Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 238)

— Не знаю, почему ни ты, ни Киран не почувствовали. Наверное, это связано с тем, что я Первородная Жизни и Смерти. — В голову пришла ещё одна мысль. — И дракены тоже, видимо, не заметили… или просто не посчитали нужным сказать, что ощущают в тебе такую сущность.

Кэстил фыркнул.

— Как думаешь, какой вариант правдоподобнее?

Второй — более чем.

Мысли скакали, и я вспомнила о древней кости, которую держала в сундуке.

Той самой, которой был пронзён Кэстил.

Которая… убила его.

Я отступила на шаг и посмотрела в сторону замка. О боги… Грудь сжало от боли. Ревенант с костяным кинжалом не способен убить Первородного, но против юного Первородного, бога, полубога — кого-то между ними? Да. Но я… я вернула его, даже когда он был в стазисе. Это сила Союза и… Лёгкое покалывание пробежало по шее. И ещё — сила его сущности. Его рода.

— Кто твоя бабушка? — спросила я.

— Не знаю. Никогда её не встречал.

Меня захлестнула досада.

— И ты уверен, что она была Элементалем?

— Должно быть так. Я ведь не полноценный бог и не божество.

— Он прав, но…

Я сдержала порыв развернуться и пнуть статую, ощущая взгляд Кэстила на себе.

— Интересно, насколько откровенен будет Аттес.

Валын промолчал.

— Тебе нужно поговорить с Маликом. И сделать это как можно скорее, — сказал Кэстил. — Желательно до прибытия Аттеса.

— Я поговорю, — Валын встретился с ним взглядом. — Знаю, для тебя это, наверное, очередная ложь, но…

— Это и есть ложь, — перебил он.

Я напряглась, но просунула руку между его рукой и боком, к которому он её крепко прижимал. Повернувшись, коснулась губами его бицепса.

— Но, — выдохнул Кэстил, — я понимаю.

Глаза Валына удивлённо расширились, он хотел что-то сказать, но передумал.

Кэстил прочистил горло и повернулся ко мне. Наши взгляды встретились, но я не смогла прочесть в его глазах ничего, лишь ощутила его присутствие в своих мыслях: Я встречу тебя в Солнечном зале.

Я кивнула и нехотя высвободила руку. Он наклонился и мягко коснулся моих губ. Я прикусила покалывающую нижнюю губу, наблюдая, как он, напряжённый, разворачивается и уходит тем же путём, молча проходя мимо Кирана.

Наши взгляды с Кираном встретились, и без слов он коротко кивнул, развернулся и последовал за Кэстилом. Я скрестила руки на животе и уставилась на пустую дорожку, пока во мне оседала тревога за него.

— Он говорит, что понимает, — произнёс Валын, возвращая меня к разговору. — Но если я не разрушил наши отношения, скрывая правду об Исбет, то боюсь, сделал это сейчас.

— Думаю, ему просто нужно время, чтобы всё осмыслить, — сказала я. В конце концов, мне тоже понадобилось время, чтобы переварить правду о Стории. Поэтому я и не пошла за ним, как бы ни хотелось.

— Ты правда так думаешь? — спросил он. — Как он сказал, это ещё одна ложь, Пенеллаф.

— Ложь, которую он, как мне кажется, понимает. И думаю, Малик тоже поймёт.

Валын помолчал.

— Остаётся только надеяться, что ты права и Элоана тоже поймёт.

Упоминание его жены напомнило мне о словах Серафены. Разомкнув руки, я взглянула на пустую дорожку и едва не выругалась. Кэстил тоже забыл. Я повернулась к Валыну:

— Здесь была Серафена.

Он нахмурился.

— Настоящая Первородная Жизни, — пояснила я, раскрывая чувства. Его удивление казалось искренним. — Это Серафена. Она — Королева Богов.

Он всё ещё выглядел озадаченным.

— Причина, по которой об этом не знают, — долгая и запутанная история, на которую у нас нет времени, — сказала я. Он выглядел так, будто хотел возразить, и я не могла его винить. — Но думаю, ты знаешь её как Спутницу Никтоса.

При слове «Спутница» он выпрямился. Его взгляд скользнул к статуе за моей спиной.

— Полагаю, она сказала тебе, что наши пути пересекались?

— Да, но лишь упомянула, что это было во время Войны Двух Королей. Она сказала, что я должна спросить об этом у тебя.

— Не знаю, почему она сама не рассказала… хотя, наверное, догадываюсь. Возможно, это то, о чём она не хочет вспоминать, — он потер колено вытянутой ноги. — Это случилось после битвы при Помпае. Кругом была неразбериха, так много убитых и умирающих с обеих сторон. А Джаспер… он был тяжело ранен и без сознания.

Мои губы приоткрылись, но я промолчала.

— Я пытался увести его в безопасное место. Не мог его потерять — мы и так уже слишком многое утратили. Я… — он прищурился. — Всё моё внимание было на нём. Я знал, что это глупо, и Джаспер бы мне врезал, узнай он, насколько я отвлёкся. — Он покачал головой. — Он напал на меня, прежде чем я понял, что он рядом.

Меня охватило неприятное предчувствие.

— Пронзил мечом мне поясницу, — Валын коротко хрипло рассмеялся. — Это не был смертельный удар — он сделал это специально. Он был разным… — его челюсть напряглась. — Но Малек всё же сохранил некую честь.

Боги, как же мне не хотелось быть правой.

— Он по-прежнему верил, что мужчина должен смотреть в глаза тому, кому приносит смерть. Мы сражались, но я был ранен ещё до того, как он полоснул меня, как свинью. Он тоже был ранен. Но Малек… он был сильнее и быстрее. Взял верх. — Взгляд Валына ушёл куда-то в прошлое. — Я до сих пор вижу, как он поднимает меч, нацеливая его прямо мне в горло. Я не смирился со смертью. Не мог. Не с Элоаной дома и с пониманием того, что будет, если Малек победит. Он вернул бы себе Атлантию, и… думаю, ты можешь представить, что случилось бы дальше.

Я могла.

— Мы думали, что боги уже спят — или, по крайней мере, большинство. И когда она появилась, возникнув будто из ниоткуда между мной и Малеком, я не понял, кто она. — Его рука застыла на колене. — Малек едва не ударил её. Клянусь, клинок коснулся её горла. И он… я никогда не видел, чтобы человек выглядел так, как он тогда. Он был… потрясён. — Валын замолчал. — Он произнёс одно слово: Мать.

Я вдруг почувствовала, что мне нужно сесть.

— А потом она вырубила его, — он рассмеялся, когда мой рот приоткрылся. — Да, уверен, у тебя была бы та же реакция. Она спасла меня. Спасла Атлантию. — В его чертах проступило благоговение. — Тем самым выбрав королевство вместо собственного сына.

И она действительно выбрала королевство. Потому что если бы Малек победил, Солису пришлось бы куда хуже.

Боги…

Я не знала, что сказать.

Даже после всего, что рассказала нам Серафена, я была потрясена. Я вновь не могла представить, как тяжело ей пришлось — встать против собственного сына не один, а два раза. Такая преданность долгу казалась немыслимой.

Но если бы она не остановила Малика? Элоана наверняка оказалась бы под его гневом за попытку убить Исбет.

Не родились бы ни Малик, ни Кэстил.

И я тоже.

Не думаю, что Серафена тогда понимала, во что вмешивается, или к чему приведёт её решение. Она запустила цепь событий, закончившуюся тем самым, чего пыталась избежать, когда помогала Элоане заточить Малика.

— Да… это долго не давало мне покоя, — тихо произнёс Валын. — Десятилетиями. Пока я не смирился, что никогда не пойму до конца, и не заставил себя забыть. Я не вспоминал об этом, пока мы не узнали о твоей крови.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы подобрать слова:

— Кто-нибудь ещё знал?

— Элоана. Но, как и я, она верила, что это была Спутница, — он почесал подбородок и подтянул ногу, сгибая колено. — Она возложила руки на Джаспера. Помню, как видел это, прежде чем потерял сознание. Теперь, думаю, понимаю почему.

Святые боги…