Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 211)

Он слегка опустил подбородок.

— Я не лгу.

— Или это правило не действует на деминийских Праймалов? — парировала я, чувствуя лёгкое покалывание в шее. Инстинкт подсказывал, что сказала глупость: это правило действует. Но ведь ложь не всегда чёрно-белая — бывают полуправды, сладкие обманы, добрые лжи. Всё зависит от мотива. — Или ты просто уже не Кастил?

Он поднял брови.

— Что это значит?

— Не знаю, — я вскинула руки. — Знаю только, что ты… — я осеклась, прикусив язык. Чувствовала: ещё секунда — и опозорюсь.

— Что ты знаешь? — он прищурился. — И не смей говорить «ничего».

Я встретила его взгляд.

— Ничего.

Он издал низкий, тёмный смех, от которого во мне отозвались сразу два чувства — и совсем по-разному.

— Хорошо, что твой гнев меня заводит.

— Уверен? Потому что пару минут назад так не казалось.

— Пару минут назад ты прекрасно почувствовала, насколько я завёлся, — парировал он. — И если бы твоя рука была на мне сейчас, убедилась бы в том же.

От его слов по телу разлился жар, и я сделала то, чего меньше всего хотела: открыла глупый рот.

— Нет уж, спасибо. Не хочу, чтобы меня дважды подряд отвергали.

Кастил выпрямился во весь рост, и за молчаливые секунды я сильнее всего на свете хотела забраться под стол и исчезнуть.

И раз за разом бить себя.

Сжав глаза, я прижала пальцы к лбу.

— Не верю, что это сказала. Не знаю, что со мной. Знаю, что веду себя нелепо. Ты ведь только что сказал, что я причина, по которой ты снова ценишь жизнь. — Я провела рукой по лбу. — Так что давай сделаем вид, что я ничего не говорила? Ладно? Спасибо.

— Я на это не соглашался.

Сдерживая поток ругательств, я опустила руку.

— А если я скажу «пожалуйста»?

— Впервые это слово на меня не действует.

— Отлично, — пробормотала я, удерживаясь, чтобы не вырвать себе волосы.

— Ты правда думаешь, — его брови сошлись, — что узнав, кем ты была, я иначе на тебя смотрю? Что-то во мне изменилось?

Я хотела заорать «да», но лишь пожала плечами.

— Не знаю. — Скрестив руки на груди, добавила: — Но разве не изменилось?

— Я думаю… — он тяжело выдохнул и провёл рукой по волосам. — Думаю, я всё испортил.

— Нет, — быстро возразила я. — Это не ты. Это я, так что ты… — Я ахнула и отпрянула, когда Кастил возник прямо передо мной. — Боги, ты двигаешься ещё быстрее.

— Да, — сказал он, стоя совсем близко, руки по бокам, нависая надо мной.

Я сглотнула и сделала шаг назад, упершись в стол.

— По-моему, это было лишним.

Эйтер заискрился в его глазах, когда он посмотрел сверху вниз.

— Нет.

— Ну уж, — я сжала край стола. — Мог бы подойти по-нормальному…

— Ничто, — перебил он, обхватывая ладонями мои щеки. Его голос стал низким, почти шёпотом у моих губ. — Абсолютно ни черта не изменит того, что я вижу, когда смотрю на тебя, или чувствую, когда думаю о тебе.

Я онемела, глядя на него.

— И я никогда не вижу в тебе просто Поппи, — продолжил он. — Когда передо мной — мой целый мир. Моё всё.

Меня пробрала дрожь.

Кастил опустил лоб к моему.

— Нет ни одного мгновения, когда я не нуждаюсь в тебе каждой чёртовой клеткой. — Его пальцы скользнули в мои волосы. — И ты это знаешь, Поппи.

— Знаю, — прошептала я, закрывая глаза. И правда знала. — Не понимаю, почему так отреагировала.

— Ты только что узнала, что прожила десятки жизней, — мягко сказал он. — Это наверняка имеет значение.

У меня сорвался дрожащий смешок.

— Наверное.

— И не только это, — он приподнял голову и поцеловал меня в лоб. — Я действительно ошибся, заставляя тебя говорить, прежде чем ты смогла хоть что-то осмыслить. Прости.

Я глубоко вдохнула, ком подкатил к горлу.

— Всё в порядке.

— Это не так, — прошептал он. — С подобным нельзя просто сказать «всё в порядке».

Я стояла перед закрытой дверью, прижав ладонь к прохладному камню.

Не знала даже, зачем пришла сюда после возвращения из Айронспайра, но вот я здесь — перед покоем, о котором, возможно, мало кто вообще догадывался.

Хранилище.

Дверь к нему пряталась слева от возвышения в Большом зале, в конце узкого, тускло освещённого коридора для слуг, где проход делился на два.

Я пришла не оттуда.

Я шагнула сквозь тень прямо из Солара, чтобы Делано не проследил. Он охранял покои, пока Кастил отправился к Кирану узнать новости из Пенсдёрта. И разыскать Малика.

Но Пенсдёрт был не единственной причиной, по которой Кастил пошёл к Кирану, а не вызвал его в Солар. Он хотел рассказать ему то, что мы узнали.

«Хочешь сама сказать Кирану или…?» — спросил Кастил, когда мы вернулись в Уэйфэр, оставив выбор за мной.

Я могла бы оставить Кирана в неведении. И хотела именно этого. Чем меньше людей знают о всей истории с Сторией, тем лучше. Но это было бы глупо. Держать такую — да любую — информацию при себе стало бы смертельно опасно. Киран должен знать. Другие тоже должны знать, чтобы мы могли подготовиться к тому, что задумал Колис.

Так что я выбрала трусливый путь и попросила Кастила рассказать ему сам. Я не хотела вести этот разговор. Боги знают, что я могла бы сказать и как бы опять выставила себя дурой.

С подобным нельзя просто сказать «всё в порядке».

Я провела пальцами по шероховатым песчаным блокам, отыскивая едва заметный стык скрытой двери. Несколько мгновений — и пальцы нащупали крошечный зазор.

Воспоминание о том, как Исбет открывала этот вход, отозвалось мышечной памятью: я наблюдала за ней сотни раз, если не больше. Поднявшись на носки, нажала на небольшой камень, отсчитала до пяти и снова надавила. Каменная плита дрогнула — получилось. Камень зашептал по камню, когда я толкнула дверь.

Холодный воздух хлынул навстречу, когда я шагнула в кромешную тьму. По коже пробежали мурашки. Здесь не было электричества. Раньше горели газовые лампы и факелы, но они давно потухли. Я знала, где они висят, и была готова.

Закрыв за собой дверь, я глубоко вдохнула и закрыла глаза. В памяти вспыхнула картина Хранилища: десятки факелов, озаряющих огромный зал. Эйтер шевельнулся, когда я сосредоточилась.

Мягкий «фух» вспыхивающих огней разорвал тишину.