Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 279)

Лёгкий ветерок поднял короткую прядь волос, смешав запах застоявшихся лилий с другим, от которого скрутило желудок.

— Но это стоит любой услуги, которую придётся вернуть.

Аттес молчал несколько мгновений, пока мы шли.

— Ради тебя надеюсь, что так и есть.

— Так и есть, — уверенно сказала я.

— И ради него тоже, — добавил он.

Пальцы у меня сжались в кулак. Я не врала, когда говорила, что сейчас Кастил не в центре моих мыслей. Я умела отделять одно от другого. Смогла бы, даже если бы не видела его перед уходом. Но разговоры о нём не помогали. Особенно с Аттесом — его пра-прадедом, который, возможно, когда-то любил гораздо более древнюю и совсем иную версию меня.

Боги, сколько же у меня было вопросов обо всём этом. Не о любви — обо всём остальном.

Я украдкой взглянула на него, но тут же отвела взгляд, когда он начал поворачивать голову. Плотно сжала губы. Сейчас не время бродить по тропам чужих воспоминаний.

— Что? — спросил Аттес.

— Ничего.

— Ты явно хочешь что-то сказать, — заметил он, проводя рукой по одному из кинжалов, закреплённых на груди.

— Эти кинжалы сделаны из древней кости?

Он нахмурился.

— Один да. Этой кости слишком мало, чтобы хватило на большее. — Он сделал паузу. — Но сомневаюсь, что именно это ты хотела спросить.

— С чего ты взял?

Он замолчал, опустив руку.

— Потому что ты меня знаешь… или знала? Или, по крайней мере, мою версию, наверное, — пробормотала я, когда мы прошли под голыми ветвями, скрипевшими, как сухие кости. — Боги, вслух это звучит странно.

— Ага, — вздохнул он. — Ты совсем ничего не помнишь о том времени? Я думал, был шанс, что в детстве что-то всплывёт.

— В детстве я могла помнить куда больше, но все, кого могла бы спросить, мертвы. — Кроме Миллисент: она была рядом, когда я была маленькой. — Помню только обрывки — твое лицо, вспышки других людей и… другие вещи.

— Другие вещи?

— Да. — Я ощутила его пристальный взгляд. — Как мы были знакомы?

— Не уверен, что сейчас подходящее время для этого.

— А когда лучше?

— Буквально в любое другое, — сухо ответил он.

Я вздохнула.

— Ну и ладно.

Поднялся ветер, и запах стал сильнее. Не просто сладковатый — приторный, с металлической ноткой. Кажется, я догадывалась, что это.

— Я встретил тебя… то есть Соторию… когда Колис впервые вернул её, — сказал он, и я резко посмотрела на него. — Тогда он… доверял другим бывать рядом с ней. Охранять, когда сам не мог.

Я раскрыла рот, потом закрыла. Потом хрипло рассмеялась. Что на это сказать? С чего начать?

— И ты был одним из этих стражей?

— Да. — Он тяжело вздохнул. — Мы сблизились.

— И ты не видел ничего дурного в том, что делал Колис? — вырвалось у меня. — Пока вы сближались?

На его виске дёрнулась жилка.

— Я не говорил, что не видел.

— Тогда почему ничего не сделал? — потребовала я.

Его серебристые глаза сверкнули.

— Я не говорил, что ничего не делал.

Я всматривалась в слишком знакомые черты, задерживая взгляд на шраме. И вдруг вырвался вопрос, который мне и в голову не приходил:

— Как ты получил этот шрам?

— А ты свой?

— Крейвен, — ответила я. — Я была ребёнком, когда на моего отца и… людей, с которыми мы были, напали.

— Твоего отца?

— Человека, которого я считала отцом. — Запах усиливался. Гнилой. — Леопольд и… — Громкий кашель Аттеса прервал меня. — Ты в порядке?

Аттес закашлялся ещё сильнее, моргнув несколько раз.

— Ты точно в порядке?

— Да, — прохрипел он. — Неправильно вдохнул.

— Первородные боги могут неправильно вдохнуть?

Он прочистил горло, быстро моргая.

— Ты всё ещё можешь, верно?

Я благоразумно промолчала — с моей удачей через секунду сама бы подавилась мошкой.

— Как ты сказала его зовут? — спросил он.

— Леопольд. — Я нахмурилась. — А что?

— Просто не был уверен, что расслышал правильно.

Что-то в его ответе показалось мне странным. Первородные не могут откровенно лгать, но, как никто другой, я знала: умолчать правду вполне возможно.

— Ты так и не ответил на вопрос о шраме.

— Расскажу после.

Я сузила глаза.

— Чушь. Я же рассказала, как получила свой.

На его губах скользнула усмешка.

— Знаю.

— Отлично, что мы это выяснили, — пробурчала я и снова посмотрела на поместье. — Так ты расскажешь настоящую причину, по которой закашлялся… — Я осеклась, когда мы свернули за лёгкий изгиб дороги, и мёртвые деревья расступились, открыв широкий колоннадный фасад.

Я застыла, желудок провалился, когда взгляд наткнулся на то, что свисало между бледными колоннами. На то, что покачивалось.

Теперь я точно знала, откуда этот запах.

Гниль. Тлен.