Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 26)
Поппи подалась вперёд, потом откинулась назад.
— Ты… ты обещал.
Обруч на сердце сжал сильнее. Я вырвал взгляд от неё, сжал руки в кулаки.
— О чём она говорит, Киерен?
Он зажмурился, покачал головой.
— Ты… обещал мне, — прохрипела она.
— Не надо, — хрипло ответил он, открывая глаза. За зрачками ярко светился эфир. — Не надо, Поппи.
Её голова дёрнулась назад, и ладони с грохотом опустились на пол.
— Ты обещал мне, Киерен!
Я перестал чувствовать руки.
— Какое обещание ты ей дал?
— Во мне… что-то есть, — вскрикнула она, и от её голоса сердце рвалось на части. — Оно хочет, чтобы я причинила боль ему. Всем вам. Не… не дай мне этого сделать.
— Ты не сделаешь, — Киерен шагнул вперёд, под глазами проступили жилки эфира.
— Что за… — Ривер осёкся, глядя то на него, то на меня. — Вы оба?
— Ты не сделаешь, — повторил Киерен, не обращая на дракенa внимания. — Ты сможешь сопротивляться. Ты сильная. Мы что-нибудь придумаем.
— Послушай… меня. — Она оперлась на руку, задыхаясь, пока по её груди прокатилась волна серебряно-золотого и ночного сияния. — Прости. Прости, но… ты… ты знаешь, что должен сделать.
Киерен пошатнулся.
Он пошатнулся.
И это меня напугало. Эфир во мне взвился, зарядив воздух, и я выкрикнул:
— Что ты ей пообещал?
Киерен резко зажмурился.
Я шагнул к нему, чувствуя, как дрожит каменный пол.
— Клянусь богами, если ты не ответишь…
— Остановить её, — выдохнул он. — Я пообещал остановить её, если она потеряет контроль.
Весь мир застыл, пока я смотрел на него.
— Как?
Глаза Киерена раскрылись, он повернул голову ко мне. В его ярко-голубых глазах клубились золотые и серебряные полосы.
— Положить её в землю.
— Чёрт, — пробормотал Ривер.
Я понял, что это значит, и отступил на шаг, колени подогнулись под тяжестью предательства.
Он говорил о погружении в глубокий стазис — о таком, что требовал, чтобы Поппи ослабла настолько, чтобы разум ушёл вглубь, а тело сдалось. О стазисе, из которого боги пробуждаются не через дни и месяцы, а через долгие…
Годы.
Века.
Шесть слов.
Эти шесть слов были достаточны, чтобы передо мной перестал существовать тот самый Киерен, который был рядом со мной с самого рождения. Тот, кто знал обо мне всё. Кто оставался рядом, даже когда я сам не мог быть опорой себе. Тот, кому я доверял не только свою жизнь, но и её.
Шести слов хватило, чтобы я сделал то, чего никогда не мог представить.
Я напал на Киерена.
Глава 4
КАСТИЛ
Я рванулся на Киерена.
Он даже не попытался защититься, когда я налетел на него. Я был быстр, но с его волчьими рефлексами и обострёнными Первозданными чувствами он прекрасно видел мой рывок. Он мог поднять руки. Мог отступить. Мог сделать что угодно.
Но не сделал ничего.
Ледяной, горячий эфир пульсировал в венах, когда мой кулак врезался ему в челюсть, отшвырнув на несколько футов назад и опустив на одно колено.
— Чёрт, — выдохнул он, опершись на ладонь и сплюнув кровь.
Мозг отключился. Осталась только ярость, только жажда удара. Я шагнул вперёд, схватил его за ворот туники и швырнул к двери, дерево хрустнуло. Он глухо охнул, голова ударилась о полотно, но взгляд его тут же встретился с моим.
— Как? — выдавил я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, будто грудь разрывается изнутри. — Как ты мог?! — рявкнул я и снова вогнал его спиной в дверь. — Отвечай!
В глазах Киерена на миг вспыхнул серебристо-золотой свет, когда он сжал моё предплечье.
— Думаешь, я хотел давать эту клятву? Нет, но я…
— Должен был? — перебил я, и он едва заметно вздрогнул — то ли от звука моего голоса, то ли от низкого смешка, прорвавшегося сквозь ярость. Смешка, в котором звенела тьма, леденящий холод и тени, чуждые даже мне самому. Мне было плевать. — Не неси чушь. Никто не заставляет делать то, чего не хочешь.
— Правда? — Киерен отпустил мою руку и обеими ладонями ударил в грудь. Я даже не качнулся. — Правда? Думаешь, никто не делает то, что не хочет? Ты лучше других знаешь, что это не так. Хочешь пересмотреть свои слова?
— Да пошёл ты, — прорычал я, чувствуя, как ярость захватывает целиком. Я резко отступил и рванул его от двери, крутанул корпус и швырнул через комнату.
— Что за… — Ривер отскочил в сторону, когда шесть с лишним футов Киерена пронеслись мимо.
Тот развернулся в воздухе и приземлился на корточки. На руках и плечах проступили тени рыже-бурого меха, кожа потемнела.
— Я доверял тебе, — слова сорвались, как раскат грома, пока я шагал к нему, а по краям зрения сгущалась кровавая тень. — Я доверял тебе! — голос грянул, будто удар молота. — Доверял тебе её больше, чем кому-либо!
— И она доверяла мне! — рявкнул Киерен.
Это было худшее, что он мог сказать.
Холод прорезал воздух, когда я бросился на него.
Но тяжесть обрушилась на меня прежде, чем я успел добраться до цели. Я рухнул лицом вниз, удар выбил из лёгких воздух.
— Проклятые идиоты, — прорычал Ривер, вдавливая колено мне в спину. — Вам двоим кажется, что сейчас подходящее время для драки? А ты, — его колено больно врезалось в почку, — возьми себя в руки.
Я раздувал ноздри, пытаясь подняться на локти.
— Слезь с него, — зарычал Киерен.
— Вы серьёзно?! — Ривер навалился сильнее. — Хочешь, чтобы он тебя на куски разорвал?
— Хочу, чтобы ты держался подальше от наших дел, — рявкнул Киерен.
— Ну что ж… — проворчал Ривер, ещё сильнее впечатывая колено мне в спину.
Я рывком приподнялся, скинув Ривера с себя, и он, выругавшись, покатился прямо в Киерена. Их возмущённые крики тонули в грохоте крови в голове и гуле эфира в венах. Я вскочил на ноги. Где-то в глубине сознания я слышал правду в словах Ривера — сейчас не время для драки, — но боль предательства и ярость глушили остатки здравого смысла.