Дженнифер Барнс – Игры. Нерассказанное (страница 9)

– Нравится? – спросил он, кивнув на сувенир, приковавший мое внимание.

– А что это такое? – спросила я.

– Зеркальный лабиринт, – ответил продавец. Видимо, по моему лицу тут же стало понятно, что я не понимаю, о чем речь. – Как в соседнем домике, – торопливо уточнил он.

Зеркальный лабиринт. Звучит предельно по-хоторнски, но радоваться рано, решила я. Я и так уже потратила зря несколько часов из-за своей импульсивности. Предыдущая подсказка от Джеймсона – вторая в этой пятиступенчатой игре – привела меня именно сюда, в башню.

И я не уйду отсюда, пока не удостоверюсь, что тут больше нет никаких зацепок.

Зеркальный лабиринт подождет.

Я осмотрела оставшуюся часть магазинчика. В последней витрине было выставлено три сувенира: две елочные игрушки из коричневого стекла.

И шкатулка из кованого железа шесть дюймов в ширину и столько же – в глубину. Она была украшена причудливыми узорами, но куда больше меня заинтересовал железный замок, висевший на ней.

Ведь эта игра началась с двух предметов: ножа и ключа.

Глава 10

Когда я разыскала Джеймсона, он лежал на темно-зеленом покрывале – будто нарочно выбранном под цвет глаз. Вокруг него были тарелки с угощениями. Все это изобилие можно было бы назвать пикником, но куда лучше подошло бы слово «пир». Я насчитала шесть видов сыра, девять разных фруктов, пять разных намазок, восемь соусов, с полдюжины разных видов колбас, гигантское разнообразие хлеба и крекеров и полный ассортимент небольшой элитной кондитерской.

Я плюхнулась на покрывало рядом с Джеймсоном, скрестила ноги и поставила железную шкатулку на колено, а через секунду достала и ключ.

Джеймсон протянул мне половинку граната. Его алые зернышки поблескивали, словно драгоценные камни.

– Что это ты, в Аида решил поиграть?[5] – сухо спросила я.

Джеймсон оперся на локти. В лучах солнца его каштановые волосы казались почти золотыми.

– Ладно тебе, Персефона! Какой вред от нескольких зернышек?

Я не сдержала улыбки. Джеймсон Хоторн – это соблазн во плоти, тут не поспоришь, но в тот миг сама загадка соблазняла меня куда больше.

Как и игра.

Наша игра.

Я вставила ключ в замок шкатулки и повернула. Железная коробочка вдруг пришла в движение и стала вытягиваться и сплющиваться, пока наконец не превратилась в плоский черный квадрат. Не шкатулка, а шедевр инженерной мысли!

На том участке, который когда-то был дном шкатулки, было вырезано имя: JOEL.

А под ним лежало два предмета. Первый – маленький стеклянный пузырек с мутной белой жидкостью и биркой, на которой значилось: HN₄O.

Я подняла взгляд на Джеймсона, а потом посмотрела на второй предмет и потянулась за ним, отложив пузырек в сторонку. Это был небольшой картонный куб с крохотной металлической ручкой сбоку. Я зажала ее между большим и средним пальцами и осторожно повернула.

Заиграла короткая мелодия – я насчитала четыре ноты. Четыре… Я отпустила ручку, а потом снова стала ее крутить. Повторилась та же комбинация звуков. Вот только песня была незнакомая.

Мелодия из четырех нот. Пузырек с каким-то составом. Имя.

– Ты точно не голодная, Наследница? – спросил Джеймсон.

Ничего не ответив, я схватила несколько кусков сыра. Потом немного шоколада. И горсть граната. С прошлой подсказкой оказалось легко разобраться, но эта больше напоминала первую, а до полуночи осталось всего восемь часов. Пора подкрепиться.

А еще – взглянуть на полную картину.

Через несколько минут я подготовила себе на покрывале что-то вроде рабочей зоны: разложила рядом с плоской шкатулкой и ее содержимым то, что получила в самом начале игры. Нож я уже использовала. Ключ – тоже.

Мне вспомнилась реакция Джеймсона на мое предположение, что предмета будет только два. «Я этого не говорил». Ну конечно! Еще один фокус!

Мой арсенал ведь и впрямь не ограничивался ножом и ключом.

Открытка! Если Джеймсон планировал эту игру не один день, а дольше, наверняка отправил ее мне не просто так! Я достала ее из заднего кармана и положила на покрывало рядом с другими предметами.

Ключ. Нож. Открытка. И… Я напрягла память и ругнулась.

– Ультрафиолетовый фонарик! – Его я с собой не взяла.

– К твоему сведению, я очень щедрый, Наследница, – сообщил Джеймсон. У него в руке поблескивал тот самый фонарик. Джеймсон небрежно им поигрывал.

Я выхватила фонарик у него из пальцев.

– Итак, четыре предмета, – резюмировала я вслух. – Нож. Ключ. Открытка. Ультрафиолетовый фонарик. Нож и ключ уже использованы.

Я включила фонарик и направила его на пузырек с жидкостью. Луч преломился и расползся по всему черному квадрату, который когда-то был шкатулкой. Ничего примечательного. Тогда я взяла открытку и посветила на нее. Снова пустой номер. Я призадумалась.

Мне вспомнился разговор на крыше дворца, над садами… Джеймсон ведь не отрицал, что подписал открытку невидимыми чернилами. Он выбрал слово «может».

Может, он передумал использовать невидимые чернила, потому что уже проворачивал такой трюк.

«А может, и нет», – подумала я и, отложив фонарик, открыла пузырек и вылила немного белой жидкости на краешек своей футболки. Но, когда собиралась уже протереть влажной тканью открытку, Джеймсон меня остановил:

– Чуть позже, Наследница.

Чуть позже? Чувство было такое же, как в минуту, когда он подсказал мне, что надо искать коробочку: тебе вроде и дали откровенную подсказку, но ты все равно не понимаешь, что делать дальше.

Очень в духе Джеймсона Хоторна.

Он посмотрел на меня обманчиво-ангельским взглядом.

– Меня можно развести еще на пару подробностей, соблазнительница, – вкрадчиво подметил он.

Мои губы изогнулись в улыбке, но это не помешало вернуть Джеймсону его же слова.

– Чуть позже.

Я еще зацелую его так, что с лица сгинет эта самодовольная ухмылка.

Но сперва заставлю его показать во всех подробностях, отчего же он так доволен собой.

Но это потом. А пока…

– Я сразу вижу, когда меня пытаются отвлечь, – заявила я, раздумывая не столько о самом Джеймсоне, сколько о содержимом стеклянного пузырька и о фразе «чуть позже». Если еще рано наносить жидкость на открытку, то что остается?

Музыкальная шкатулка. Имя Joel. И бирка на пузырьке с надписью HN₄O.

Я мысленно пробежалась по этому списку. Раз, второй, третий. Задержала взгляд на бирке.

– Это всё буквы, – сказала я и обернулась на Джеймсона. Выражение его лица едва уловимо изменилось: улыбка стала чуточку шире.

Значит, я на верном пути.

Я перевернула фонарик и начертила его кончиком несколько букв на земле.

– Joel, – пробормотала я. – HN₄O. – Я подняла взгляд на Джеймсона. – Нет, это не N₄, а четыре буквы «N»!

В этот раз Джеймсону удалось сохранить невозмутимость, но это его не спасло. Я всегда безошибочно чувствовала, когда попадала в яблочко.

J O E L H N N N N O

Я принялась быстро переставлять буквы и вскоре начертила ниже новую последовательность.

JOHN… Я немного подумала, передвигая оставшиеся символы. LENNON.

– Джон Леннон, – прочла я вслух.

Джеймсон приподнялся и потянулся за гранатом, который я до этого забрала. Судя по выражению его лица, он прекрасно понимал, что я чувствую в эту секунду.

И как сладок вкус победы.