Дженнифер Арментроут – Рожденная из крови и пепла (страница 195)
— Сера? — Пенеллаф сцепила руки. — Холланд скорбит вместе с тобой.
У меня перехватило дыхание, и я не могла говорить из-за внезапного жжения в горле.
Улыбка Пенеллаф была печальной.
— Увидимся через некоторое время.
Я смотрела, как она поворачивается и идет обратно в тронный зал, а потом закрыла глаза.
К счастью, мне удалось найти ее на кухне, где она разговаривала с Вальри. Они говорили о привлечении дополнительных поваров — то, что Рейн обсуждал со мной. Но я подозревала, что она тоже хотела быть поближе к тронному залу.
— Как прошло собрание? — спросила она, когда я вела ее по коридору.
— Как и следовало ожидать. Фанос — против, но утверждает, что не поддержит и Колиса, — сказала я ей. — Майя на борту.
— Ого, — пробормотала она.
Я взглянула на нее.
— Удивлена?
— Немного, — она поджала брови. — Но я не проводила с ней много времени в течение очень долгого времени. Она пристально посмотрела на меня, когда я почти втащила ее в библиотеку. — Все в порядке?
Я закрыла за собой двери и повернулась к ней лицом. Улыбаясь, я изо всех сил старалась вести себя нормально.
— Да.
— Ты уверена? — она двинулась вглубь пещерного пространства, ее бледно-лавандовое платье развевалось у лодыжек. Неважно, сколько бра было включено, свет тускло освещал ряды книг и практически ничего больше. Но Айос в этом полумраке была словно огненный факел. — Кроме того, что я не ожидала от тебя такого после… того, что случилось, твоя улыбка говорит об обратном.
— Что не так с моей улыбкой?
— Ничего, — быстро ответила она. — Просто она немного великовата. — Пауза. — Неотразима. Прямо как у Белль, когда она притворяется.
Мои губы сжались.
— Все в порядке, — сказала я, как мне показалось, в сотый раз за последние двадцать минут. — Я просто хотела спросить тебя наедине о чем-то, не имеющем отношения к Первозданным или встрече.
Любопытство проступило на ее лице, и она села на один из длинных диванов малинового цвета.
— Я вся во внимании.
Я открыла рот, но не знала, как задать вопрос, не выходя за рамки.
— То, что я собираюсь спросить, прозвучит очень странно, — начала я, проходя мимо откатывающейся лестницы, и мой желудок скрутило в узлы. Я бросила взгляд на портреты родителей Эша и быстро отвлеклась. Почему я выбрала именно это место из многих и многих пустых покоев? Печаль наполняла его и все, что в нем находилось.
— Сера? — Айос нахмурила брови. — Думаю, мне больше по душе та странная улыбка.
Я нахмурилась.
— А как сейчас я улыбаюсь?
— Ты выглядишь довольно… испуганной.
Ну, теперь, когда встреча не отвлекала меня, я начала чувствовать себя довольно тревожно.
Я отошла к дивану напротив Айос и заставила свои нервы успокоиться. Мне не нужно было, чтобы Эш уловил мои эмоции.
— В мире смертных были пожилые женщины, которые поклонялись в храмах Майи, и их часто искали по определенным причинам.
Рыжие волосы каскадом рассыпались по ее руке, когда она склонила голову набок.
— Я знаю, о ком ты говоришь. Матроны.
— Да. Они, — я сделала еще один шаг за диван. — Они смогли ответить на некоторые вопросы. Как? Не знаю. Но я предполагаю, что их научила Майя или боги из ее двора.
Складка между бровями Айос переместилась на лоб.
— Ты права, — она наклонилась вперед, наблюдая за мной. — Почему ты задаешь вопросы об этом?
У меня заколотилось сердце.
— Я даже не уверена… то есть уверена. То, что я хочу знать, не имеет к ним никакого отношения, — в груди начало нарастать давление, заставив меня сделать более глубокий вдох. Остановившись, я ухватилась за спинку дивана.
Губы Айос разошлись. Они шевелились, но я не слышала ни звука. Возможно, кровь стучала у меня в ушах, потому что внезапно звук вернулся.
— Конечно, ты же не имеешь в виду…? — она заколебалась, словно произнесенные вслух слова могли сделать их реальными, и ей нужно было подготовиться. — Ты думаешь, что ты беременна?
— Что? — я рассмеялась — или взвизгнула, как большая хищная птица. — Нет.
Айос уставилась на меня.
— Тогда почему ты спрашиваешь?
— Потому что… — я опустилась лбом на заднюю подушку и застонала. — Очевидно, я спрашиваю про себя. И, честно говоря, возможно, я просто слишком остро реагирую. Но, видишь ли, меня в последнее время тошнит, и, кажется, у меня задержка, — мои пальцы вцепились в подушку, когда мне что-то пришло в голову. — Я также очень эмоциональна. Мне хочется плакать по любому поводу, а это не по мне. И у меня действительно большая задержка. Это может быть просто из-за стресса. Многое произошло, — заставив себя поднять голову, я посмотрела на Айос. — Ты можешь сказать, не перегибаю ли я палку?
Рот Айос захлопнулся, и она быстро моргнула.
— Могу.
Мое сердце словно упало на пол.
— Значит, ты знаешь?
— Да. Нет, — она быстро покачала головой. — Я имею в виду, я не знаю, просто глядя на тебя, но ты была права, когда сказала, что многое произошло. Ты пережила сильный стресс, как физический, так и эмоциональный. Это могло сделать с телом все, что угодно.
Под моими пальцами скрипнула спинка дивана.
— Я знаю.
— И вряд ли ты начала бы чувствовать симптомы так скоро.
Мне так хотелось в это верить.
— Но ведь это не так уж скоро.
— Первозданным довольно сложно зачать ребенка. К тому же ты только что вознеслась в Первозданную, Сера. До этого ты была смертной. Ты бы не смогла зачать ребенка.
— Да, я так и думала, но насколько я была смертна с Первозданными углями внутри меня? Насколько я была смертна после того, как выпила кровь Никтоса? — сказала я. — Что я не раз делала до Вознесения.
Грудь Айос резко поднялась на фоне тонкой шнуровки ее лифа.
— Я.… я не думала об этом. У нас никого больше не было, подобного тебе. Наверное, это возможно, но…
— Мне приснился сон, или, может быть, это было видение, когда я находилась в стазисе… — на мгновение я закрыла глаза. — Я видела двух детенышей.
— Что? — воскликнула она.
— Я видела свою форму Ноты, а потом две ее уменьшенные версии, — пояснила я.
— Две? — прошептала Айос.
— Две.
— Судьбы, Сера, — ее горло сглотнуло, а плечи расправились. — Я могу сказать, так ли это. Мне просто нужно будет положить руку тебе на живот, — пояснила она, широко раскрыв серебряные глаза. — Ты действительно думаешь, что ты беременна?
Огромная часть меня кричала — нет. Если бы я не знала наверняка, то могла бы продолжать делать все, что угодно, пока не выясню это так или иначе. Мне не нужно было бы думать о том, как я смогу добиться всего, пока у меня есть ребенок… или два. Мне не нужно было бы беспокоиться о том, как отреагирует Эш, или — о, боги — о том, что я буду обязана нести ответственность за другого человека. По-настоящему отвечать, а не в каком-то туманном смысле, как Первозданная Жизни и Королева Богов. Я могла бы неделями, а может, и месяцами не иметь дела с тем, что могло бы стать довольно серьезным испытанием. Я могла бы просто притворяться. У меня это хорошо получалось.
Но это было безответственно. И хотя я была такой в большинстве случаев, я не была активно, по-идиотски безответственной. В основном. Я содрогнулась, вспомнив, что натворила.