Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 224)

— Ты согласен с этим?

— Да, — ответил Кастил, поднимая свеженалитый бокал. — Я согласен с мотивом, желанием так поступить, но не обязательно с тем, чтобы давать им выбор.

Я поставила бокал, чувствуя, как вино становится горьким на языке.

— Что?

— Я не думаю, что им стоит давать выбор, — повторил Кастил, встретившись со мной взглядом и удерживая его. — Моё мнение прежнее: их всех нужно уничтожить.

Малик откинулся на спинку стула, челюсть напряглась.

— Ты же знаешь, у меня нет ни капли любви к Возвышенным, — Кастил чуть повернулся в кресле, облокотившись на подлокотник. — Ни у одного атлантийца её нет.

— Это неправда, — возразила я.

— Двое атлантийцев не представляют весь народ.

— Я понимаю, но всё может измениться, когда они узнают, что Возвышенные способны жить иначе. — Я глубоко вздохнула, всё ещё удивляясь словам Кастила. Он ведь сам видел то же, что и я. — И я прекрасно понимаю, почему ты их не любишь. — Я перевела взгляд на Кирана и остальных. — Почему никто из вас их не любит. Я не прошу об этом.

— А разве нет? — надавил Киран. — Ты ведь не просишь его или кого-то из атлантийцев, пострадавших от Возвышенных, встречать их с распростёртыми объятиями, но просишь принять.

Я раскрыла рот, чтобы возразить, но замолчала. Разве не это я просила? Да… и нет.

— Как верно заметила Тони, ты просишь принять тех, кто веками только и делал, что лгал и питался ими, — добавил Киран. — А это почти невозможно.

— Не невозможно. Десцентеры тому доказательство, — возразила я. — Да, Кровавая Корона лгала им, — я положила вилку рядом с тарелкой, — так же, как лгали мне и Тони. Но я не о Кровавой Короне. Я говорю о Возвышенных.

— А разве это не одно и то же? — парировал Кастил, кружа в бокале вино.

— Как вы можете ставить Непокорных и прочих Возвышенных в один ряд? — спросила я. Ответа не последовало. Я глубоко вдохнула. — Кровавая Корона состоит из самых древних Возвышенных, созданных до Войны Двух Королей и сразу после неё. Они знали, кем являются. Именно они создали ложь, что обманула жителей Солиса и обратила их против Атлантии. Они забирали вторых сыновей и дочерей, убеждая их, что те получат Благословение богов, — детей, которые верили, будто Возвышенные говорят от имени богов. Невинных, не ведавших, что их братьев и сестёр используют как скот те, кто клялся их защищать.

— Но теперь они больше не дети, — заметил Кастил поверх края бокала.

— И выросли, чтобы поддерживать эту ложь, — сказал Киран, ставя свой бокал на стол. — И укреплять власть Кровавой Короны над жителями Солиса.

Раздражение зазудело под кожей, я посмотрела то на одного, то на другого.

— А какой у них был выбор?

Бровь Кастила поднялась.

— Это серьёзный вопрос?

— Да, — ответила я, удержав голос ровным, хотя хотелось выкрикнуть.

Он коротко, хлёстко усмехнулся и отвёл взгляд, покачав головой с неверием.

— Что смешного? — потребовала я.

— Ничего, — произнёс он и сделал глоток.

Я не сводила с него глаз, пока секунды тянулись в тишине. И не знала, что сказать. Я не ожидала, что Кастил полностью поддержит меня после встречи с Непокорными, но видела, что он раздражён и зол, даже пряча эмоции. На саму ситуацию… или на меня?

Я поёжилась от этой мысли. Мы спорили и раньше, но единственные разы, когда он сердился на меня, были тогда, когда я вела себя безрассудно. И даже тогда его злость рождалась из заботы. Я провела языком по внутренней стороне зубов.

Это ощущалось иначе.

Сердце тяжело перевернулось, и первая мысль была — уступить, сгладить острые углы. Я раскрыла рот…

Но нужные слова не пришли, и в голове всплыл голос Виктера — то, что он говорил мне, когда я хотела провести время с Тони, а не тренироваться в пыльной заброшенной комнате: Я прошу дать Возвышенным шанс выбрать самим, так же, как мы дали шанс смертным, которые оставались верны Кровавой Короне, изменить своё решение.

— Это не одно и то же, — возразил Кастил. — Возвышенные убивали.

— Солдаты тоже, — напомнил Малик.

Кастил на это не ответил.

— Если мы решим дать Возвышенным выбор, — заговорил Киран, прервав тягостную тишину, — нам придётся убедить всех в правильности этого. Легко не будет.

— Правильное редко даётся легко, — тихо сказала я. Уверена, Виктер тоже когда-то говорил мне это.

— Звучит удивительно… по-взрослому, — заметил Киран.

Я увидела, как напряглась челюсть Кастила.

— Бывает, — ответила я.

Тони тихо фыркнула.

— Определённо, — пробормотал Киран.

Я оторвала взгляд от Кастила, потом снова посмотрела на него.

— А ты что думаешь?

Киран опустил взгляд на стол.

— Думаю, тебя ждут трудности, если Возвышенным дадут выбор. — Его пальцы слегка сжались. — Но и если не дадут, ты тоже встретишь сопротивление.

— Это не ответ и не мнение, — сказала я. — Просто констатация факта.

— Он думает так же, как и я, — произнёс Кастил, и в груди у меня сжалось. — Он хочет, чтобы Возвышенные сгорели, но встанет на твою сторону.

Я напряглась.

— Но…

— Ты спрашивала, какой у них был выбор, — Кастил встретил мой взгляд. — Сегодня ты сама видела: он был. Они могли жить, зная, что такое Кровавая Корона и во что сами превратятся, или умереть, сохранив человечность, как те, кто встретил солнце при первой возможности. У них был выбор, Поппи. Ты собираешься дать им второй шанс.

Фрустрация поднялась, но я заставила себя её погасить, понимая их позицию.

Почему я ожидала, что Кастил будет открыт к этому? Я скользнула взглядом по остальным. Хоть кто-то из них поддержит? Долго задержалась на Делано — он смотрел в тарелку. Пара встреч с Непокорными не могла стереть столетия вражды и боли. Это не лечило раны, нанесённые каждым из них руками Кровавой Короны. Я понимала. Но ведь они не рождались в этих ложах. Их не растили с детства в обмане. Они не знают, что значит столкнуться с правдой и осознать свою роль во всём.

— Это не слишком-то выбор.

Взгляд Кастила снова поймал мой.

— А что бы выбрала ты?

Я сжала губы.

— Ты бы выбрала смерть.

Мои руки опустились на колени.

— Когда ты думал, что я умираю, ты Возвысил меня, веря, что я стану вампиром. И что это говорит о тебе?

— В этом есть смысл, — пробормотал Киран.

Челюсть Кастила напряглась.

— Нет, смысла нет.

Раздражение зачесалось под кожей.

— Почему же?

— Потому что мы не одинаковы, Поппи. И я каждый день благодарю богов за это, — он сделал глоток вина. — Потому что если бы мы были одинаковы, я бы уже давно был мёртв.