Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 57)

— Провести достаточно большой отряд через Кровавый лес, чтобы выполнить приказ, будет нелегко, — заметил он.

— Да. — Большая группа привлечёт Крейвен, как мёд мух. — Поэтому отец поведёт силы, чтобы обеспечить проход полка к Пенсдёрту без потерь. После этого они смогут вернуться, как только доберутся до дороги. Ведь наш отец, как ты выразился… беспокоен.

Малик несколько секунд смотрел на меня, затем коротко рассмеялся.

— Уверен, что это единственная причина, по которой ты его отправляешь?

Я сохранил невозмутимое выражение лица.

— Разумеется.

— Ага.

Я проигнорировал его тон, когда в голову пришла новая мысль.

— Есть новости от войск, которых мы послали в Масадонию?

— Нет.

Чёрт. Плохой знак.

— Пусть Киерен пошлёт разведчиков. Нужно знать, что там происходит, — сказал я. — Мне нужно вернуться к Поппи.

Малик не двинулся.

— Есть причина, по которой ты просишь меня передать Киерену эти приказы, а не хочешь, чтобы он пришёл к тебе лично?

Я сохранил непроницаемое лицо.

— Нет.

— Ты в этом уверен?

— Зачем мне тратить время, чтобы ты звал Киерена, если я уже сказал тебе всё, что собирался сказать ему?

Малик вскинул бровь.

— Слишком уж логичный ответ.

Я поднял взгляд к потолку и снова перевёл его на брата, позволив себе короткий вздох.

— Ладно, найду Киерена и передам, — сказал он, делая шаг назад.

— Ещё кое-что. — Я остановил его. — Ты говорил с отцом о нашем недавнем госте?

— Думаю, ты про Аттеса?

Я кивнул, решив, что Киерен успел назвать ему имя Первозданного.

— Говорил. — Он прищурился, откинув волосы со лба. — Странный был разговор.

Я наклонил голову.

— Что именно странного?

— Не знаю. — Он опустил руку. — Он сказал, что знает: наш род силён, но понятия не имеет, от кого мы ведём происхождение.

— И что в этом странного?

Уголки его губ дрогнули, прежде чем он их сжал.

— Большинство Атлантийцев-Элементалей гордятся своими корнями, как мама — у неё же целое генеалогическое древо нарисовано и висит во дворце. А отец? Ничего. Он говорил только о своих родителях и Элиане.

Я нахмурился.

— Никогда об этом не задумывался.

— Я тоже. Думал, ему просто плевать. Но… — Малик резко выдохнул. — Не знаю, было чувство, что он что-то скрывает, когда мы говорили об Аттесе.

— Впервые, что ли.

— Наверное, нет.

— Но зачем ему лгать? — спросил я.

— Вот именно. Может, мне просто показалось. — Он пожал плечами. — Ладно, пойду искать Киерена.

Я остался в раздумьях и повернулся к дверям покоев, замечая глубокие борозды, что оставили мои когти на дверной раме. Остановился и снова посмотрел на удаляющуюся спину брата.

— Малик?

Он остановился и повернулся ко мне.

— Да?

Я вздохнул, позволяя тишине натянуться между нами. Чёрт. Раньше у нас так не бывало. Конечно, в детстве мы дрались, как и любые братья. Но не вот так.

Мы немного говорили, пока Поппи впервые спала — точнее, кричали друг на друга. И я понимал, почему он остался с Кровавой Королевой: из-за Миллицент. Я бы сделал то же самое ради Поппи. Но напряжение между нами никуда не делось. Кто знает, вернёмся ли мы когда-нибудь к прежнему? Но он… чёрт, он мой брат, и я встретил Поппи только благодаря ему. Потому что был готов разрушить города и жизни, чтобы вырвать его из лап Вознесённых.

Я любил его.

Я прочистил горло.

— Миллицент вернулась?

Его челюсть напряглась.

— Нет.

— Думаешь, она вернётся? — спросил я.

Его взгляд встретился с моим.

— Тебе, может, до сих пор трудно в это поверить, но она хочет отношений с Поппи. Так что да, вернётся ради неё, — сказал он и ушёл.

Я не стал останавливать его в третий раз.

Письмо из Пенсдёрта и всё, что за ним стояло, отошли на второй план, как только я вошёл в спальню. Тихо прикрыв дверь, я осторожно направился к Поппи, перешагивая через толстые, извилистые корни цвета пепла, опутавшие пол.

Кровать.

Поппи.

Корни появились всего через час после того, как я уложил её на матрас. Они взобрались по стенам Уэйфэра, протянулись к окну и проросли сквозь него.

Сомневаюсь, что это осталось незамеченным.

Сначала я пытался остановить их, слишком хорошо помня, как подобное уже случалось. Корни пришли за Поппи, когда она едва не умерла среди руин Ирелона. Я тогда просто обезумел, и Киерен…

Когда мы вернулись, его в комнате не было. Зато на кровати лежала свежая, бледно-лиловая ночная рубашка, в ванне плескалась чистая вода, а на столике ждали еда и питьё. Но где бы он ни находился, он почувствовал мою панику — я и не пытался её скрыть — и влетел в дверь.

Он сразу присоединился ко мне, без слов, разрывая корни. Бесполезно: сколько бы мы их ни ломали, новые продолжали тянуться, обвивая её ноги, грудь, живот. А потом появился Ривер.

— Вам обоим нужно остановиться, — сказал дракон, входя. — Они защищают её.

— Да они её душат! — рявкнул я, когда Киерен швырнул в сторону очередной обломок.

— Нет. Они укрывают её, пока она отдыхает, — Ривер напряг плечи, когда Киерен зарычал на него. — Поймите, Первозданные — часть эфира, самой ткани миров. Когда они погружаются в достаточно глубокую стазию, становясь слабыми и уязвимыми, — он сделал паузу, и мы с Киереном замерли, чувствуя, как участилось дыхание, — мир сам стремится удержать их в сущности — защитить и укрыть.