Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 277)

Сердце болезненно сжалось.

— Я знаю. — Я сглотнула и быстро заморгала. — Мне нужно идти.

Малик молчал, пока я разворачивалась.

— Миллисент разозлится, если ты не вернёшься.

Я повернулась обратно и слабо улыбнулась.

— Я бы не хотела этого.

— Поверь мне, — его смех прозвучал хрипло и тяжело, — тебе точно не стоит.

Проведя рукой по груди, я сделала неглубокий вдох.

— Береги себя, Малик.

Его взгляд поднялся на меня.

— Пообещай. Как бы всё ни закончилось, начни заботиться о себе, — попросила я. — Возвышенные нуждаются в тебе, и… если всё пойдёт плохо, твоя семья тоже будет нуждаться в тебе. Миллисент — тоже. Обещай.

Грудь Малика поднялась, но долго не опускалась.

— Да, — хрипло сказал он. — Обещаю.

Без десяти полдень.

Я не пошла ни к кому прощаться. Ни к Тони, ни к Вонетте, ни даже к Делано, Найллу или Эмилю. Все, кроме Тони, знали, что я собираюсь сделать, и я не хотела говорить «прощай». Это казалось слишком… окончательным и тревожным.

А я и так была взвинчена.

Стоя в Великом зале и оглядывая изменения, я подумала, не стоило ли оставить письмо Кастилу.

Но я так и не смогла.

Что бы я написала, чтобы не разрыдаться? Ничего.

Кастила здесь не было.

Я не могла встретиться взглядом с Кираном, пока Аттес прохаживался рядом, разглядывая атлантийские знамёна, заменившие алые — с солнцем и перекрещёнными мечом и стрелой в центре. Вместо этого я подняла взгляд к стеклянному куполу. С него соскоблили краску, и теперь сквозь него пробивался солнечный свет. Сколько лет прошло с тех пор, как это сделали? Сотни?

Опустив взгляд туда, где Аттес стоял возле статуи, я поняла: мы уже могли бы отправляться.

Подождите.

Статуя.

Я нахмурилась и повернулась к ней. Она была светлая, выше тех, что в Зале Богов, и богато проработана: от тяжёлых сандалий-калиг до щита и копья в каменных руках.

Ян когда-то говорил мне, как трудно писать и вырезать руки — самая сложная часть тела, чтобы передать её реалистично. Я не знала почему. Думала, что лица сложнее, ведь у стольких статуй нет черт. Как и у этой. Я подняла взгляд к голове.

Я подошла ближе. Сначала думала, что это статуя Никтоса, но вспомнила слова Ривера и то, как он их произнёс. Очевидно, Исбета не держала бы в своём Великом зале статую Никтоса.

Не тогда, когда поклонялась тому, кого считала истинным Королём.

Колису.

Я двинулась, прежде чем успела осознать это, эфир заструился к кончикам пальцев. В тот миг, когда я приложила ладонь к боку статуи, она раскололась.

— Что…? — Аттес резко обернулся, его брови взметнулись, пока огромные куски мрамора и известняка рассыпались в пыль. Он перевёл взгляд на меня. — Полегчало?

— Это была статуя Колиса, — пояснила я.

Прежде чем кто-то успел ответить, двери Великого зала распахнулись. Я обернулась, сердце подпрыгнуло к горлу, хотя я знала, что это не Кастил.

В зал влетел Делано, двери за ним со скрипом закрылись, а его синие глаза обвели пространство и остановились на мне.

— Как ты узнал, что мы здесь? — спросил Киран.

Делано не ответил, перескакивая через широкие ступени по две. В одно мгновение он оказался передо мной, и его руки обвили меня.

— Я пошёл в Солярий, — прошептал он. — Думал, найду тебя там. — Он на миг замолчал, и я почти почувствовала, как он метнул взгляд через моё плечо в сторону Киранa. — Боялся опоздать.

Я улыбнулась, прижавшись лбом к его груди.

— Ты не опоздал.

Его объятия стали крепче. Боги, у Делано были удивительно тёплые объятия.

— Я буду ждать тебя, — тихо сказал он. — Так что не задерживайся.

— Не задержусь, — прошептала я.

Он крепко сжал меня напоследок и отступил. Я улыбнулась ему, но он не ответил улыбкой. Вздох получился тесным, когда я повернулась к Аттесу.

— Нам пора.

— Уверена? — спросил он, переходя зал. — У нас есть ещё несколько минут.

Я кивнула и перевела взгляд на Валина. Чувства были надёжно спрятаны, но гнев, вырезанный на его лице, нельзя было не заметить. Сжав губы, я повернулась к Кирану и сделала шаг к нему.

Не могу, — донёсся через нотаам его голос. Напряжение исказило его рот, он сглотнул. Прости. Если прикоснусь, я не…

Понимаю, — ответила я мысленно.

— Увидимся, когда вернусь, — сказала вслух, удивившись, как ровно прозвучал мой голос.

Киран кивнул, сжав челюсть так, что я почти услышала скрип зубов.

Я повернулась к Аттесу.

— Ладно. Пойдём…

Сильный толчок осознания в груди перехватил дыхание. Я замерла, чувствуя, как заряд эфира пробегает по коже. Не могла пошевелиться. Боялась, что это галлюцинация. Неужели я так отчаянно хотела его увидеть, что сама призвала из пустоты? Секунда. Другая.

Аромат пряностей, сосны и свежего снега окутал меня.

Сердце подпрыгнуло к горлу. Я резко обернулась — и встретилась взглядом с янтарными глазами, обрамлёнными густыми ресницами.

Кастил выглядел таким же измученным, как и я. Лёгкие тени под глазами, резкие черты. Туника, в которой он был на совете, измята, волосы всклокочены, словно он всю ночь провёл, теребя их руками.

Я всё ещё не могла сдвинуться. Двигалась только грудь, быстро вздымаясь, и сердце, бьющееся в бешеном ритме.

Глаза Кастила закрылись, и в следующее мгновение он уже стоял передо мной — одна рука сжимала мою косу, другая обхватывала щёку. Обе руки дрожали.

— Кас… — выдохнула я.

Он поцеловал меня — в этом не было ни медлительности, ни мягкости. Лишь яростное столкновение языков и зубов. Это был не нежный поцелуй, не игра и не награда. Это было сокрушительное притяжение, полное отчаяния и гнева, жажды и страха. Слишком много — и всё же недостаточно, пока я цеплялась за него, а его хватка только крепла. Мы целовались, пока не перехватило дыхание. Пока острая, как лезвие, боль всех этих эмоций хоть немного не притупилась. Целовались до самой последней секунды — и мне стоило невероятных усилий не удержать его, когда его губы оторвались от моих.

Руки Кастила всё ещё дрожали, когда он опустил лоб к моему, глядя прямо в глаза. Золотистый цвет радужки пронзали вихри эфира и тени с алым отливом. Его горло судорожно дёрнулось, губы приоткрылись.

Я коснулась их пальцем.

— Я люблю тебя, Кастил Да’Нир, — прошептала я. — И я вернусь к тебе.

Глава 55

ПОППИ