Дженнифер Арментроут – Рожденная из крови и пепла (страница 176)

— Не думаю, что это сработает, — торжественно сказал Ривер.

— Ага, — буркнула Джадис.

— Ей будет лучше, — заверил их Нектас, каким-то образом успокоив их обоих тремя словами. — Будет.

Ривер лежал рядом со мной, все еще держа меня за лапу. Джадис удалось пробраться между ним и мной и свернуться клубочком у меня на животе. Их тепло успокоило нескончаемый поток мыслей, позволив мне погрузиться в тихое оцепенение.

Нектас остался на месте. Я не знала, как ему это удавалось. Он не уходил ни разу. Даже для того, чтобы позаботиться о личных нуждах. Он оставался, просто гладя меня по голове. В комнату больше никто не входил. Никто не пытался со мной заговорить. Я не знала, сколько времени прошло, прежде чем мое тело и разум просто сдались. Я заснула. Мне не снились сны. Просто… ничего.

Пока прохладные пальцы не провели по моей шерсти, и до меня не донесся аромат цитрусовых и свежего воздуха.

— Лисса, — тихо позвал Эш. — Вернись ко мне.

ГЛАВА 45

Эш стоял передо мной на коленях, его пальцы перебирали мех под моим подбородком, когда он поднимал мою голову. В чертах его лица и в тенях под его потрясающими глазами читалась усталость.

— Пожалуйста, — сказал он, и голос его звучал глухо, а несколько прядей волос соскользнули вперед, чтобы поцеловать его в челюсть. — Пожалуйста, вернись ко мне.

Его слова были подобны волшебству. И когда его взгляд остановился на мне, я с содроганием заставила себя вернуться в свою смертную форму.

— Эш, — прохрипела я, с трудом продирая горло.

Он издал звук, который, казалось, исходил из глубины его души. Подхватив меня на руки, он уселся поудобнее, притянув меня между ног к своей груди. В тот момент, когда я вернулась в себя, меня пронзила боль, и то, как крепко Эш держал меня, не помогло. Но я не обращала на это внимания, нуждаясь в том, чтобы быть рядом с ним. Мы не разговаривали, пока он обнимал меня. А я прижималась к нему. Я понятия не имела, куда делись Нектас и малыши, но знала, что мы остались одни.

Я зарылась лицом в его шею. Я не могла приблизиться к нему достаточно близко. Мне нужно было почувствовать, как его сердце бьется о мою грудь. Когда его рука ослабла вокруг моей талии, я заскулила.

— Ш-ш-ш, — пробормотал он. — Я никуда не ухожу. Я просто принесу тебе одеяло. Тебе холодно.

Мгновение спустя мягкий мех накинулся на мои плечи, а его рука вернулась на мою талию. Он обхватил мой затылок, запустив пальцы в спутанные пряди моих волос.

— Сера, — прошептал он, его крупное тело дрожало. Он крепко обнял меня. — Мне так жаль. Мне безумно жаль.

Мои пальцы сжали мягкую ткань его рубашки. Вдох, который я сделала, обжег мне горло и нос. Одеяло сползло по моей спине, когда я начала отстраняться.

Эш тяжело и с трудом вдохнул, глядя на меня. Я не знала, что вызвало такую реакцию, пока не посмотрела вниз. Под засохшей кровью у меня по рукам и ногам расплывались синяки, некоторые из них все еще были уродливого пурпурно-красного оттенка. Другие были синими. Странно, но низ живота был единственной областью, на которой не было следов. Хотя мне было интересно, как выглядит мое горло, судя по тому, как он на него смотрит. Но потом его взгляд опустился на мою грудь. Синяк там был одного из тех уродливых оттенков, темнее, чем ареола.

Эш напрягся, его плоть истончилась.

— Он прикасался к тебе, — сухожилия на его шее резко выделились. — Он причинил тебе боль.

Я не стала отрицать. Я ничего не сказала. Я сократила расстояние между нами и прижалась щекой к его плечу.

Эш не двигался, казалось, целый час, но потом он снова натянул одеяло и обнял меня. Но обнимал он меня уже не так крепко.

— Я хочу, чтобы тебя осмотрел целитель. Синяки уже должны пройти.

— Нет.

— Сера…

— Мне не нужен целитель. Я в порядке. Я просто использовала много эфира, — мой голос все еще звучал хрипло. — Я бы хотела принять ванну.

Эш был не в восторге от моего выбора, но смирился.

— Я могу это сделать, — он поцеловал меня в макушку. — Подожди.

Он поднялся и понес меня в купальню. Я могла бы пойти пешком, но не стала протестовать. Он поставил меня на бортик, а затем опустил руку в холодную воду, нагревая ее. Я стряхнула с себя одеяло и шагнула в воду. Я вздохнула, опустившись на дно, и потянулась за мылом.

— Позволь мне, — Эш закатал рукава. Он взял мыло и отложил его в сторону, а затем опустил руки в воду.

Теплая жидкость каскадом потекла по моей коже, и я увидела, как пунцовые ленты расходятся от моего тела, окрашивая воду. Руки Эша были нежными, перемещаясь по плоскости моей спины, смывая кровь.

Должно быть, он устал. Скорее всего, он хотел лишь смыть с себя последние два дня, но не торопился, проводя мыльными руками по обеим моим рукам. Он бережно относился к моим ладоням и пальцам, стирая все оставшиеся следы крови. Он не говорил, но так много было сказано в том, как он методично ополаскивал мои волосы, его пальцы расчесывали спутанные локоны с нежностью, которой я, казалось, не заслуживала. Каждый раз, когда вода становилась розовой от следов ночного насилия, он сливал воду из ванны, чтобы снова наполнить ее прозрачной, чистой теплой водой из принесенных ведер. Он дважды омыл каждую мою часть, как будто стремился смыть с меня не только физические следы всего произошедшего. Он словно пытался удалить пятна с моей души, предлагая отпущение грехов, о котором я была слишком разбита, чтобы просить.

Он поднял меня из ванны, и я лишь мельком взглянула на свое отражение, пока он вытирал меня насухо. Мое лицо было в полном беспорядке. На коже вокруг рта виднелись синяки, а на горле — глубокие отпечатки пальцев.

Эш отнес меня обратно в спальню и положил на кровать. Полотенце, которым он обернул меня, он заменил одеялом из мягкой пряжи.

— Я скоро вернусь, — пообещал он, проведя губами по моему лбу. — Отдыхай.

Я кивнула, засовывая ноги под одеяло. Он достал из шкафа брюки, а я сидела, приклеившись глазами к купальне. Он оставил дверь открытой, и я видела, как он раздевается. Его движения были быстрыми. Когда он вышел из поля моего зрения, я услышала плеск воды. Я знала, что он не будет так долго возиться с собой.

Я оказалась права.

Через несколько минут он снова был в спальне, свободные хлопчатобумажные штаны прилипли к коже, которую он не успел тщательно высушить. С его волос все еще капала вода, когда он подошел ко мне, грубо растирая полотенцем голову.

— Эш? — прошептала я.

Он бросил полотенце обратно в купальню, а затем направился ко мне, но остановился, когда мое беспокойство усилилось.

— Все будет хорошо, Сера.

Меня пробрала дрожь.

— Как?

— Потому что у нас все будет хорошо.

Все было не так просто.

Я заставила себя встретить его взгляд. Это было трудно. Столько эмоций и слишком много мыслей заполонили каждую частичку моего существа.

— Ты знаешь, что я сделала?

Он не отводил взгляда, сидя на полу в нескольких футах от кровати.

— Знаю.

— И как нам сделать так, чтобы это было хорошо? — спросила я, мое сердцебиение участилось. — Я не могу…

— Что ты не можешь? — тихо спросил он.

Я покачала головой, в груди начало нарастать давление.

— Я.… я не могу поверить в то, что я сделала, — слова разрывали мою грудь, заставляя меня содрогаться. — Я не могу поверить в то, что я сотворила.

Эш… вздрогнул.

— Лисса…

— Отчасти из-за моего поступка ты просидел в ловушке у Столбов почти два дня.

— Сера, это…

— Это правда, — слезы застилали мне глаза, и я стояла на онемевших ногах, кутаясь в одеяло. — Я потеряла контроль. Я убила людей — невинных людей, Эш.

В его глазах заблестел эфир, а тело напряглось.

— Ты убила.

Убила.

Он не отрицал того, что я сделала. Я не хотела этого, но какая-то маленькая, детская часть меня хотела, чтобы он не обращал на это внимания. Как же это было ужасно. Я начала отворачиваться от него.

— Не надо, — сказал он. — Не закрывайся. Нам нужно поговорить об этом. Никакой чепухи, Сера. Никакой лжи. Никакой полуправды. Никаких уловок.