Дженнифер Барнс – Игры. Нерассказанное (страница 8)

– Оцени свою ненависть ко мне по шкале от одного до десяти! Ты меня просто ненавидишь или так, что прибить хочется? – полюбопытствовал Джеймсон, остановившись рядом со мной.

Он улыбался с самодовольством кота, слопавшего канарейку. Так и хотелось сделать с ним… что-нибудь.

– Прибить – еще слабо сказано, – сообщила я, но от задания отвлекаться не стала. Я наконец оказалась в нужном месте, но второй подсказки пока не нашла.

Еще минут десять я ощупывала мост, пока – бинго! – не нащупала между камней что-то маленькое, изящное и металлическое.

Я поднесла находку к глазам, чтобы получше рассмотреть. Серебряный шарм. Форма угадывалась безошибочно.

– Эйфелева башня? – спросила я, взглянув на Джеймсона.

Следующим утром

– М

не нужна конкретная локация, – сказал Орен Джеймсону. – Детали. Имена, если они тебе известны.

Джеймсон улыбнулся главе моей службы охраны своей самой дерзкой и беззаботной улыбкой.

– А мне надо в душ.

В этом был весь он, человек, который вечно балансирует на краю пропасти и не боится зайти слишком далеко – или разогнаться чересчур быстро, лицедей, который прячется за усмешками, как за щитом.

Может, Орен и купился на его спектакль, но только не я. Мне казалось, что со своего места я слышу, как тяжело стучит сердце Джеймсона. Трудно было объяснить словами, по каким приметам я все это понимаю, – я просто знала его, и все.

Знала, как никто другой.

Он прошел мимо меня так близко, что легонько задел плечом.

– Джеймсон, – позвала я, и он тут же остановился и повернул голову в мою сторону, точно и сам не мог совладать с собой, точно я была севером, а он – стрелкой компаса.

– Эйвери, – произнес он так, что я едва справилась с собой. Казалось, он умоляет и проклинает меня одновременно.

А вдруг он повторял мое имя и в те минуты, когда кровь из раны заливала ему грудь?

Я видела, как тяжело он дышит, обдумывая следующие слова.

– Ты можешь заставить меня сказать правду, – наконец тихо произнес он.

Ни усмешек, ни ухмылок, лишь искренность. Я прекрасно понимала, о чем он. Одно короткое слово – Таити – способно было вытянуть из него любые признания. Но…

– Но я прошу тебя, – все тем же тихим голосом продолжал Джеймсон, – этого не делать.

Да, я могла заставить его рассказать мне всю правду. Таков был наш уговор. Он мастерски умел прятаться под масками, а я – лгать самой себе, но «Таити» значило, что пора сбросить броню, перестать прятаться и ходить вокруг да около.

«Таити» было сигналом, что пора выложить все карты.

Ты можешь заставить меня сказать правду. Но я прошу тебя этого не делать.

Джеймсон Хоторн редко о чем-то просил. Обычно он соблазнял. Заманивал. Создавал. Давал. Но сейчас перешел к просьбам.

Я сглотнула.

– Иди в душ, – сказала я хриплым голосом. – А потом я тебе перевязку сделаю.

По пути к аптечке я выразительно посмотрела на Орена и мысленно телеграфировала ему: «Мы не будем поднимать эту тему. Пока нету».

Глава 9

Два дня назад…

Петршинская башня, не совсем точная, уменьшенная в пять раз копия Эйфелевой, располагалась на самом высоком холме Праги, напротив замка. Расшифровать вторую подсказку, данную Джеймсоном, оказалось совсем несложно.

Труднее было понять, что делать, когда я поднимусь на самую вершину Петршинского холма.

Я подошла к башне и еще раз посмотрела на серебристый шарм, лежащий у меня на ладони, а потом сравнила его с постройкой, возвышавшейся впереди. Мелкие различия, конечно, имелись, но общее сходство было неоспоримо. Я в правильном месте. Осталось разобраться, что именно искать – и где.

Внутри башни? Снаружи? На холме?

Мне представился Джеймсон. Волосы треплет ветер, во взгляде – безумные искорки. Он бы точно взобрался на холм сам, а не на фуникулере, как я. А потом наверняка бы полез на самую крышу башни, хотя с холма и без таких геройств открывается потрясающий вид на весь город.

Джеймсон обожал высоту.

Я купила входной билет – стоил он совсем недорого, – зашла в башню и стала подниматься наверх по винтовой лестнице из двухсот девяноста девяти ступенек. Все выше, выше, выше. А когда вышла на смотровую площадку, полностью переключилась в режим наблюдения.

Как бы поступил Джеймсон?

Я тщательно ощупала деревянную обшивку стен, рассмотрела рисунки в рамках, которые их украшали, просканировала взглядом каждый миллиметр пола.

А потом выглянула на улицу.

Пока я шла к железной ограде смотровой площадки, ветер с силой трепал мне волосы. Удивительно, но утром небо было пасмурным, а теперь вдруг стало ясным. Вдалеке раскинулась панорама Праги. С этой точки открывался вид на многие мили вокруг.

– Красиво, правда? – спросил Джеймсон, возникший откуда-то сбоку, и прислонился к ограде.

Я повернулась к нему.

– Не то слово. – Я дала себе пару драгоценных секунд, чтобы полюбоваться другими красотами: изгибом его губ, опасным блеском в глазах, и отвернулась, чтобы получше разглядеть верхушку башни.

Ее венчала стальная решетка, по которой нетрудно было вскарабкаться.

– А если чисто гипотетически, сколько законов мне придется нарушить, чтобы найти следующую подсказку? – спросила я.

Джеймсон ослепительно улыбнулся и достал яблоко. И где он только его раздобыл?

– Ноль, – сообщил он, откусил кусочек и протянул яблоко мне. – Ты голодная?

Сощурившись, я взяла яблоко, но откусила кусочек только после того, как внимательно изучила лицо Джеймсона и поняла, что он не лукавит. М-м-м, сочное, хрустящее, сладкое! Раз вторую подсказку можно найти «законным» путем, лезть по внешней стороне башни не потребуется.

Джеймсон подошел к ближайшему телескопу, приделанному к ограде, наклонился, посмотрел в него, а потом стал настраивать вид.

Особое приглашение мне не потребовалось.

Я подошла сзади и наклонилась, чтобы тоже заглянуть в окуляр. Джеймсон подвинулся, уступив мне место, и опустил телескоп еще ниже. Я ощутила жар его тела, но постаралась не обращать на него внимания.

Почти получилось.

Теперь телескоп смотрел не на городской пейзаж, а на склон холма.

– Я приготовил пикник, – сообщил Джеймсон и, повернувшись, шепнул мне на ухо: – Разыщи меня, как найдешь коробочку.

Коробочка. У меня екнуло сердце. А Джеймсон поспешил удалиться.

Окрыленная новой подсказкой, я снова обыскала смотровую площадку, поднялась по оставшимся ступенькам на самый верх, проверила эту часть башни. Ничего. Никаких тайников в стене или в полу, и среди прутьев решетки тоже ничего.

Никакой коробочки.

Спускаться нужно было по другой лестнице, и ее я тоже всю обыскала. Ничего! Она привела в сувенирный магазинчик на первом этаже. Я застыла на пороге. Мне живо представилось, как Джеймсон прячет подсказку среди сувениров и других безделушек на продажу.

Я бросилась проверять полку за полкой, разглядывая все товары по очереди. Джеймсон уточнил, что искать надо коробочку, но под это описание подходило слишком много всего.

У большой стеклянной витрины, в которой была выставлена фарфоровая модель хитро устроенного лабиринта с арочными дверьми, я застыла как вкопанная. На коробку это было совсем не похоже. Казалось бы, незачем мне тут задерживаться.

А я не могла сдвинуться с места.

Через минуту – а может, и больше – я заметила, что кто-то идет в мою сторону, и то только благодаря тому, что Орен поменял положение.

Это оказался продавец.