Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 96)

— На этот вопрос не ответить легко: всё началось с рассвета человека, — наклонил голову Холланд. — Многие пытались этому помешать: Эйтос. Серафена и Никтос. Первозданные, чьи имена стерлись временем. Мои братья. Невидимые…

— Аластир? — выдохнула я.

Холланд кивнул.

— Боги… — Я отвернулась, желудок скрутило. Прижала пальцы к губам — подступила горечь.

— Если это тебя хоть чуть утешит, — сказал он, — участие Элоаны в действиях Аластира было таким, как она и утверждала. Она не понимала пророчества.

— Не думаю, что это утешает, — прокомментировал Лириан.

С меня сорвался рваный смешок. Знать — вроде бы легче. Но…

Я закрыла глаза; горло обжигало, а сердце сжимала скорбь.

— Это по моей вине погибли все эти люди.

— Да, — тихо сказал Лириан. — Твоё рождение шевельнуло Колиса, а пробуждение при Вознесении стало последним спусковым крючком.

Я дёрнулась.

— Но это не твоя вина, — сказал Холланд.

— Моё Вознесение нарушило равновесие. Это привело к пробуждению Древних — а значит, к смертям…

— Но это не был твой выбор. И не итог твоих действий, — Холланд отставил бокал. — Уверен, знай ты, что случится, ты сделала бы всё, чтобы этого не допустить, даже ценою собственной жизни.

Он был прав. Я бы не выбрала жизнь, зная, что за неё заплатят бесчисленные.

Боги. Всё внезапно стало тяжёлым. Кости. Кожа. Органы.

— Древние там, в земле, были потревожены ещё до твоего Вознесения, — сказал Торн, прищурившись, изучая меня. — Смертные вторгались в места, священные для тех, кто создал их мир. Некоторые начали Пробуждаться эоны назад из-за этого — их сон был беспокойным. Мы чувствовали это.

— То есть они всё равно бы Пробудились?

Он сделал глоток и кивнул:

— Вполне возможно.

Возможно — не значит неизбежно. И даже если бы они проснулись, это не отменяет того, что сейчас это случилось из-за меня.

— Ты не знала, Поппи, — опустив ногу на пол, Холланд подался вперёд, локти на коленях. — Ты этого не выбирала, — повторил он. — Их кровь не на твоих руках.

Желудок снова скрутило, сердце откликнулось тем же; я ощутила кислый привкус вины. Слова были правдой — но они душили.

— А вот если ты позволишь себе тонуть в чужой вине, — продолжил он, — тогда на твоих руках окажется кровь сотен тысяч.

Я распахнула глаза и повернулась к нему:

— Я не тону. Я… Я понимаю, что не виновата действиями, но осознать, что одно моё существование привело к такой смерти, — это… много.

— Понимаю, — сказал Холланд. — Но сейчас нам нужно сосредоточиться на том, что происходит, и на том, что под угрозой. Пробудились не все Древние. Есть и другие — те, кто спит глубоко под улицами Солиса и домами Атлантии. И их покой тоже нарушен.

Я распрямила руки.

— Моим Вознесением?

— Твоим рождением и пробуждением Колиса, — сказал Лириан, уронив затылок на стекло.

Прекрасно.

— Сколько их?

— Точного числа нет, да это и не важно, Поппи, — ответил Холланд. — Ты видела, на что способно одно Пробуждение.

Я видела.

— Как сделать так, чтобы другие не проснулись?

— Ты уже знаешь, — сказал он. — Нужно остановить Колиса.

— Но он — Первозданный Двора. Кто поднимется… — Я осеклась. — Никтос. И…

И Кастил? Если он как я — истинный Первозданный Смерти? Что-то в этом не сходилось.

— Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть.

Я сузила глаза на Холланда.

— Но сейчас это не главное, — продолжил он, и кто-то — Торн? — фыркнул. — Колис не может оставаться в мире смертных по многим причинам. — В его глазах завертелись синий и зелёный, а от окна донеслось что-то вроде того, как Лириан бьётся головой о стекло. — Первая: Колис — Первозданный Двора.

— Его присутствие будет влиять на мир смертных, — сказала я, — тогда как наше — нет.

— И ты понимаешь, что это значит.

Я понимала. И мне не требовался дар Примального знания.

Смерть.

— Первозданные Двора не должны задерживаться среди смертных. Его пребывание уже нарушило равновесие. Чем дольше он останется, тем сильнее чаши склонятся. Но… — Холланд глубоко вдохнул. — Это ещё не всё.

— Конечно, — буркнула я; сердце бухнуло.

— Колис стремился стать истинным Первозданным Жизни и Смерти, — сказал Лириан. — Его остановили. Если б он добился, равновесие было бы нарушено так же, как при твоём Вознесении. — Он оттолкнулся от окна и выпрямился. — Сомневаюсь, что цель изменилась. Если он добьётся теперь, иссушит тебя, заберёт твою сущность в себя — он станет Первозданным Крови и Кости.

По крайней мере, теперь я знала, зачем он пытался меня подчинить: хотел привести меня к себе, чтобы забрать мою сущность.

— Если это случится, — сказал Лириан, — равновесие не качнётся.

— Ну хоть это «хорошая новость», — пробормотала я.

— Это будет означать лишь твою смерть, — закончил Холланд.

Мой рот приоткрылся.

— Только мою смерть? — смех рванулся наружу, и снова — нехороший, почти истеричный. — Речь не только обо мне. Это значило бы смерть… — слова давались с трудом, даже думать было больно, — смерть Кастила и Киерена тоже. — Я раскрыла ладони; в висках забилось сильнее. — И, вероятно, смерть куда большего числа людей.

— При правлении Колиса погибнут многие, — сказал Торн, и я посмотрела на него. Его пронзительный взгляд будто видел меня насквозь. — Любой — от богов до смертных и всех между — несёт в себе возможность и добра, и зла. Равновесие того и другого. Пока не теряет. Колис — потерял. Если в нём и оставалось добро, то давно нет.

Я охотно верила — после заточения на богов весть сколько, да он и до того был проблемой, судя по тому немногому, что я знала.

Боги.

— И это то, чего хочет Колис? — спросила я. — Править?

— Мы можем лишь предполагать, чего он хочет, — быстро отозвался Лириан. — Его будущее нам неведомо. Как и твоё.

Раздражение вспыхнуло во мне.

— То есть вы могли видеть всё до этого момента, а потом… пустота?

— Мы видели множество возможных исходов, — Холланд переплёл пальцы. — То, что мы дошли именно до этой точки, — лишь один из них.

Удобно, ничего не скажешь.

Я отвернулась к окну, пытаясь переварить всё сказанное, но это было слишком. Тяжесть осела на плечах, пока я смотрела, как скользят облака. Слишком много. Масштаб всего происходящего давил, мысли бешено крутились, но отступать некуда.

Нужно расставить приоритеты. Сосредоточиться на главном. Так бы поступили Кастил и Киерен. Так поступала и я, когда начала войну с Кровавой Короной.