Дженнифер Барнс – Игры. Нерассказанное (страница 11)

– Чем тебя угостить? – поинтересовался он, уперев локти в барную стойку и наклонившись вперед. Хорошо же он вжился в роль бармена! Парки на нем не было, но, если он и замерз, никак этого не показывал.

Я подалась вперед и скинула капюшон, закрывавший часть лица.

– Как насчет пятой, последней, подсказки? – напомнила я.

– Ради нее придется потрудиться, – с улыбкой сказал Джеймсон. Было так холодно, что изо рта шел пар – и у меня и у него. Нас разделяла лишь тоненькая ледяная стойка, и мы стояли так близко, что наше дыхание смешивалось – пусть и едва уловимо.

– Чем тебя угостить, – повторил Джеймсон, – из напитков?

– Удиви меня.

Джеймсон отвернулся, чтобы взять стеклянную бутылку с ледяной полки, а я задержала взгляд на его штанах, точнее, на стамеске, заткнутой за пояс.

Итак, лед плюс стамеска, плюс упоминание, что ради подсказки придется потрудиться… Совсем несложно было просчитать, что все это значит, но легко ли будет добыть стамеску?

Пока Джеймсон наливал загадочный напиток в ледяной стакан, я придумала план.

Я сняла перчатку и обвела пальцем край стакана. Нарочито медленно. Джеймсон впился взглядом в мою руку. Я взяла стакан и сделала глоток. Напиток оказался ледяным – и в то же время обжигал горло.

Джеймсон налил и себе немного. Нужно было как-то выманить его из-за барной стойки.

Я поставила стакан и натянула перчатку – снова нарочито медленно. Джеймсон следил за каждым моим движением.

– Может, потанцуем? – предложила я. Музыки, правда, не было, но ничего, главное, что мы наедине.

Джеймсон перепрыгнул через барную стойку.

Я протянула ему руку. Он взял ее и притянул меня к себе. Даже сквозь ткань парки я чувствовала его мускулистое тело. Если знаешь человека так же близко, как я Джеймсона Хоторна, каждое прикосновение пробуждает воспоминания о тысяче других.

Я предугадывала каждое его движение. Наше дыхание смешивалось и повисало в воздухе белой дымкой. А когда мы начали неспешный, плавный танец, в ушах у меня заиграла призрачная музыка. Я чувствовала ее всем телом – как и магнетическую силу между нами, которая с каждой секундой только крепла.

Как и моя любовь к Праге.

– Не хочешь сыграть в «Есть у меня одна тайна»? – спросил Джеймсон. – Ты мою так и не разгадала.

Я сразу поняла, что он хочет сбить меня с мысли, но отмахиваться от темы не стала. Мы оба прекрасно понимали, что играем разом в несколько игр, а далеко не в одну.

В самом начале я сделала три предположения, связанные с его тайной: что он что-то нашел, что-то сделал или кого-то встретил.

– Ты что-то нашел, – предположила я вслух, решив остановиться именно на этом варианте.

– Не что-то, а много чего, – поправил меня Джеймсон. Повинуясь его движениям, я откинулась назад. В комнатке было очень холодно, но, когда Джеймсон потянул меня на себя, заставив выпрямиться, и оказался так близко, что его шепот обжег мне губы, по моему лицу разлился жар. – Ты можешь и лучше, Наследница.

Когда меня пытаются взять на слабо, я безошибочно чувствую это.

– А как давно ты в Праге? – спросила я таким тоном, что он просто не мог не ответить.

Джеймсон Хоторн ведь тоже падок на провокации.

– Недавно, – уклончиво ответил он и закружил меня, вытянув руку, а потом опять притянул к себе. – В сравнении с вечностью это сущие мелочи.

Иными словами, в масштабах месяцев, лет и веков он тут недолго. Не очень-то информативно. Учитывая, что до встречи в Праге я не видела его три дня, скорее всего, их он провел именно здесь.

– Но ты же не за день к этой игре подготовился, – заметила я.

– Я этого никогда и не утверждал, – напомнил Джеймсон. Его улыбка не вызывала и капли доверия. «Ну что, попалась?» – вот что отчетливо читалось в ней.

Тут мне в голову пришла мысль, которой стоило бы меня посетить гораздо раньше.

– А когда же мне свою игру готовить?

Сегодня мы играли по его правилам. Завтра же Джеймсон должен был пройти мое испытание. Кажется, я упустила ключевую деталь во время наших ночных переговоров.

В свою защиту могу сказать только одно: Джеймсон – гениальный дипломат.

– Всегда нужно читать то, что прописано мелким шрифтом, Наследница.

«И искать подвох», – мысленно добавила я. Для Джеймсона, который рос под опекой деда, миллиардера Тобиаса Хоторна, это было насущной необходимостью. Старик вечно искал и находил хитрые лазейки.

– Так не честно! Ты все подтасовал в свою пользу! – возмутилась я.

– Разумеется, Наследница, только не говори, что еще не придумала мне ни одного каверзного испытания. Наверняка ведь у тебя уже мозг кипит от идей, пока ты мои задания выполняешь.

Он снова попал в яблочко, но я не собиралась ему в этом признаваться. Я смогла отвлечь его внимание – а это был первый пункт моего плана. Осталось только сохранить этот эффект еще на какое-то время.

– Ты же за мной весь день следишь! Видишь каждый мой шаг! – продолжала я. Моя рука, лежавшая на поясе у Джеймсона, украдкой продвинулась чуть ближе к стамеске. – Придумывать загадки я могу, но вот сделать что-то – вряд ли.

– Я слежу за тобой не для того, чтобы помешать, – возразил Джеймсон. – Мне просто хочется увидеть процесс игры твоими глазами.

Мы все танцевали. Моя голова покоилась у Джеймсона на груди, чуть ниже его подбородка. Я смотрела вверх, а он – вниз.

– Я ведь весь мир объездил, Наследница. Чего только не видел. И давно пресытился. А ты… ты совсем не такая. Видела бы ты, какой неподдельный азарт и интерес горит у тебя во взгляде, когда ты впервые где-то оказываешься…

Его голос хотелось слушать бесконечно, но я не забыла о своем плане. Осторожно вытянув руку, я сомкнула пальцы на стамеске.

Получилось! Мне не хотелось ни прерывать танец, ни отстраняться, но желанием уступить сопернику стамеску я тоже не горела. Тело отчаянно возражало против такого расклада, и все же я отступила от Джеймсона на шаг.

Он опустил взгляд на стамеску.

– Замыслила убийство? Наследница устроила резню стамеской в баре!

– Уж поверь мне, Хоторн, если я что-то такое задумаю, ты первым узнаешь, – с улыбкой парировала я. Я огляделась. Судя по всему, барную стойку и полки установили давно и с тех пор не переделывали, стены – тоже, остаются только скульптуры.

Замок. Дракон. Лебедь. Женщина. У пятой и последней фигуры, той, что стояла ближе всего к входной двери, я остановилась. Она была куда проще остальных – нехитрый символ без особой детализации.

– Восьмерка, – сказала я и обвела пальцем контур фигуры, а потом склонила голову набок. – Или знак бесконечности. – Я оглянулась на Джеймсона. В голове ярко вспыхнуло воспоминание. – Мост через Уэстбрук!

Нам ведь с Джеймсоном уже попадалась очень похожая подсказка.

– Я тогда говорил, что это знак бесконечности, – тихо напомнил он. – А ты – что это восьмерка.

– И я оказалась права.

– Ты почти всегда права, Наследница.

Я оглянулась на скульптуру.

– А сейчас передо мной бесконечность, – объявила я. В самой верхней части скульптуры, глубоко подо льдом, что-то таилось. Что-то золотое!

Вооружившись стамеской, я приступила к работе. Через пять минут на ладони у меня уже лежало кольцо. Только украшено оно было не драгоценным камушком или узелком, а знаком бесконечности.

Джеймсон забрал у меня украшение и сам надел его на безымянный палец моей правой руки.

У меня перехватило дыхание. Может, от его скользящего прикосновения к моей коже. А может, от осознания, что мне надел кольцо на палец сам Джеймсон Хоторн. А может, от взаимного предчувствия, которым пропитался, казалось, сам воздух между нами, предчувствия, говорившего, что это не последнее кольцо, которым Джеймсон украсит мою руку.

– Нравится?

– Сам знаешь, что да. – Я заглянула ему в глаза и сощурилась. Я тебя насквозь вижу, Джеймсон Хоторн. Хочешь убить целую стайку птиц одним камнем.

Я сняла кольцо с пальца, чтобы рассмотреть внутреннюю сторону.

На золоте была выгравирована надпись: «ПРОВЕРЬ КАРМАН».

Я вернула колечко на безымянный палец правой руки и выполнила инструкцию.

В кармане обнаружился тетрадный лист, сложенный вчетверо, – мне это сразу напомнило записки, которыми перебрасываются школьники.

Я развернула его. От слов, оставленных Джеймсоном на листке, перехватило дыхание.