Дженнифер Арментроут – Рожденная из крови и пепла (страница 168)

Грань между справедливостью и гневной местью была тонкой. Невероятно тонкая, и ее так легко переступить. Мне не нужна была вадентия, чтобы понять это. Я всегда это знала. Но я не просто переступила эту черту.

Я ее разрушила.

И в процессе превратилась в настоящее чудовище.

То, что поднялось потом, было таким же удушающим, как и ярость. Это тоже была всепоглощающая буря, и каждый удар сердца был отголоском хищной печали.

Я сломалась.

Я откинулась назад, окровавленные руки вцепились в мои волосы, и я закричала. Слезы текли по моим щекам и падали с неба. Я кричала до тех пор, пока мне не стало казаться, что я разорвусь на части, пока мой голос не пропал, и ничего не стало.

Я не знаю, сколько времени я простояла на коленях, опустив руки по бокам. Я ничего не слышала и не видела, пока не услышала, что кто-то снова и снова зовет меня по имени.

Руки схватили меня за плечи, тряся.

— Сера!

Оцепенев, я открыла глаза, ожидая увидеть Холланда, но это был не он.

Передо мной стоял Аттес, его волосы были красными и стекали по лицу.

— Сера? Ты меня слышишь? — он сжал мои руки. — Ты меня понимаешь?

— Я… — хрипло прошептала я. — Посмотри… на то, что я сделала.

Первозданный покачал головой и тяжело сглотнул.

— Сейчас это не имеет значения.

Как он мог такое сказать? Мой взгляд скользнул за его спину к багровым листьям.

— Посмотри на меня, — он поймал мой подбородок, заставляя меня вернуть взгляд к нему. — Мне нужно, чтобы ты сосредоточилась на мне и слушала. Если ты этого не сделаешь, будет больше смерти и разрушений. Лото нужен Первозданный, и только ты можешь его вознести. Если ты не сделаешь этого сейчас, сущность вернется, и разрушений будет еще больше. Ты должна остановить это.

Крики…

Они пропали, когда сущность Эмбриса была выпущена на свободу. Я вздрогнула, а Аттес выругался. Их кровь была на моих руках.

— Сера, — взмолился Аттес.

— Я знаю, — пролепетала я.

По его лицу разлилось облегчение, и он помог мне встать. Колыхаясь на ветру, мы тенью двинулись к горе Лото.

ГЛАВА 43

В любое другое время я бы восхитилась красотой дворца Атаниен. Это грандиозное сооружение было встроено в склон горы Лото и состояло из слишком большого количества этажей, чтобы их можно было даже сосчитать, соединенных спиральными наружными лестницами, которые казались мне смертельными ловушками.

Дворец был не единственным зданием, возвышавшимся над горой. Высокие башни выстроились вдоль горы Лото и исчезали в облаках. Я знала, что именно там обитают Судьбы.

Но сейчас во дворе не было ничего прекрасного. Бушевала сильная гроза. Молнии непрерывно пронзали темно-фиолетовые и угольные тучи, открывая взгляду скатные крыши и мокрые от дождя мраморные улицы городов, раскинувшихся на холмах и крутых склонах горы Лото.

Дракены заполонили дворец, их нестройные призывы выражали беспокойство, смятение и гнев. Но было и беспокойство.

Выпало столько осадков, что боги, столпившиеся у дверей, опасались, что скоро начнутся оползни. Некоторые из них уже были там, используя сущность, чтобы удержать неустойчивую землю. Я закрыла глаза. Это напомнило мне о Фаносе, сражающемся с приливной волной, которую вызвали мои действия.

— Сера, — тихо позвал Аттес.

Я отвернулась от окна и увидела, как он входит в атриум вместе с Пенеллаф.

Светло-коричневая кожа богини приобрела пепельный оттенок.

— Сера, — прошептала она, преодолевая расстояние между нами. — Судьбы, ты в порядке?

— На это нет времени, — отрезала я. То, что я сказала, не было ложью, но я также не хотела, чтобы она беспокоилась. — Готова ли ты принять должность Первозданной этого Двора?

Она остановилась, ее пальцы вцепились в кружево на воротнике блузки.

— Да, но есть и другие боги, старше меня и более достойные.

— Я не знаю их. Я знаю тебя.

Пенеллаф глубоко вздохнула.

— Тогда я согласна.

Аттес подвел нас к ближайшему креслу. Я почувствовала облегчение, когда поняла, что пунцовый цвет, засохший на его лице и покрывший волосы, был вызван кровавым дождем, а не чем-то другим. Он пролился не только на смертных. Он залил и дворы Илизиума.

— Ты знаешь, как это делать?

Я кивнула.

— Твое запястье?

Пенеллаф протянула руку, и обеспокоенный взгляд Аттеса задержался на мне. Я взяла богиню за руку. От вида моих измазанных кровью и грязью пальцев на ее чистой, незапятнанной коже я вздрогнула. Чья это была кровь? Моя? Эмбриса? Неизвестных богов, которых я убила?

— Сера? — тихо сказал Аттес.

Я отмахнулась от этих мыслей. Ветер и дождь хлестали по стенам. Подняв ее запястье, я не стала терять времени. Я вгрызлась в ее вену. Ее резкий вдох напомнил мне, что нужно выпустить клыки. Я не сделала этого, когда вгрызалась в горло Эмбриса. Вкус крови Пенеллаф напомнил мне вишню, я глотнула как можно быстрее и глубже, надеясь, что не причиняю ей боли. Я и так уже причинила ее достаточно, чтобы хватило на всю жизнь. В какой-то момент Пенеллаф села, или Аттес приказал ей это сделать. Я не была уверена, как именно. Вскоре я стала ощущать пульс под кончиками пальцев и его отзвук в ее крови. Когда пульс замедлился, я закрыла рану, а затем укусила себя за запястье. По левой руке прокатилась раскаленная боль, и Аттес вздрогнул. Я не была так аккуратна с собой, как с Пенеллаф. Это было не нарочно. По крайней мере, я так не думала.

Кровь запеклась и потекла по руке. Я подняла запястье.

— Пей.

Ее руки дрожали, когда она схватила меня за руку. Волосы, слипшиеся от дождя, упали вперед. Она прижалась ртом к ране и пила, пока я стояла. Я не чувствовала этого и не знала, сколько времени прошло, но Пенеллаф вдруг отпустила мою руку и откинула голову назад. К ее коже вернулось тепло.

— Восстань, — сказала я, руководствуясь инстинктами Первозданной Жизни. — Восстань Первозданной Богини Мудрости, Верности и Долга.

Ее губы окрасились в рубиново-красный цвет, а глаза расширились. Она прижала руку к груди, и вены на ее груди засветились золотым сиянием.

— О…

Опустив руку, я отступила назад. Внезапная волна головокружения охватила меня. Я сделала долгий, медленный вдох. Я с отстраненным любопытством наблюдала за тем, как эссенция проходит по ее венам, исчезает под рукавами на запястьях и вновь появляется вдоль горла.

— Сера, — Аттес коснулся моей руки, его голос был низким. — Закрой свою рану.

Я начала поднимать руку, но остановилась, когда эфир заполнил вены на щеках Пенеллаф. Ее глаза стали еще шире, наполняясь эфиром, пока зрачки не перестали быть видны. Ее грудь резко вздымалась, а затем она вскочила на ноги, опрокинув стул.

Воздух вокруг нас изменился, сгустился и зарядился горючей энергией. Частицы эфира засветились вокруг Пенеллаф, распространяясь по атриуму и за пределы дворца. Двор Лото горел серебряным светом. Из частиц эфира вырывались дуги, врезаясь в Пенеллаф и возвращаясь к источнику, к дому.

Голова Пенеллаф дернулась назад, и она раскинула руки. От нее исходил ослепительный свет, искрящийся и шипящий. Она поднялась в воздух, достигнув потолка. Сияние было настолько интенсивным, что у меня заслезились глаза: эфир окутал все ее тело. Завывания ветра и дождь прекратились. Сквозь окна я видела, как густые облака расходятся, открывая чистое ночное небо.

Наступила тишина, а затем раздался пошатывающийся высокочастотный крик дракена. Потом еще один. И еще один.

Эфир вокруг и внутри Пенеллаф запульсировал, а затем погас. Она упала в воздух, но Холланд оказался там прежде, чем Аттес или я успели что-либо предпринять. Он подхватил Пенеллаф на руки и сжал ее обмякшее тело в своих объятиях. Я была… так увлечена, что даже не почувствовала его появления.

Хорошо, что он появился.

— Я держу тебя, — пробормотал он, проведя губами по ее брови, а затем перевел взгляд на меня.

— Сера, — позвал Холланд. Его до боли знакомые черты были напряжены, но взгляд был мягким. — Спасибо.

Мои глаза захлопнулись, бурные эмоции опасно бурлили внутри меня. Я отступила назад и отвернулась, слегка покачиваясь.

— Сера, — начал Аттес.

— Я в порядке.