Дженнифер Барнс – Дурная кровь (страница 40)
Никто не видел Селин Делакруа и не говорил с ней с тех пор, как мы несколько часов назад отправили ей фото.
– Сначала они добрались до твоей сестры, Колорадо, – бесцветным голосом произнес Майкл; в его глазах не было ни единой эмоции. – А теперь забрали мою.
Лия прошлась по комнате и встала перед ним. Без видимой причины она выбросила вперед руку, дала ему пощечину, а затем, в следующее мгновение, прижалась своими губами к его в страстном поцелуе. Интересный способ отвлечь, два в одном.
– С Селин все в порядке, – сказала Лия, отстраняясь. –
Лия никогда ничего не обещала.
– Ее нет только несколько часов, – добавила Слоан. – И, учитывая, что до этого она организовала
Дин хлопнул Майкла по плечу. Майкл посмотрел мне в глаза.
– С ней все будет в порядке, – тихо сказала я. После всего, через что мы прошли, всего, что мы потеряли, я должна была в это верить. Но я не обещала. Я не могла.
Майклу достаточно было одного взгляда на мое лицо, чтобы понять почему.
Стук в дверь нарушил тишину, в которую мы погрузились. Джуд шагнул вперед, не пропуская меня к двери. Заглянув в дверной глазок, он убрал руку с кобуры, а затем открыл дверь.
– У вас дурная привычка исчезать, юная леди.
Я осознала слова Джуда еще до того, как поняла, кто стоит за порогом.
– Селин?
Селин Делакруа стояла в дверях, с дизайнерским чемоданом в руке, волосами, мягко отброшенными назад.
– Двумерные фотографии черепа – отстой, – сказала она вместо приветствия. – Дайте мне увидеть тела.
Глава 51
Селин не пришло в голову оповестить кого-то о том, что она вдруг решила поехать в Оклахому. В самолете она отключила телефон.
– Я же говорила. – Ухмыльнувшись, Лия посмотрела на Майкла. – Говорила, что с ней все будет в порядке.
– Ты была права. – Майкл закатил глаза. Его голос слегка смягчился. – Ты же обещала.
– В интересах предельной честности, – перебила Селин, – я вполне уверена, что все присутствующие были бы не против, если бы вы двое уединились.
– Я – нет, – проворчал Дин.
– Меня не отвлекают выражения физической и эмоциональной близости, – вставила Слоан. – Нюансы и статистика, связанные с ухаживанием, довольно-таки восхитительны.
Селин приподняла уголки губ и встретилась со Слоан взглядом.
– И не говори.
Слоан нахмурилась.
– Я же только что сказала.
– Мне бы не помешали познания в математике для этих реконструкций. – Селин наклонила голову набок. – Ты в деле, Блондинка?
Вспомнив, как Слоан отреагировала на вид тел в подвале, я ожидала, что она откажется, но та вместо этого подошла ближе к Селин.
– Я в деле.
Агент Стерлинг, Селин и Слоан уехали еще до восхода. Я в итоге отправилась с ними. Впервые за все время участия в программе
Агент Стерлинг дождалась, пока все покинут помещение, и только потом впустила нас.
Селин постояла в двери, глядя на скелеты издали, а потом подошла ближе, описала медленный круг. По ее повадкам было понятно, что ее взгляд не упускает ничего. Она задержала взгляд на меньшем скелете – это была жертва женского пола.
– Можно дотронуться? – спросила Селин, повернувшись к агенту Стерлинг.
Стерлинг слегка склонила голову, и Слоан протянула Селин пару перчаток. Селин натянула их и нежно провела кончиками пальцев по черепу женщины, проверяя на ощупь, как изгибаются кости, как они соединяются друг с другом. Селин отдавалась рисованию всем телом, но это… это было священнодействие.
– Шесть целых семь сотых сантиметра между глазницами, – тихо сказала Слоан. – Примерно шесть целых три десятых между зрачками и ртом.
Селин продолжала осматривать череп, слегка кивая. Слоан продолжала озвучивать все новые измерения, и Селин взяла блокнот для набросков, который до этого положила на соседний смотровой стол. Через несколько секунд карандаш уже летал по странице.
Рисуя, Селин отошла от нас в сторону.
Прошло несколько минут, а затем тишину нарушил звук рвущейся бумаги. Не говоря ни слова, Селин протянула вырванную страницу Слоан, отложила блокнот и сосредоточила внимание на второй жертве.
Слоан передала рисунок мне. Я передала его агенту Стерлинг. Женщине, которая смотрела на нас со страницы, было за двадцать, ближе к тридцати, и она выглядела довольно обыкновенно. В ней было что-то пугающе знакомое.
– Узнаешь ее? – тихо спросила агент Стерлинг, пока Селин была занята своим делом на другом конце комнаты.
Я отрицательно покачала головой, но мысленно будто кивнула.
– Она похожа… – Слова вертелись на краю памяти. – Она выглядит как Мелоди, – наконец сказала я. – Внучка Ри.
Произнеся это вслух, я тут же поняла. Я знала, кто эта женщина. Я поняла, что дочь Ри – мать Мелоди и Шейна – не сбежала из города, ненадолго задержавшись на ранчо «Безмятежность».
Она так и не покинула его.
Я попыталась вспомнить все, что я еще могла знать об этой женщине, – что-то, что я слышала или видела. Но вместо этого я вспомнила, как мама пыталась не дать мне увидеть то, что лежало у подножия лестницы.
Я не могла различить лицо того человека. Я не могла понять, мужчина это или женщина.
Ощущая, как мир вокруг разваливается на части, я подошла к Селин, которая снова взялась за блокнот для набросков. На этот раз она дала мне посмотреть, как рисует.
Позволила мне.
Она позволила мне смотреть через плечо, как на бумаге медленно проступает мужское лицо.
Я отступила на шаг. Потому что на этот раз я не ощутила пугающего ощущения узнавания, и мне не пришлось рыться в хранилищах памяти, чтобы понять, кому принадлежит это тело. Я знала это лицо. И внезапно я снова оказалась на верхней площадке лестницы, а внизу лежало тело.
Человек на рисунке – человек в моем воспоминании, скорчившийся у подножия лестницы, скелет на смотровом столе, погибший десять лет назад, – это был Кейн Дарби.
Ты