульт управления лодкой и нажал несколько кнопок, чтобы поднять якорь. Раздался громкий шум, и, он помолчал, пока тот не пропадет.

– Я ублюдок.

– Опять начинается? – возмутилась Кэмпбелл. – Я думала, ты еще в прошлом году избавился от ненависти к себе.

– Он незаконнорожденный, – пояснила Виктория. – Твой отец – не отец Уокера.

На мгновение воцарилось ошеломленное молчание, а затем заговорила Лили.

– Как давно ты знаешь? – спросила она Уокера.

Я же вспомнила обо всем, что произошло между ними этим летом.

– С тех пор, как мама начала пить, – ответил Уокер. – Она бы никогда не сказала мне, если бы он не попал в тюрьму.

– Стоп! – резко оборвала Кэмпбелл брата. – Объясни!

– Они поженились, потому что мама была беременна, – сказал Уокер. – Но он не знал, что ребенок не его.

– Не может быть! – ответила Кэмпбелл.

– Она сделала анализ, сразу после моего рождения.

– Папа точно ничего не знал! – решительно заявила Кэмпбелл. – Ты был его любимчиком. И мама тоже души в тебе не чает…

– Она сказала, что всегда любила меня больше на всякий случай, за двоих.

Кэмпбелл немного помолчала, чтобы взять себя в руки, а потом пожала плечами.

– Тогда, Лили, – сказала она, поворачиваясь к ней, – у нас для тебя не такие ужасные новости.

Сэди-Грэйс сняла свою алую накидку и накинула ее на плечи Лили.

– Просто помни, – предупредила она, – то, что мы тебе сейчас расскажем, не изменит того, кто ты есть. Это как мыльная опера, только про наших родителей.

Глава 60

– Получается, – заговорила Лили спокойным голосом, но уже без апатии, – что Кэмпбелл – не твоя сводная сестра, а моя. Потому что любовница моего отца когда-то переспала с ее отцом, и на свет появилась я. Виктория – моя двоюродная бабушка. Лилиан, по сути, тоже, потому что моя приемная мама – дочь сестры-близнеца Лилиан. Настоящая Лив Тафт умерла двадцать пять лет назад. Возможно, это был несчастный случай. Но в нем замешаны почти все знакомые мне взрослые.

Она замолчала.

– Я правильно все сказала?

Теперь мы были одни. Уокер привез нас к себе домой. Кэмпбелл, Сэди-Грэйс и Виктория остались там, но я без слов поняла, что Лили нужно уехать.

Я попросила у Уокера его машину.

Он отдал нам ключи.

– Ты забыла про то, что мы были почти на волосок от смерти, – ответила я. – Но да, в остальном все правильно.

Лили начала хохотать. Как безумная.

– Это не смешно, – сказала я ей.

– Знаю. Это совсем не смешно. Но если я перестану смеяться, то…

Она тяжело сглотнула.

– Понимаю тебя.

Лили и без того уже досталось. Она была на грани срыва.

– Я думала, что смогу сбежать, – произнесла она, продолжая истерически хихикать. – А знаешь, почему я направилась в Ту-Эрроуз? Потому что Лилиан сбежала оттуда.

Вряд ли бабушка, войдя в высшее общество, могла представить себе, что много лет спустя кто-нибудь из членов ее семьи захочет сбежать из этого мира.

– Вся эта история похожа на бред сумасшедшего, – сказала я, потому что кто-то должен был это сказать.

– Ты права, – согласилась Лили. Она все еще не могла сдержать смех. – А знаешь, что самое безумное? Я уже больше не злюсь. Просто все это так… – Она покачала головой, не в силах подобрать слова. – Подумать только, когда-то я боялась, что «Секреты» станут достоянием общественности. Сейчас я могу стать порнозвездой и все равно не смогу затмить кое-кого из членов нашей семьи!

– А что, ты хочешь попасть в фильмы для взрослых? – пошутила я.

– Очень смешно, – ответила Лили и тут же стала серьезной. – Я даже не знаю, куда мне теперь идти или что делать.

Ее голос был хриплым, она тяжело дышала.

– Я неделями пыталась отгородиться от этих мыслей, а потом, когда снова впустила их в свою голову, поняла, что хочу начать все сначала. Я должна была убежать и найти себя, Сойер. Даже когда я говорила, что хочу покончить со всем, я все равно пыталась быть похожей на нее. Я все равно стремилась подражать своей маме.

– Если это тебя утешит, – сказала я, – я провела лето, пытаясь не быть похожей на свою. Я столько раз видела, как она влюблялась, и всегда безответно. – Я закрыла глаза. – Так что все это лето я старалась не влюбиться в Ника. Он обвинил меня в том, что я всегда живу одной ногой за порогом. Он сказал, что я та, кто спасается бегством, а с тобой все будет в порядке.

– Пожалуй, мы его сделали, – сказала Лили с горечью и то ли смеясь, то ли плача. – И кстати, мама никуда не сбегала. Она не находила себя. Все эти годы она просто притворялась.

Я пыталась придумать слова, чтобы хоть как-то облегчить ее боль.

– Это не было притворством, Лили.

– И это самая жесть, не находишь? Она действительно любит меня.

Лили помолчала.

– Она никогда бы не причинила вреда тебе, Сэди-Грэйс или Кэмпбелл. Даже если бы Лилиан не появилась. Я верю в это, Сойер.

– Но она сделала больно тебе.

Лили снова помолчала.

– Как и все они.

Ее отец. Тетя Оливия. Ана, которая родила ее и отдала, взяв взамен деньги.

Мне очень хотелось сказать ей что-нибудь правильное, но в голову ничего не приходило. Поэтому я произнесла:

– Есть один клуб.

Лили вопросительно выгнула бровь.

– Клуб под названием «Я обязана своим существованием дурацкому пакту о беременности». Я его основательница.

Лили была вторым участником. Мне нужен был кто-то, кто понимал бы меня. Кто-то, с кем я могла бы говорить по душам. И все это время это была она. Ник оказался прав. Мне не требовалась запасная семья, или план отступления, или десять слоев защиты вокруг сердца.